Столица: Симферополь
Крупнейшие города: Севастополь, Симферополь, Керчь, Евпатория, Ялта
Территория: 26,2 тыс. км2
Население: 1 977 000 (2005)
Крымовед
Путеводитель по Крыму
Новости
История Крыма
Въезд и транспорт
Курортные регионы
Пляжи Крыма
Аквапарки
Достопримечательности
Крым среди чудес Украины
Крымская кухня
Виноделие Крыма
Крым запечатлённый...
Вебкамеры и панорамы Карты и схемы Библиотека Магазин Ссылки Статьи Гостевая книга
Группа ВКонтакте:

Интересные факты о Крыме:

В Крыму находится самая длинная в мире троллейбусная линия протяженностью 95 километров. Маршрут связывает столицу Автономной Республики Крым, Симферополь, с неофициальной курортной столицей — Ялтой.

Главная страница » Библиотека » А.Я. Кузнецов. «Большой десант. Керченско-Эльтигенская операция»

14. Борьба за Митридат

14.1. Попытка наступления 7 декабря. Митридатская «десантная» операция

К утру 7 декабря возможности ОПА к наступлению были практически исчерпаны, резервы израсходованы, боеприпасы расстреляны. Тем не менее Петров отдал приказ 339-й дивизии наступать на Керчь на соединение с прорвавшейся группой Гладкова. В 09:30 жидкая цепочка пехоты поднялась в атаку, но вскоре залегла под огнем. В расположении дивизии остались только три танка КВ. Остальные после тяжелых боев были выведены в тыл. В десять часов 63-я тбр и 85-й тп были подняты по тревоге и направлены на южный участок фронта. К двум часам дня 18 Т-34 и 10 КВ-1с сосредоточились на восточной окраине Колонки. Еще 3 КВ на марше вышли из строя — лишнее свидетельство технического состояния танкового парка. После короткой артподготовки в 16:00 пехота с танками перешла в атаку, но под огнем вскоре залегла. Танки с небольшими группами бойцов вклинились во вражескую оборону на 100 метров и отразили одну контратаку. Но затем под огнем с разных направлений пришлось отойти на исходные позиции. В 63-й бригаде 2 Т-34 были подбиты и эвакуированы.

В 08:30 штаб немецкого 5-го корпуса получил донесение командира 6-й кавдивизии Теодорини о ликвидации Эльтигенского плацдарма. Но немцам в тот момент было не до румынских победных реляций. Потеря Митридата могла привести к краху всей обороны на полуострове. Во-первых, бригада Фаульхабера имела шанс не устоять в первые часы перед согласованным наступлением ОПА с фронта и одновременным ударом десантников с тыла. Во-вторых, если бы десант и переброшенные ему в помощь части смогли бы прочно закрепиться на Митридате, там обязательно появились бы корректировочные посты артиллерии. Поскольку с Митридата прекрасно просматривался немецкий тыл на большую глубину, эффективность советского огня увеличилась бы на порядок. Сами немцы потеряли на горе свои НП и корпосты, что затрудняло использование артиллерии. И, наконец, в тылу у немцев образовался новый плацдарм, надежная блокада с моря которого практически исключалась. Создалась опасность, что наша армия сможет накопить там силы, достаточные для сильного удара в дополнение к мощной фронтальной атаке.

В общем, Митридат следовало как можно быстрее взять обратно. Часть сил, которые Фаульхабер хотел использовать в качестве гарнизона Митридата, ему пришлось оставить для обороны южных кварталов Керчи и для создания фронта вокруг нового плацдарма. Однако удалось собрать ударную группу силой до трех рот для немедленной контратаки. Она атаковала самую западную и самую высокую из четырех высот — 108,4. Измотанные десантники, не имевшие тяжелого оружия, после ожесточенного боя к 11:30 оставили эту высоту. С юга вдоль берега контратаковали подразделения 22-го румынского горнострелкового батальона. Однако дальнейшие контратаки ударной группы и подошедших войск удалось отразить.

Значительная часть сил противника была связана боем в городских кварталах Керчи. Там отчаянно оборонялись небольшие группы десантников, проникшие в город на рассвете. Часть румынских подразделений пришлось выделить для усиления обороны берега в районе мыса Ак-Бурну — немцы опасались новой высадки.

Группе Гладкова срочно требовались боеприпасы. В светлое время доставка по морю исключалась, поэтому снова были привлечены штурмовики. Несмотря на 10-балльную низкую облачность, они сделали 15 самолето-вылетов и сбросили 2,9 тонны патронов и гранат. Поскольку в районе Эльтигена до сих пор вспыхивали отдельные перестрелки и ситуация там была для нашего командования не ясна, еще 4 (3) Ила во второй половине дня сбросили у эльтигенской школы 600 кг боеприпасов. Артиллерия группы Малахова частью сил также вела огонь по целям в районе Эльтигена. Дальнобойные 100-мм и 130-мм батареи, в основном, действовали по запросам Гладкова. Их артогонь, а также действия штурмовиков — 63 (62) самолето-вылета — помогли защитникам Митридата отстоять большую часть нового плацдарма до темноты.

Вылеты небольшими группами были организованы так, что с десяти часов утра и до темноты в воздухе почти постоянно находились несколько штурмовиков. Безусловно, это сковывало противника. Его авиация из-за тяжелых метеоусловий почти не действовала. Днем 12 He-111 отбомбились по нашим войскам в районе Колонки.

Командование 5-го корпуса спешно создавало группировку для ликвидации Митридатского плацдарма. Перебрасывались к новому плацдарму части от Эльтигена — группа Мариенфельда, 191-й дшо (без 2-й батареи; осталось 7 боеспособных «штугов»), румынские 5-й и 10-й гсб и 10-й мкп (последний понес тяжелые потери в боях у Эльтигена и был малобоеспособен). Для переброски был привлечен весь доступный автотранспорт, включая автомашины флота. Но эти войска все равно не успевали до наступления темноты.

Силы группы Гладкова оценивались всего в 600—800 человек (то есть оценка была занижена примерно в два раза). Тем не менее считалось, что выделенных немецких и румынских войск недостаточно. Атаку назначили на утро 8 декабря, а пока подтягивали артиллерию, чтобы огнем измотать десантников, а также предотвратить подход подкреплений морем. Для обработки Митридатского пятачка были сосредоточены 92 орудия армии и флота (1 — 210-мм, 9 — 173-мм, 24 — 150—155-мм, 3 — 130-мм, 33 — 105-мм, 22 — 75—76,2-мм). Кроме того, для обстрела плацдарма и в первую очередь для борьбы с катерами были привлечены также несколько тяжелых и легких батарей 9-й зенитной дивизии.

Пока армия безуспешно билась о немецкую линию обороны, флот в авральном порядке готовился к доставке войск на новый плацдарм. Начиналась так называемая Митридатская десантная операция. Десантной ее можно назвать с некоторой натяжкой, поскольку войска высаживались на уже занятый берег. Впрочем, задача была весьма непростой. Предстояло при отсутствии внезапности пройти через заминированную Керченскую бухту мимо немецких батарей, в том числе двух береговых в районе мыса Ак-Бурну, оснащенных трофейными орудиями: 3./613 (три 130-мм) и 4./613 (три 76,2-мм). Весьма вероятным было и противодействие немецкого флота. Действительно, на ночь с 7 на 8 декабря Бринкман выслал в дозор в Керченскую бухту 4 БДБ.

Митридатская операция (декабрь 1943 г.)

Азовская флотилия с трудом справлялась со снабжением армии на основном плацдарме. После провала очередного наступления войска остро нуждались в боеприпасах и пополнении. Отвлечение плавсредств на новую высадку ставило армию в сложное положение. Но отказаться от попытки укрепить и расширить Митридатский плацдарм было невозможно. Слишком много это мероприятие могло дать.

К 7 декабря на перевозках были заняты несколько барж и паромов с буксирами. Их для перехода по малым глубинам к Митридату использовать было нежелательно, и они остались на переправе. В строю в районе пролива имелись БКА-124, БКА-306, БКА-321 и более 10 тендеров. Был сформирован штаб высадки, командиром группы высадки стал капитан 3-го ранга Ф.В. Тетюркин. Для переброски были выделены 400 человек из 83-й бригады морской пехоты. Поскольку на траление времени не было, ограничились назначением одного курса по прямой по возможности мимо заграждений, выставленных нашей авиацией в 1942 году. Точность движения по курсу обеспечивалась ведущим створом на косе Чушка. Границы участка высадки должны были обозначить кострами войска митридатской группы.

Минная обстановка в бухте была гораздо сложнее, чем это представлялось как штабу АВФ перед операцией, так и послевоенным исследователям1. Рекомендованный курс пересекал под очень острым углом линию «К-20» (20 донных мин LMA). Вероятность подрыва при этом приближалась к 100%, однако фактически ни одна мина не сработала (предположительные причины описаны в главе о планировании и подготовке операции). Далее курс проходил через линию «К-19» (46 якорных мин FMC). В этом случае угол был менее страшным, но наши отряды за 4 ночи пересекали эту линию не менее 8 раз. Обычно мины FMC выполняли свои функции исправно, но на этот раз они также не нанесли потерь. Это заграждение было поставлено в ночь на 12 ноября при уходе флота из Керчи, линию выставили не там, где планировали. Возможно, в спешке были допущены ошибки при подготовке мин к постановке. В общем, благодаря счастливому стечению обстоятельств немецкие заграждения не повлияли на ход Митридатской операции. Реальные проблемы создали только дрейфующие мины.

Для разведки фарватера и для установления связи с десантниками был выделен БКА-321. Но из-за задержки группы разведчиков бронекатер вышел из р-на Глейки только в девять вечера, на 3 часа позже запланированного. Ему удалось выполнить оба задания скрытно. Однако при возвращении, около 23 часов, в районе завода Войкова на катере вышел из строя мотор, и он потерял ход. Радиограмма о результатах разведки из-за неисправности радиоаппаратуры бронекатера до командира высадки не дошла. Серия аварий с БКА-321 показывает, в каком состоянии находились катера к концу операции. Заодно это говорит о том, что в спешке был выбран и не проверен фактически неисправный катер.

Отряд Тетюркина (БКА-124, БКА-306 и 10 тендеров — № 15, 31, 34, 43, 44, 51, 53, 75, 86, 95) к восьми вечера сосредоточился у причалов в Опасной. К полуночи погрузка была завершена. Так и не дождавшись результатов разведки, в 02:45 8 декабря отряд начал сниматься с якорей. Построение в колонну закончилось в 03:15, и отряд направился к Митридату. Один бронекатер шел во главе колонны, а второй в качестве охранения — впереди и слева от отряда. Погода, с одной стороны, затрудняла движение (норд-ост 3—4 балла), из-за тумана плохо были видны створные огни. С другой стороны, туман позволил отряду пройти весь путь незамеченным и без потерь. Замедляли движение постоянно встречавшиеся сваи с переплетенными рыбацкими сетями.

К 05:30 в 5—7 кабельтовых от цели стали видны сигнальные костры. Катера и тендеры развернулись в строй фронта и пошли к берегу. При подходе тендер № 34 ударился о грунт, потерял винт и срезал вал. После разгрузки его увел на буксире тендер № 44. С 06:15 до 06:45 без всякого противодействия был высажен 305-й батальон 83-й бригады (380 бойцов под командованием капитана Д.Д. Мартынова), выгружены одна 45-мм пушка, 6 минометов, 12 ПТР, 7 станковых пулеметов, боеприпасы и продовольствие. Флагманский бронекатер и часть тендеров разгружались прямо на полуразрушенную пристань судоверфи. Приняв 300 раненых, отряд Тетюркина в 06:47 начал отход. Только в этот момент противник среагировал на происходящее. В 06:48 катера были освещены прожекторами и обстреляны артиллерией, через две минуты от Бочарной пристани и из порта открыли огонь «эрликоны». Бронекатера поставили дымзавесу, и под ее прикрытием отряд к 08:45 прибыл в Опасную. Несколько тендеров получили повреждения, имелись убитые и раненые. Тендер № 15 (старшина 1-й статьи Р.М. Барцыц, моторист Г.П. Буров) пострадал сильнее других и не смог следовать за отрядом. Команда замаскировала тендер у берега. В светлое время суток Барцыц и Буров устранили повреждения и с наступлением темноты вечером 8 декабря привели тендер в Опасную. Оба самоотверженных моряка были удостоены звания Героя Советского Союза.

К моменту обнаружения нашего отряда немецкий дозор уже покинул Керченскую бухту, чтобы пройти Павловский канал до рассвета. Противник совершенно неправильно оценил происходящее. Вероятно, из-за плохой видимости и из-за дымзавесы отряд был замечен не полностью. В результате Бринкман пришел к выводу, что катера не высаживали подкреплений, а лишь доставили боеприпасы и эвакуировали раненых. Правда стала известна немцам позднее из показаний пленных.

В общем, первый рейс прошел успешно. Удручает только незначительное число переброшенных. Офицер Генштаба подполковник Лебедев при анализе хода операции посчитал, что нужно было решительно давить на флот, чтобы обеспечить переброску достаточного числа бойцов. Заодно он отмечал, что нужно было выбрать для переброски не 83-ю бригаду, где было много молодых, необстрелянных бойцов, а более боеспособное соединение. Последний упрек в устах подполковника звучит странно. Он сам в другом отчете в Генштаб писал, что к 7 декабря пехота на Еникальском полуострове фактически кончилась. Откуда же было взять в достаточном количестве боеспособный личный состав? На таманском берегу оставался 3-й горнострелковый корпус. Но из него на пополнение дивизий первой линии было уже взято все, что можно. Другое дело, что можно было бы спланировать и осуществить два рейса за длинную декабрьскую ночь и доставить дополнительный батальон. Длина пути от места погрузки до выгрузки с учетом движения по створам, то есть не кратчайшим путем, составляла всего 8 миль. В остальном за полдня подготовки на операцию было выделено все, что можно. Использование в Керченской бухте несамоходных паромов и барж с буксирами вряд ли бы закончилось добром.

Хотя с падением Эльтигена ситуация на море разрядилась, десантные баржи могли угрожать новому плацдарму. Борьба с ними продолжалась. Вечером 7 декабря в Кротков с юга прибыли 6 торпедных катеров (ТКА-14, -33, -34, -43, -54, -65), в том числе ТКА-14, ТКА-34 и ТКА-54 — из числа шести, прибывших с Тихого океана. Тихоокеанцы не имели боевого опыта, но успели пройти основательную подготовку. Состояние моря не позволило в ближайшую ночь нанести запланированный удар по Камыш-Буруну.

На всякий случай немцы продолжали держать дозоры у Эльтигена. В ночь на 8 декабря здесь находились раумботы R196, R208 и R216. Как упоминалось, 4 БДБ были в Керченской бухте, а две оставшиеся — у Камыш-Буруна. Холостяков также продолжал высылать в дозоры оставшиеся у него катера. К вечеру 7 декабря удалось без повреждений снять с мели СКА-0141. В ночь на 8 декабря в дозор к Эльтигену были отправлены СКА-036, ТКА-54, ТКА-65, ТКА-14, а севернее, к мысу Ак-Бурну, — СКА-0141 и ТКА-53. Дозоры вернулись в середине ночи из-за плохой погоды, никого не встретив. Интересно, что раумботы в 01:35 имели перестрелку со «сторожевым катером», причем R196 получил попадание в топливный бак и временно вышел из строя. Скорее всего, немцы только наблюдали наш катер, a R196 получил осколочное попадание от огня наших батарей. При возвращении раумботов в Феодосию утром 8 декабря их атаковала в районе мыса Чауда пара «киттихауков» 30-го рап. Разведчики сделали по два захода, но на этот раз успеха не добились.

В ночь на 8 декабря части нашего 16-го корпуса вели подготовку к наступлению. К рассвету четыре полка 383-й и 339-й дивизий сосредоточились на окраине Колонки. По числу пехотинцев эти полки напоминали, скорее, усиленные стрелковые роты. С одиннадцати часов части несколько раз поднимались и сразу же вновь ложились под ударами артиллерии и авиации (бомбовый удар нанесли около 10 He-111). Корпус перешел к обороне. Силы Приморской армии окончательно иссякли, и в оставшиеся до конца операции дни она больше не пыталась наступать.

За ночь с 7 на 8 декабря противник сосредоточил для атаки на Митридатский плацдарм ударную группу, которая включала и весь 191-й дивизион штурмовых орудий, в котором оставалось 8 исправных «штугов». Руководство ликвидацией Митридатского плацдарма было поручено полковнику Фаульхаберу. Немцы считали, что ночью флоту удалось предотвратить высадку новых войск на плацдарм. Эта ошибка сказалась на планировании и результатах боя следующего дня. Подготовка к атаке затянулась, и она началась только в 12:15. При поддержке штурмовых орудий и мощного артогня к часу дня противнику удалось захватить высоту «А» и ворваться на высоту «Б»2, где в капонире находился штаб десантников. После долгого ожесточенного боя в 14:58 был окружен штабной капонир, а к половине шестого немцы полностью заняли высоту. Лишь в капонире отбивались штабные работники во главе с самим Гладковым. Управление войсками было потеряно на несколько часов.

Пожалуй, это был один из самых драматичных моментов за всю операцию. По рации удалось вызвать огонь на себя, и пехота противника не могла подняться. Выбрав момент, Гладков под огнем выбежал из капонира и сумел проскочить к высоте 91,4. Там он собрал небольшую группу и сам повел ее в контратаку. Силы немцев были уже на исходе. Они не выдержали удара и откатились на высоту «А». Штаб был деблокирован, высота «Б» осталась за нами. Во время контратаки погиб командир 1331-го полка подполковник Н.М. Челов. Часть сил противника была связана боем в самой Керчи. Лишь к вечеру немцам удалось подавить отчаянное сопротивление наших групп, еще утром 7 декабря проникших в город.

Штурмовая авиация, несмотря на плохую погоду, сделала 86 (85) самолето-вылетов по войскам противника и еще 16 — с грузами, сбросив 3,1 тонны боеприпасов. После захода солнца удар по войскам вокруг Митридата нанесли 14 «бостонов».

Митридат 8 декабря

Та же утренняя пара «киттихауков», что атаковала раумботы (см. выше), в 07:30 8 декабря обнаружила в Камыш-Буруне семь БДБ. У ударной авиации ВВС ЧФ в районе операции не осталось других целей, кроме этого порта. К утру флотские аэродромы подсохли. Исключением был лишь аэродром Анапа, с которого штурмовики могли взлетать только без бомб. За день по вражеской базе отработали три шестерки 8-го гшап и одна шестерка 23-го шап. Их встретил сильный зенитный огонь, а две из четырех групп вдобавок подверглись атакам истребителей. Сопровождение, как в большинстве аналогичных случаев, выполнило свою задачу. Лишь один Ил-2 получил 5 пулевых пробоин. 3 Ил-2 были незначительно повреждены осколками зенитных снарядов. По донесениям экипажей, 2 БДБ и 1 СКА были потоплены, еще 1 БДБ повреждена.

Кроме того, к борьбе с Камыш-Буруном подключилась артгруппа Малахова. Впервые с 21 ноября была предпринята попытка (на этот раз успешная) корректировать огонь с воздуха. Ил-2КР 2-го аао со второй попытки3 в 15:45 начал свою работу. Летчики наблюдали попадания в одну из барж и черный дым. Основную роль сыграли 130-мм батареи БС-743 и БС-723, введенные в строй только 6 декабря. Всего БС-743 выпустила по баржам 46 снарядов, БС-723 — 78 снарядов, 100-мм батареи БС-640 и БС-663 — 45 снарядов. Одновременно они же, а также подвижные батареи вели контрбатарейную борьбу и по заявкам Гладкова участвовали в отражении немецких атак на Митридат.

По немецким данным, в результате интенсивного артогня несколько барж получили легкие повреждения, 2 человека были тяжело ранены. Воздушные налеты оказались безрезультатными. Видимо, это связано с тем, что удары проводились в сложных метеоусловиях.

В штабе ОПА искали выход из тупика. 8 декабря возникла идея высадить десант прямо в Керченский порт. Для этого планировалось использовать оставшуюся морскую пехоту и один полк из состава 16-го корпуса. Затем ударом с трех сторон (с основного плацдарма, из порта и с Митридата) намечалось не позднее 10 декабря овладеть Керчью. Но даже при беглом подсчете стало ясно, что у флота на снабжение двух плацдармов и одновременную десантную операцию не хватит сил.

Сам замысел десанта говорит о том, что командование ОПА совершенно разуверилось в способности вверенных ему войск прорвать фронт. В то же время полученный в последнее время опыт показывал, что немцам не удается отражать высадки с моря. Видимо, так произошло бы и в этом случае. Когда в январе 1944 года дело все же дошло до высадки в порт, десантники смогли занять значительную часть порта и города, хотя немцы готовились к отражению десантов и имели достаточно времени для подготовки. Другое дело, что первоначальный успех развить не удалось, и линия фронта застыла среди городских кварталов до апреля.

Днем 8 декабря Петров приказал командующему АВФ Горшкову высадить на Митридатский плацдарм в ночь на 9 декабря 1000 человек с 12 орудиями, 7 рациями, 12 пулеметами, 7 минометами и 20 тоннами разных грузов. Штаб АВФ доложил о готовности и запросил подавить артиллерией и авиацией батареи и прожектора, не допустить прорыва десантных барж в район высадки, запретить нашим прожекторам освещать свои плавсредства на переходе.

За день успели частично отремонтировать пострадавшие тендеры. Те из них, которые не удалось ввести в строй, были заменены другими, на которых в авральном порядке закончили ремонт. Кроме того, прибыл ДБ-520. Теперь отряд состоял из БКА-124, БКА-306, 10 тендеров (№ 21, 31, 35, 51, 53, 61, 75, 91, 94, 95) и ДБ-520. В 21:50 в Опасной началась посадка войск. Однако через 8 минут немцы обстреляли район причалов. Прямых попаданий не было, но погрузка задержалась. Всего были приняты 580 человек из состава 144-го батальона под командованием майора М.И. Зыкова, две 45-мм пушки и 17 тонн грузов.

Сигнал сниматься для выхода на рейд был дан в 00:20, в 01:15 отряд двинулся к плацдарму. В 03:35, когда до участка высадки оставалось 7 кабельтовых, Тетюркин дал сигнал развертывания в строй фронта. Пока все развивалось так же удачно, как в предыдущую ночь. Но через 4 минуты два прожектора с мыса Ак-Бурну осветили бухту, и противник открыл по отряду интенсивный огонь. Бронекатера поставили дымзавесу и в течение всей высадки били прямой наводкой по огневым точкам.

Сама высадка продолжалась с 03:50 до 04:50 под огнем. Неприятнее тяжелых и средних батарей были «эрликоны», поливавшие огнем место высадки из многих точек, в том числе в упор с Генуэзского мола. По батареям должны были работать У-2, но помешала сплошная низкая облачность. Даже высланный «на пробу» самый опытный экипаж не смог обнаружить батарей.

После разгрузки на борт были приняты более 350 раненых, и к 07:50 отряд вернулся в Опасную. Остались не выгруженными с тендера № 31 подарки десантникам от Военного совета Армии (вероятно, теплые вещи, махорка, продукты и т. п.). Интендант, сопровождавший подарки, не нашел приемщика грузов с документами и не дал выгрузить имущество — редкий пример бюрократического идиотизма под огнем. Одобрения командования педантичный интендант не получил. Почти все катера и плавсредства были повреждены, в том числе 4 тендера — тяжело. Но ни один катер потерян не был — и это под огнем большого числа батарей, часть из которых била практически в упор! Избиения удалось избежать благодаря тому, что бронекатера непрерывно и умело ставили дымзавесы. Командиры были хорошо проинструктированы и ставили завесы по обстановке, не дожидаясь сигналов.

Уже упоминавшийся офицер Генштаба Лебедев считал, что высадка прошла не организованно по вине флота. По его выражению, моряки «сильно боялись слабого обстрела». Тендеры № 31 и № 61, перевозившие минометную батарею, выгрузили матчасть и боеприпасы в воду, а старшина одного из тендеров и командир батареи, требовавший выгрузки на причал, «за немногим не подрались». Вполне возможно, что команды отдельных тендеров проявили нерешительность под огнем (который сами немцы оценивали как интенсивный). Но очевидны попытки со стороны командования 83-й бригады жалобами на флот сложить с себя часть вины за крайне неудачные действия на плацдарме.

Как и в предыдущую ночь, немцы на море не оказали никакого противодействия. Почему же это произошло? Вечером 8 декабря из 6 имевшихся БДБ четыре (группа Бендера — F333, F395, F401 и F559) вышли в южную часть Керченской бухты, а остальные две — в дозор между Камыш-Буруном и Павловским каналом. Баржи прибыли в Керченскую бухту в 18:30. В три часа ночи они вынуждены были выйти из бухты, так как задул зюйд-вест силой до 6 баллов и возникла опасность сдрейфовать на собственные минные заграждения. Это произошло за полчаса до обнаружения нашего отряда немецкими береговыми постами. Баржи смогли вернуться в бухту лишь в 05:30 (без F395, которая вышла из строя из-за поломки моторов). Но и теперь перехватить возвращавшийся от Митридата отряд не удалось. Между нашими катерами, шедшими близко к берегу, и вражеским дозором лежали минные заграждения, выставленные немцами при уходе из Керченского порта в начале ноября.

Вечером 9 декабря наконец состоялся набег торпедных катеров на Камыш-Бурун. Отряд из 4 катеров (ТКА-82, ТКА-53, ТКА-33 и ТКА-43) под командованием капитан-лейтенанта А.И. Кудерского в 18:20 вошел незамеченным в Камыш-Бурунскую бухту. В 18:27 и 18:37 катера попарно дали прицельные залпы по силуэтам БДБ (из 8 торпед одна не вышла из-за плохой подготовки торпедного вооружения). Не встретив вообще никакого противодействия, отряд вернулся в Кротков. Кудерский доложил о трех потопленных баржах, но по результатам воздушной разведки было засчитано две. В немецких документах эти атаки вообще не зафиксированы, хотя упомянуты гораздо менее значащие события, чем торпедные удары по кораблям в базе. В донесении Кудерского отмечено, что в районе Камыш-Буруна встречались полосы тумана, створные огни на косе Тузла не горели, что затрудняло подход к «точке». Все это вместе с полным отсутствием противодействия (а между первым и вторым залпом прошло 10 минут — достаточно, чтобы хотя бы осветить акваторию порта ракетами и прожекторами) заставляет предположить, что катера по ошибке отстрелялись по берегу в стороне от базы. А взрывы торпед для немецких наблюдателей «затерялись» на фоне взрывов бомб, которые постоянно сбрасывали наши ночные бомбардировщики.

В любом случае сам замысел операции вызывает недоумение. Из опыта предыдущих недель было прекрасно известно, что баржи выходят в дозор с наступлением темноты. То есть после окончания вечерних сумерек в Камыш-Буруне можно было застать только небоеспособные БДБ, удар по которым мало что менял. В данном случае в базе в стояла у стенки только выведенная из строя F447. Кроме того, в разных местах на берегу лежали вытащенные из воды остовы нескольких разбитых барж.

В дозор к мысу Ак-Бурну выходило звено капитан-лейтенанта А.Ф. Африканова (ТКА-14 и ТКА-54). Они провели бурный вечер, так как оказались на линии дозора немецких барж. В 19:17 и 19:18 оба катера атаковали одинокую F559 тремя торпедами. По наблюдению, все три торпеды взорвались в районе цели. F559 не пострадала, но с нее наблюдали следы двух торпед. БДБ открыла ответный огонь, наблюдались попадания в оба катера (такие же «достоверные», как и попадания торпед). В 19:54 наши катера обнаружили еще 2 баржи (видимо, F342 и F578), и через 3 минуты ТКА-14 выпустил последнюю торпеду. В районе цели наблюдался взрыв. Командование по итогам выхода посчитало, что эта атака закончилась промахом, и было право — немцы атаки даже не заметили.

Митридат 9 декабря

Поскольку бои за Митридат неожиданно для немцев затянулись, к двум часам ночи 9 декабря была сформирована группа Гарайса. Помимо 98-й дивизии с многочисленными частями усиления, в группу вошла 3-я румынская гсд (6-й, 12-й, 21-й гсб, 1-й и 3-й горные артдивизионы). Румынская дивизия спешно направлялась к Керчи по железной дороге и автотранспортом. Фактически внутри 5-го армейского корпуса был сформирован «малый армейский корпус». Немецкое командование убедилось, что на Митридатском плацдарме гораздо больше сил, чем считалось ранее. Теперь было решено основательно подготовиться и ликвидировать плацдарм 11 декабря. Разработанная операция получила название «Посейдон». До решительного удара следовало стремиться к сужению плацдарма. На утро 9 декабря планировалась частная атака для захвата высоты «Б».

В 07:30 9 декабря сильная ударная группа 282-го полка внезапно атаковала высоту при мощной артподдержке. Десантники ожесточенно сражались буквально за каждый метр. Однако силы были неравны, и через час высота попала в руки противника. Об упорстве оборонявшихся говорят наши потери. Немцы насчитали 160 убитых бойцов и только 26 пленных (видимо, большей частью раненых).

Подвиг защитников высоты сыграл свою роль. Немцы после ее захвата планировали немедленно атаковать высоту 91,4. Однако слишком большие силы были израсходованы в бою за высоту «Б», сила сопротивления впечатляла, и противник отказался от дальнейших атак в этот день.

К сожалению, погода была практически нелетная (10-балльная облачность высотой 100 метров), поэтому утром наша авиация не смогла помочь. Первая четверка Илов появилась над целью в 12:03. Всего за день штурмовики сделали 33 (34) самолето-вылета по войскам, артиллерии и штурмовым орудиям, применяя против последних ПТАБы. Снова отличились флотские разведчики из 30-го рап. Утренняя пара «киттихауков» попутно с разведкой штурмовала различные цели на Керченском полуострове, в том числе в 08:25 подожгли в капонире на аэродроме Багерово один Me-109. Учитывая сильную ПВО этого «осиного гнезда», для такой атаки требовалась немалая дерзость. В дневном донесении немецкой 9-й зенитной дивизии подтверждается уничтожение одного самолета на земле. Это, насколько известно, единственный результативный удар по аэродрому противника в ходе операции. Любопытно, что сгоревший истребитель (Bf-109G-6 из II./JG52) числится в списке потерь генерал-квартирмейстера люфтваффе поврежденным на 15%.

14.2. Эвакуация

9 декабря командованию Приморской армии стало ясно, что удержать плацдарм не получается. Петров запросил мнение Гладкова об эвакуации. Комдив согласился, что в сложившихся условиях она неизбежна. В результате на третью ночь Митридатской операции Азовская флотилия получила приказ, противоположный предыдущему, — эвакуировать войска. Снова отряд Тетюркина собрался у Опасной — СКА-04, БКА-321, 11 тендеров (№ 11, 15, 21, 31, 35, 44, 51, 53, 75, 86, 95), 4 бота (ПВО-23, ДБ-503, ДБ-514, ДБ-520), два сейнера (№ 2223 и КАТЩ-176), буксирный катер (КАТЩ-182), а также 2 катера ЗИС в роли посыльных и дымзавесчиков. Сейнеры, которые не могли подойти к берегу, должны были принимать десантников с тендеров и ботов. Предусматривалась поддержка артиллерией и ночной авиацией. 00:30 10 декабря началась съемка с якоря, в 01:30 катера легли на курс. Погода: ветер норд-ост 4 балла, море 2—3 балла, видимость 20 кабельтовых, луна в 1-й четверти. Кроме этих катеров, в 00:45 из Опасной в дозор в район мыс Ак-Бурну — Генуэзский мол Керченского порта вышел АКА-126.

Не подозревая о том, что наше командование уже отказалось от борьбы за плацдарм, командир немецкого 5-го корпуса запланировал ликвидацию этой «занозы» на 11 декабря. Он попросил у Адмирала Черного моря ни в коем случае не допустить доставки подкреплений Митридатской группе. Но Бринкман с сожалением констатировал, что блокада по типу эльтигенской невозможна. Мешают собственные минные поля, надежда только на береговые батареи.

Вечером 9 декабря в море вышли 5 оставшихся в строю БДБ. Командир 613-го дивизиона морской артиллерии получил приказ установить на молах дополнительные тяжелые и легкие пулеметы, а также 20-мм зенитные автоматы.

При проходе мыса Змеиный отряд Тетюркина осветили прожектора с мыса Ак-Бурну. На этот раз их было не два, а четыре. Противник открыл огонь, когда до места высадки оставалось 25—30 кабельтовых. В обстреле приняли участие и зенитные батареи. В 03:25 Тетюркин с борта СКА-04 дал сигнал о начале артподготовки. За 35 минут ведения огня нашей артиллерии так и не удалось погасить вражеские прожекторы. Затем огонь был перенесен в глубь вражеской обороны. По нашим данным, артподготовка не оказала заметного влияния на интенсивность огня немецкой артиллерии4. На этот раз огонь по нашим катерам вели не только батареи, но и пара БДБ Керченского дозора. Они маневрировали в районе Генуэзского мола, то есть практически на пути у нашего отряда. При этом наши катера на фоне берега барж не видели. Не обнаружил их и АКА-126, линия дозора которого почти совпадала с немецкой. Еще в 01:40 он дал сигнал о том, что проход свободен.

Казалось бы, внезапная встреча с БДБ при подходе к берегу неизбежна. К счастью, часть снарядов с наших батарей упало (видимо, случайно) в западной части бухты. В результате прямых или осколочных попаданий на F333 вышли из строя 75-мм орудие и один мотор, 2 человека были убиты и 2 ранены. Немецкие моряки посчитали, что им перепало и от своих батарей (возможно, перелеты при обстреле Митридатского плацдарма), и ушли в Камыш-Бурун. Там командир группы обер-лейтенант цур зе Мейер выгрузил убитых и раненых и собирался вернуться в Керченскую бухту, но ему якобы помешал туман. Так или иначе, но путь нашему отряду оказался расчищен.

АКА-126, пытаясь обеспечить подход отряда, проскакивал от мыса Ак-Бурну до Генуэзского мола и обратно, обстреливая прожекторы и батареи, а также ставя дымзавесы. Отчет командира катера младшего лейтенанта Ф.П. Бублика изобилует малореальными эпизодами — уничтожение огнем РС одного за другим двух прожекторов на мысе Ак-Бурну и одной батареи на молу. Вероятность попадания хотя бы одного РС с катера в неспокойном море по малоразмерным целям практически равнялась нулю. Тем не менее отважный экипаж принес несомненную пользу постановкой дымзавес и тем, что отвлекал на себя часть вражеского огня.

В четыре часа Тетюркин дал сигнал о развертывании. В 04:20 к берегу подошли три тендера и два десантных бота, но войск не обнаружили. Через 7—15 минут катера начали отход от берега, так как огонь противника стал невыносим. В это время к берегу вышли 35 десантников. Их успел принять ДБ-520. От десантников стало известно, что выход основных сил к берегу был сорван артогнем противника. Тетюркин приказал всем катерам, осадка которых позволяла подойти к берегу, идти к плацдарму. ДБ-520 пересадил 35 спасенных на сейнер и также пошел к берегу.

Тендер № 35 вышел правее рекомендованного курса и в половине пятого погиб на мине со всей командой. Через минуту погиб на мине ДБ-503 (по другим данным, потоплен прямым попаданием снаряда). Первым в пять утра к берегу подошел тендер № 51, остальные подходили вплоть до половины шестого. Приемка людей проходила под сильным огнем и закончилась к 06:40, когда Тетюркин дал сигнал об отходе. Всего удалось вывезти 1080 человек — главным образом личный состав 318-й дивизии во главе с Гладковым. Старшим на плацдарме остался командир 83-й бригады полковник П.А. Мурашев. В 9 часов утра отряд прибыл к Опасной. Помимо погибших тендера и бота, 5 тендеров, 2 бота и КАТЩ-176 получили повреждения (некоторые из них — тяжелые). Команды катеров потеряли 22 человека убитыми и 38 ранеными.

Немцы оценили наши потери от артогня в 9 катеров (в действительности — максимум один десантный бот). Зенитчики заявили о потоплении двух десантных катеров, еще 4 катера загорелись. БДБ наблюдали попадания, но на потопление каких-либо катеров не претендовали. То, что БДБ смогли поучаствовать в бою, несмотря на досадное наличие собственных минных заграждений, было расценено Бринкманом как немалый успех. Немцы ошибочно посчитали, что советский отряд безуспешно пытался доставить подкрепления. Адмирал Черного моря с немалым самомнением отметил, что благодаря успеху береговых батарей и БДБ армия получила шанс быстро ликвидировать «крайне опасный плацдарм».

Гарайс запланировал атаку высоты 91,4 на 10 декабря. Чтобы собрать достаточные силы, он включил в ударную группу немецкие войска, державшие фронт против северного участка Митридатской группы, а на их место срочно перебросил 9-й румынский кавполк. Атака началась в 07:15 после сильной артподготовки. Ударную группу (подразделения 282-го пп, 2-й эскадрон 150-го разведбатальона, 2-я рота 71-го саперного батальона, 198-й саперный батальон) возглавил лично Фаульхабер. При поддержке штурмовых орудий высотой удалось овладеть к половине десятого. Срочно началась подготовка следующей атаки — против южной части Керчи.

Собранная группировка намного превосходила оставшиеся на плацдарме силы. При поддержке артиллерии и авиации противник начал атаку в 16:00 и к исходу дня занял значительную часть плацдарма, в том числе прибрежную полосу. Лишь после этого немецкое командование почувствовало, что плацдарм обречен.

Почему немцы в предыдущие дни встречали жесткий отпор, а 10 декабря так легко заняли гору Митридат? Дело в том, что ночью в связи с будущей эвакуацией Гладков сдал оборону высоты 91,4 командиру 83-й бригады. Но тот впоследствии утверждал, что оборону не принимал, а уход 318-й дивизии негативно повлиял на личный состав его бригады. Так или иначе, подразделения бригады заняли оборону на южных скатах, а на вершину высоты не вышли. Практически ключевая позиция была отдана немцам без боя, что серьезно затруднило эвакуацию.

Митридат 10—11 декабря

Наши штурмовики за день сделали 13 самолето-вылетов. Немецкая авиация нещадно бомбила плацдарм. Личный состав 83-й бригады оказался по своим качествам не готов заменить 318-ю дивизию. Люди были морально подавлены. К исходу дня часть бойцов оставили позиции и начали вязать плоты из подручных средств. Комбриг потерял управление, сначала запретил, а потом разрешил подготовку плотов. К счастью, противник не смог организованно провести атаку в темное время, иначе последняя ночь закончилась бы полной катастрофой.

Сами немцы посчитали, что причиной их неожиданных успехов 10 декабря стало убытие Гладкова и его штаба, на плацдарме уже не чувствовалось единого руководства. Но о том, что началась эвакуация, немцы не догадывались. Поэтому днем 10 декабря командир 1-й десантной флотилии получил от Адмирала Черного моря приказ любой ценой, невзирая на возможные потери, не допустить доставку подкреплений следующей ночью. В строю оставались 4 БДБ. Две из них остались в дозоре у базы, а F342 и F578 во главе с оберштойерманом Кохом направились в Керченскую бухту.

Отряд Тетюркина к 21:00 10 декабря в четвертый раз собрался у Опасной. На сей раз он состоял из СКА-04, -036, АКА-126, 5 тендеров (№ 11, 15, 34, 41, 61), 6 ботов (ПВО-19, ДБ-5, ДБ-20, ДБ-509, ДБ-514 и ДБ-520), катеров-тральщиков (сейнеров) КАТЩ-182 и «Таганрог», а также катеров ЗИС № 1780 и № 1788 в роли посыльных и дымзавесчиков. Отряд должен был вывезти остатки десанта с плацдарма. Снова была запланирована арт- и авиаподдержка. В 00:03 катера начали сниматься с якорей. Движение к плацдарму началось в 01:15 после построения в одну кильватерную колонну. Погода: ветер норд-ост 2 балла, море 2 балла, видимость 15 кабельтовых.

В 20 кабельтовых от берега отряд был освещен прожекторами, после чего противник открыл сильнейший огонь, в том числе и из зенитных орудий. В ответ начали артподготовку и наши батареи. Как и раньше, их огонь по огневым точкам был не слишком эффективен, но одного им, точно, удалось добиться. Десантные баржи ушли из бухты и в бою участия не приняли. Впрочем, как отмечено в немецких флотских документах, прицельный огонь был бы все равно невозможен из-за большого числа всплесков от падения снарядов с батарей.

БДБ, остававшиеся южнее входа в бухту, обнаружили наш отряд в половине четвертого («4 СКА и около 20 ДКА»). Вопреки драматическому приказу Бринкмана командир группы не стал атаковать советские катера, якобы опасаясь попасть по немецким позициям в порту.

Сквозь стену разрывов в 04:00 к берегу прорвались три тендера, в 04:20 — один бронекатер и один десантный бот. Сторожевые катера и АКА-126 непрерывно ставили дымзавесы и обстреливали огневые точки и прожекторы. СКА-04, ведя огонь по батареям на мысе Ак-Бурну, уклонился влево от рекомендованного курса и погиб на мине. Погибли шесть человек экипажа и театральный режиссер капитан А.С. Лифшиц, очевидно собиравший материал для очередной постановки в театре при Политуправлении ЧФ. Остальных, включая Тетюркина и штаб высадки, подобрали тендер и катер ЗИС. Штаб высадки перешел на СКА-036, а сам командир остался на катере ЗИС, с которого и продолжал управлять боем, мечась между катерами по бухте.

К 06:45 основная масса десантников, вышедших к берегу, была снята. Когда в 06:47 к берегу подошел тендер № 51, его встретил огонь немецких автоматчиков и штурмовых орудий. Через 6 минут тендер подошел к другому месту, но и там берег уже был занят противником. С большим числом пробоин тендер смог уйти от берега. В 07:02 Тетюркин дал сигнал отходить. Однако для спасения самостоятельно эвакуирующихся десантников с воды несколько плавсредств было оставлено. Они осмотрели район вплоть до мели у западной оконечности косы Тузла. Кое-кого удалось подобрать. Известно, что ДБ-509 и ДБ-514 подобрали людей у мыса Павловский и недалеко от косы Тузла. Всего за ночь были сняты с берега и подобраны из воды 360 человек.

Вражеские батареи повредили несколько катеров, но потопить не удалось никого. Немцы оценили результаты своей стрельбы на редкость неадекватно. Адмирал Черного моря посчитал, что были потоплены 4 больших и 8 малых катеров, а остальные не смогли подойти к берегу. По мнению командира 5-го корпуса, было потоплено не менее 15 катеров! Командир 9-й зенитной дивизии засчитал своим батареям 3 больших и 4 малых десантных катера потопленными, а еще 3 больших десантных катера — поврежденными. Очевидно, и выживание катеров под ураганным огнем, и немецкие ошибочные оценки объясняются эффективным использованием дымзавес.

В 08:30 один десантный бот и катер ЗИС вышли из Опасной в надежде подобрать из воды спасающихся на подручных средствах десантников. Но никого обнаружить не удалось. Еще один безрезультатный поиск произвели в ночь на 12 декабря между Керчью и заводом им. Войкова ДБ-511, ДБ-512 и ПВО-21.

В общем, отряд Тетюркина в течение четырех ночей действовал достаточно удачно и ни разу не сорвал выполнения поставленных задач. Действовать пришлось в сложнейших условиях — отсутствие времени на подготовку, предопределенность маршрута, известного противнику; относительно тесная и сильно заминированная бухта; большое количество батарей, в том числе вооруженных зенитными автоматами и в большинстве своем расположенных на очень небольшом расстоянии. В таких условиях отряд понес на удивление малые потери — сторожевой катер, десантный бот и тендер. Ни один катер не подорвался на рекомендованном курсе. Оба подрыва стали следствием вынужденного или случайного уклонения с «фарватера» и для тех условий должны рассматриваться как самые минимальные жертвы.

Последняя ночь эвакуации прошла хаотически, но в отсутствии организованного сопротивления 83-й бригады на берегу трудно было ждать иного. Армейское командование осталось очень недовольным тем, как был организован вывоз войск. Но можно ли было нормально принимать на борт людей, когда по берегу в месте посадки разъезжали немецкие штурмовые орудия? Отдельные группы, отрезанные от берега, продолжали сопротивление. Бои под Митридатом закончились только к двум часам дня.

Днем 11 декабря, когда бои уже практически закончились, авиация Черноморского флота нанесла очередной удар по Камыш-Буруну. Две шестерки Илов, несмотря на ограниченно летную погоду, противодействие истребителей и зенитной артиллерии, добились прямого попадания ФАБ-100 в баржу F559. Бомба прошла через надстройку и взорвалась в трюме. БДБ приняла очень много воды и выбросилась на берег. Сначала немцы посчитали ее полностью потерянной, но потом подняли и отбуксировали на ремонт в Одессу. Однако до самозатопления в августе 1944 в строй эта БДБ, видимо, не вступила.

11 декабря штаб 3-й группы высадки был расформирован, а Керченская база выведена из оперативного подчинения Холостякову и оперативно подчинена командующему АВФ. Керченско-Эльтигенская операция закончилась.

Примечания

1. В документах по минным заграждениям, предоставленным противником по окончании боевых действий, почему-то не было информации по минам, выставленным в Керченском проливе в конце октября — ноябре 1943 года.

2. Высоты «А» и «Б» — немецкие обозначения. В наших документах они фигурируют как две безымянные высоты, 1 км северо-восточнее высоты 108,4 и юго-западнее высоты 91,4 соответственно.

3. Первый вылет сорвался из-за того, что самопроизвольно надулась в кабине спасательная лодка. Штурмана прижало так, что его извлекли из самолета в полуобморочном состоянии.

4. 10 декабря батареи 3./613 и 4./613 подвергались сильным обстрелам. При этом на батарее 4./613 в строю осталось одно орудие из трех, а прожектор был выведен из строя так, что требовал замены. Однако неизвестно, когда все это произошло — ночью 9/10 декабря, днем 10 декабря или следующей ночью.

 
 
Яндекс.Метрика © 2019 «Крымовед — путеводитель по Крыму». Главная О проекте Карта сайта Обратная связь