Столица: Симферополь
Крупнейшие города: Севастополь, Симферополь, Керчь, Евпатория, Ялта
Территория: 26,2 тыс. км2
Население: 1 977 000 (2005)
Крымовед
Путеводитель по Крыму
Новости
История Крыма
Въезд и транспорт
Курортные регионы
Пляжи Крыма
Аквапарки
Достопримечательности
Крым среди чудес Украины
Крымская кухня
Виноделие Крыма
Крым запечатлённый...
Вебкамеры и панорамы Карты и схемы Библиотека Магазин Ссылки Статьи Гостевая книга
Группа ВКонтакте:

Интересные факты о Крыме:

Каждый посетитель ялтинского зоопарка «Сказка» может покормить любое животное. Специальные корма продаются при входе. Этот же зоопарк — один из немногих, где животные размножаются благодаря хорошим условиям содержания.

Главная страница » Библиотека » А.Я. Кузнецов. «Большой десант. Керченско-Эльтигенская операция»

3. Состав и соотношение сил

3.1. Красная армия

3.1.1. Сухопутные войска и наземные силы ВМФ и ВВС

Для операции по освобождению Крыма были выделены 56-я (генерал-лейтенант К.С. Мельник) и 18-я (генерал-полковник К.Н. Леселидзе) армии Северо-Кавказского фронта, за исключением соединений, выведенных в резерв фронта. Они имели по 8 стрелковых дивизий, по одной стрелковой бригаде и по одному приданному батальону морской пехоты каждая. Перечень соединений и частей дан в приложении 2.

Численность войск, включая вольнонаемных служащих, на 1 ноября, с учетом частей усиления:

Всего В том числе боевые войска
56-я армия 80 337 66 428
18-я армия 75 515 62 762
Всего 155 852 129 190

Войска в боях за освобождение Таманского полуострова понесли значительные потери. Несмотря на полученное в октябре пополнение, соединения имели значительный некомплект. На 1 ноября стрелковые роты в 56-й армии насчитывали в среднем 52 человека. Не слишком сильно отличались по укомплектованности даже две дивизии первого эшелона. Их роты насчитывали в среднем 59 человек. По 318-й сд 18-й армии последние данные есть на 25 октября — 51 человек. Пополнение приходило, в основном, из госпиталей.

Дислокация соединений СКФ на 1 ноября 1943 г.

Планом операции предназначались к высадке и переправе в Крым 130 тысяч человек, 15,5 тысячи лошадей, 762 тяжелых и 1270 легких орудий, 148 установок РС, 125 танков, 4300 автомашин и 9500 повозок.

Наличие танков (всего/боеготовых) на 1 ноября 1943 года:

КВ-1с Т-34 М-4А2 М-Зс Т-70 Т-60 М-3л МК-3 Итого СУ-152 СУ-122 Всего
63 тбр 22/18 7/5 29/23 29/23
85 тп
244 тп 5/5 14/10 7/5 26/20 26/20
257 тп 7/5 14/12 21/17 21/17
1449 сап 1 1 2 10 12
Итого 23/18 12/10 7/5 1 28/22 7/5 78/62 10 88/67
Кроме того, в резерве:
5 гв.тбр* 24 6 11 41 41
6 гв.тпп 16 16 16
1542 тсап 1 1 10 11
Итого резерв 17 24 6 11 58 10 68

* На 28 октября.

Количество стволов артиллерии двух армий с частями усиления на 1 ноября:

Артиллерия усиления Дивиз. арт. 76-мм ПА Итого 45-мм ПТО Минометы Всего без 45-мм
230-мм 152-мм 122-мм 122-мм 76-мм 120-мм 107-мм 82-мм Итого
56 А с артиллерией усиления 24 121 10 73 243 67 638 (196) 197 45 208 450 988
18 А с артиллерией усиления 36 62 226 102 426 (266) 165 20 389 577 1000
Итого 24 157 10 135 469 169 1064 (462) 362 65 597 1027 1988
БО ЧФ 12 35 47 47
Всего 24 169 45 135 469 169 1111 (462) 362 65 597 1027 2035

Отдельное замечание по береговой артиллерии. К началу операции она состояла исключительно из подвижных батарей, слабо подготовленных к борьбе с морскими целями. Но для поддержки войск на плацдарме ее 122-мм пушки обр. 1931 г. были незаменимы, так как до ввода в строй стационарных морских батарей оставались самыми дальнобойными орудиями 18-й армии. В составе самой армии с приданными частями РГК таких орудий вообще не было. Впрочем, при всех своих выдающихся качествах 122-мм пушки имели весьма неприятный в данных условиях недостаток — на больших дальностях они имели большее по сравнению с другими артсистемами рассеивание. То есть решение задач на больших дальностях требовало непропорционально высокого расхода снарядов. В ноябре вошли в строй (боеготовы с 16 ноября) две двухорудийные стационарные батареи со 100-мм пушками Б-24-БМ, отличавшимися прекрасной кучностью стрельбы. 6 декабря были введены в строй две 130-мм батареи — два 130/50 орудия Б-13—11с и три 130/55 орудия Обуховского завода. Если первые заслужили самые положительные отзывы, то старые обуховские пушки обладали крайне слабой баллистикой и слабой живучестью ствола. Снаряды обр. 1911 г. при износе ствола в 30—40% кувыркались в воздухе; дальность, естественно, не соответствовала табличной со всеми вытекающими последствиями. В целом морские орудия имели большую, чем орудия подвижных батарей, дальность и, за исключением обуховских, лучше подходили для борьбы с морскими целями.

Для поддержки десанта огнем через пролив в 56-й армии были созданы две группы поддержки пехоты, для борьбы с артиллерией в глубине обороны и прочими дальними целями — группа артиллерии дальнего действия, для разрушения особо мощных укреплений — группа артиллерии разрушения (125-я гаубичная артбригада большой мощности). В 18-й армии из-за большого расстояния до места высадки была создана только армейская группа артиллерии, куда вошла и береговая артиллерия флота. Группы поддержки пехоты планировалось создать на плацдармах после высадки. Численность выделенной артиллерии приведена ниже:

Орудия Минометы Всего
203 152 37г 152 30г 122 П 122 Г 76 ДА 76 горн 76 ПА Итого 120 107 82 Итого
56 А 24 78 36 8 44 113 22 325 112 32 144 469
18 А* 48 35 12 95 95
Всего 24 126 36 43 44 125 22 420 120 32 144 564

* Включая береговую артиллерию флота (12 152-мм гаубиц-пушек 1937 г. и 35 122-мм пушек обр. 1931 г.).

Высадку также поддерживали артиллерия катеров и пушки, переправляемые с десантом. Кроме того, в резерве фронта находились 1-я гвардейская минометная бригада с 286 установками М-30 (разовый залп 1144 М-31 или 1716 М-20), 305-й гвардейский минометный полк с 12 БМ-13 и 8 БМ-8 (48-зарядных) (разовый залп 192 М-13 и 384 М-8).

Состав гвардейских минометных частей (ГМЧ) на 1 ноября:

БМ-13 БМ-8 горные М-8 Разовый залп
56А (43, 44, 49, 50 гмп) 84 8* 1344 М-13, 336 М-8
18А (8 гмп, 1, 2, 3 огвгмд) 24 31 384 М-13, 248 М-8
Итого 108 8* 31 1728 М-13, 584 М-8

* 4 48-зарядных и 4 36-зарядных.

Для поддержки высадки выделялись гвардейские минометные полки 56-й армии, сосредоточенные на Чушке двумя группами. Впоследствии они переправились на Еникальский полуостров. Установки 18-й армии через пролив не доставали. Их высадка в Эльтиген оказалась невозможной. Поэтому те части, которые остались после убытия 18-й армии на Украину, постепенно переправились на основной плацдарм. Исключением стала только одна батарея 1-го горного дивизиона (6 горных М-8), которую отправили по воздуху в горный Крым к партизанам. 1-я бригада из резерва фронта также постепенно переправилась на Еникальский полуостров.

Число орудий зенитной артиллерии СКФ

85-мм 76-мм 37-мм Итого
Зенитные полки и дивизионы РГК 95 32 220 347
Части ПВО 4-й воздушной армии 36 36
Всего 95 32 256 383

Имелась также 21 20-мм авиапушка ШВАК (одна в частях РГК и 20 в ПВО 4-й ВА). Но эти пушки проходили по категории «пулеметы», поскольку по своим характеристикам считаться зенитными автоматами не могли.

Дислокация частей ПВО на 1 ноября 1943 г.

Ряд тыловых объектов прикрывался зенитными частями Северокавказского корпусного района ПВО (СККР) и ПВО флота. Из ближайших к району боевых действий это были Темрюк (прикрыт 53-м дивизионом СККР, имевшим 12 среднекалиберных зениток и 3 комплексные установки), Анапа (прикрыта 286-м дивизионом СККР и 134-м дивизионом ПВО ЧФ, всего 24 среднекалиберные зенитки, два 37-мм автомата и 9 комплексных установок) и аэродром Витязевская (55-я батарея 62-го зенитного полка ПВО ЧФ, 3-й дивизион 454-го зап СККР и часть пулеметной роты этого полка, всего 4 — 85-мм, 4 — 37-мм и 6 ДШК).

Группировка артиллерии СевероКавказского фронта и береговой артиллерии немецкого флота на 1 ноября 1943 г.

За одну-две недели до начала операции офицеры Генерального штаба Красной Армии (ГШКА) при штабе фронта проверили большинство дивизий. Обычно подробно проверялся один стрелковый полк в каждой дивизии. Результаты этой проверки — ценнейший материал, позволяющий лучше понять дальнейшие события. Вот выдержки из заключения старшего офицера ГШКА при СКФ подполковника Резникова (документ датирован 24 октября).

«Проверкой 16—20.10.1943 состояния 2, 32, 117, 129 гв. сд, 89, 414, 227, 316, 317, 318, 339, 383, 395 сд установил:

1. Общая укомплектованность дивизий нижесредняя — 4—5,5 тыс. Укомплектованность стрелковых рот 12—60 человек, офицерский состав — 85—95%. Подготовка рядового состава слабая, офицеров в большинстве дивизий удовлетворительная, в меньшей части — слабая. Пополнить соединения до средней укомплектованности людские ресурсы фронта не позволяют.

2. Укомплектованность вооружением достаточная... состояние и содержание вооружения удовлетворительное. Трудно с чисткой оружия из-за отсутствия ружейных принадлежностей и обтирочно-смазочного материала. Матчастью артиллерии и минометов большинство частей укомплектовано полностью.

3. Инженерным имуществом части обеспечены недостаточно, малых лопат на 45—50% к наличию людей.

4. Обеспеченность частей имуществом связи 45—65%. В основном обеспечивают управление.

5. Химическим имуществом... [противогазы и т. п.]... обеспечены.

6. Укомплектованность конским составом и автотранспортом низкая, 28—45%. Транспорт с подвозом не справляется из-за растянутости тылов и ограничения горючим.

7. Обеспеченность боеприпасами и продовольствием низкая. Боеприпасов к стрелковому оружию 1,5 боекомплекта, 76, 122 мм — 2 боекомплекта, мин 82, 120 мм — до 1 боекомплекта. Продовольствия по основным видам 2—3 сутодачи. Плохо обеспечены табаком.

8. Обмундирование личного состава частей ветхое, 30—40% негодно к носке, требует замены. Обувь 10—15% требует ремонта, до 10% — замены. Обмундирование не чинят из-за отсутствия иголок, ниток, починочного материала.

9. Питание удовлетворительное. Недостаток—однообразное меню, недостает овощей. Офицерский состав питается на общих кухнях, дополнительный паек получает с перебоями.

Общий вывод. 2, 129 гв. сд, 318, 383, 89 сд, имеющие укомплектованность 5—5,5 тыс. человек, могут выполнять боевые задачи. Остальные из проверенных дивизий ввиду общей малочисленности и низкой укомплектованности стрелковых рот серьезных задач решать не могут. Требуют пополнения»1.

В число готовых к выполнению боевых задач следует добавить, естественно, и 55-ю гвардейскую стрелковую дивизию, которая шла в первом эшелоне. Данных о ее проверке нет. 318-ю сд проверяли лично представитель Ставки маршал С.К. Тимошенко и командующий фронтом И.Е. Петров.

Дислокация частей ПВО на 1 декабря 1943 г.

Дополняют картину данные проверки отдельных дивизий. Большие претензии были к командирам рот и взводов, а также к рядовым и сержантам. «Большинство комвзводов в офицеры произведено из сержантского состава, не имеющие опыта в командовании взводом, а также подготовки. Уставные положения... по основным видам боя и уставных команд по управлению огнем взвода не знают и не занимаются изучением устава. Рядовой и сержантский состав стрелковых рот из полученных пополнений во второй половине сентября на 50% в боях не участвовали и недостаточно обучены» (339-я сд).

В этой же дивизии положение с обмундированием было такое, что даже некоторые офицеры не имели портянок и носили обувь на босу ногу. «Командиры взводов в прошедших боях в большинстве случаев взводами не командовали, а выполняли роль рядовых» (395-я сд). В 591-м сп 129-й гв. сд в стрелковых ротах оказалось 120 человек с грыжей, то есть не годных к строю. Такое же положение и в других полках дивизии. В 227-й сд в атаку могли идти только 360 человек, то есть она по числу штыков примерно равнялась немецкому батальону средней потрепанности.

Хотя подготовка офицеров от командира батальона и выше в этих документах оценивалась как хорошая, отзывы тех же офицеров Генштаба в ходе операции оказались менее оптимистичны. Отмечалось неумение пользоваться средствами усиления, организовывать взаимодействие и т. п.

Если коротко подытожить, получается следующая картина. В лучшую сторону по подготовке выделялись три дивизии, предназначенные к высадке в первую ночь. Особенно это касается 318-й сд. Она уже по итогам первых боев заслужила самые высокие оценки, в том числе и со стороны противника. Но даже в этих дивизиях стрелковые роты имели чуть более трети бойцов от штата. Правда, число самих рот было штатным (только в 55 гв. сд не хватало одной роты из 27). Судя по ходу боев, хорошей и отличной подготовкой отличались также бойцы батальонов морской пехоты и мотострелки 63-й тбр. С большинством же дивизий дело обстояло гораздо хуже. Имелся сильный некомплект. Средний боец был хорошо вооружен и сносно накормлен, но оборван и плохо обучен.

3.1.2. Авиация

Для поддержки высадки в Крым были выделены крупные силы авиации. Со стороны Северо-Кавказского фронта это была вся 4-я воздушная армия (генерал-полковник К.А. Вершинин). Впрочем, 926-й иап и 103-й шап вообще не участвовали в боевых действиях, некоторые другие полки также почти не привлекались к боевым вылетам. Штаб армии находился в Старотитаровской, выносной пункт управления (ВПУ) — в Кордоне совместно с ВПУ 56-й армии. Когда ВПУ 56-й армии 9 ноября перешел на плацдарм, туда же были направлена группа от 4-й ВА для организации ВПУ-1. ВВС ЧФ (генерал-лейтенант В.В. Ермаченков) выделили 11-ю шад (без 6-го гиап), сводную истребительную группу майора К.Д. Денисова (командир 11-го гиап) в составе 11-го гиап, 25-го иап и 3-й (в ходе операции переименована в 4-ю) эскадрильи 62-го иап (И-15 и И-153 в роли ночных бомбардировщиков), а также 3-ю эскадрилью 30-го рап («Киттихауки»), 18-ю эскадрилью 119-го мрап (МБР-2). На первую ночь привлекались 5 «бостонов» 36-го дбап и два Ил-4 5-го гмтап. Кроме того, из состава 4-й ВА придавалась 214-я шад в полном составе. Для управления этими силами создавалась оперативная группа штаба ВВС ЧФ во главе с заместителем начальника штаба ВВС ЧФ полковником В.И. Смирновым. Она располагалась в районе Тамани. Впоследствии состав сил неоднократно менялся. Данные по соединениям и частям 4-й воздушной армии и ВВС ЧФ, участвовавшим в операции, приведены в приложении 4.

Число самолетов, выделенных для поддержки высадки (боеготовые/небоеготовые; учебные самолеты не учтены; данные на вечер 31 октября)

Тип\назначение Бомбардировщики Легкие ночные бомбардировщики Штурмовики Истребители Разведчики, корректировщики Итого Всего
Бомбардировщики 99/9 13/3 112/12 124
Легкие ночные бомбардировщики 70/11 70/11 81
Штурмовики 242/33 9/2 251/35 286
Истребители 354/56 2/8 356/64 420
Итого 99/9 70/11 242/33 354/56 24/13 789/112 911

Примечание. Данные по численности авиации в документах противоречивы. Таблица составлена по отчетам о движении матчасти, отчетам и донесениям частей и соединений и т. п. В литературе чаще всего фигурирует число, приведенное В.М. Кононенко в книге 1954 года «Керченско-Эльтигенская десантная операция», — 1001 самолет. Он взял эту величину из отчетов, но допустил ряд неточностей. Например, самолеты 214-й шад посчитаны дважды — и в составе 4-й воздушной армии, и в составе ВВС ЧФ, которым дивизия была оперативно придана. Кроме того, Кононенко учитывал только боеготовые самолеты.

Чтобы оценить масштаб запланированной авиационной поддержки, нужно вспомнить, к концу 1943 года всего на действующих фронтах, флотах, в действующих частях войск ПВО страны и АДД имелось 10 200 боевых самолетов. Процент боеготовых самолетов к началу операции был высок — 86,6%. Для сравнения, в немецком 4-м воздушном флоте в среднем за ноябрь аналогичный показатель был равен 66,7%.

Уровень подготовки личного состава 4-й воздушной армии был весьма пестрый. С одной стороны, имелось немало опытных летчиков. Но прибывающее пополнение было подготовлено в целом слабо. Отзывы о подготовке летчиков в запасных авиаполках пестрят отрицательными примерами. Где-то были проблемы с летной и штурманской подготовкой, где-то — с изучением радиосвязи и т. п. Но практически везде плохо обстояло дело с боевым применением. Были отмечены случаи, когда часть пилотов-штурмовиков прибывала из тыла в роли пассажиров, так как не могли самостоятельно поднять самолет в воздух. Боевые полки получали мало бензина на доучивание молодых летчиков или не получали его вообще, так как горючего не всегда хватало даже на боевые вылеты.

Базирование частей 4-й воздушной армии и ВВС ЧФ на Таманском полуострове на 1 ноября 1943 г.

Ситуация с подготовкой личного состава ВВС ЧФ, в общем, была схожа с положением в 4-й воздушной армии. К специфическим проблемам относилось, например, отсутствие оборудованных полигонов с движущимися целями. В результате многие экипажи были плохо подготовлены к ударам по кораблям в море. В ходе операции резко выделялись агрессивностью (в хорошем смысле) и результативностью пилоты «киттихауков» 30-го рап. Успешно штурмовали по ночам прожекторы и огневые точки опытные экипажи 3-й (4-й) аэ 62-го иап.

Интересна оценка, которую давали своей истребительной и штурмовой авиации офицеры Генштаба и командиры сухопутных войск. Действия истребительной авиации оценивались как малоуспешные. По наблюдениям с земли, истребители, несмотря на подавляющее численное превосходство, во многих случаях вели атаки нерешительно, давали вражеской авиации отбомбиться по нашим войскам. Преследование уходящего врага велось ненастойчиво. По замечанию старшего офицера Генштаба полковника Петровского, истребители в лучшем случае мешали прицельному бомбометанию. Донесения о количестве сбитых самолетов противника вызывали законное недоверие и, пожалуй, раздражение. Впрочем, анализ показывает, что истребители неплохо справлялись с сопровождением ударной авиации. Во многом благодаря им штурмовики лишь примерно в 1% вылетов серьезно пострадали от авиации противника (считая сбитые или совершившие вынужденную посадку вне аэродрома самолеты).

Имелись проблемы с организацией боевого применения. Например, наличие радиолокационных станций позволяло не держать истребители в воздухе, в избытке расходуя горючее и моторесурс, а перехватывать бомбардировщики дежурными группами с земли. Действительно, командир 229-й иад был связан с РЛС «Пегматит» (РУС-2) прямым проводом и мог моментально поднять истребители. А вот 329-я иад получала приказ на вылет через штаб 4-й ВА. Прохождение информации занимало столько времени, что дежурные группы получали приказ на взлет, когда вражеская авиация уже бомбила цели. Основным истребителем 4-й ВА был уже устаревший ЛаГГ-3. Перед операцией в состав армии вошла только что сформированная 329-я иад на «аэрокобрах».

Базирование частей 4-й воздушной армии и ВВС ЧФ за пределами Таманского полуострова на 1 ноября 1943 г.

Действия штурмовой авиации в отличие от истребительной оценивались офицерами Генштаба в целом положительно. Отмечалась самоотверженность, с которой наносили удары экипажи Илов. Основной претензией к штурмовой авиации были недостатки в организации ее применения — отсутствие должной массированности и тактического взаимодействия с пехотой.

«Должная массированность» действительно была достигнута лишь в нескольких случаях, причем только на вспомогательном направлении — у Эльтигена. С тактическим же взаимодействием с пехотой сложилась своеобразное положение. После того, как командир 230-й шад перебрался на Еникальский полуостров и с КПП № 3 начал лично перенацеливать группы штурмовиков, подходивших к линии фронта, вроде бы нельзя говорить об отсутствии взаимодействия с пехотой. Комдив-230 находился в прямой связи с сухопутными командирами и по возможности реагировал на их сиюминутные запросы. С одной стороны, это позволяло оперативно помочь сухопутным войскам. С другой — за решением текущих проблем терялось главное. Основной причиной устойчивости вражеской обороны под Керчью была хорошо организованная система огня, и в первую очередь — артиллерийского. А Илы вместо системного подавления оживших или вообще не подавленных батарей били порой по случайным целям. Поскольку над Еникальским полуостровом ни разу не удалось добиться достаточного массирования ударной авиации, противник обычно после каждого удара получал длительную передышку.

В идеале боевую работу требовалось организовать так, чтобы во время атаки нашей пехоты в воздухе постоянно находились бы одна-две группы Илов, которые в первую очередь не давала бы нормально работать вражеским батареям. Как показал опыт, «подавление огня артиллерии достигается сравнительно легко, особенно если оно необходимо на короткое время. В этом случае сильный пулеметно-пушечный обстрел и бомбометание по огневым позициям артиллерии обычно приводят к тому, что орудийные расчеты прекращают ведение огня и укрываются на период воздушной атаки в ровиках»2. Второй основной задачей должны были быть удары по выдвигающимся или уже перешедшим в атаку войскам и технике. Но выходило по-другому.

В отчете 230-й шад за ноябрь 1943 года как пример управления авиацией приводится следующий показательный эпизод3. 14 ноября во второй половине дня наша пехота при поддержке танков продолжала вести тяжелые бои за прорыв линии Керчь — Булганак. Артиллерия к этому времени расстреляла почти все боеприпасы и поддерживала наступление редким неэффективным огнем. Наоборот, артиллерия противника играла главную роль в отражении наших атак. Единственным средством подавления вражеских батарей оставалась штурмовая авиация. Несмотря на почти нелетную погоду (облачность 10 баллов высотой 75—100 метров, видимость 4 км), четверки Илов во главе с самыми опытными ведущими весь день работали по полю боя.

В 15:15 7-й гшап получил задачу: одной группой нанести бомбоштурмовой удар по артиллерии на огневой позиции в районе 98,3 (1 км северо-западнее Катерлеза). В 15:40 взлетела четверка Ил-2 (ведущий старший лейтенант Папов), ее сопровождали 4 ЛаГГ-3 863-го иап. Через 8 минут штурмовики были перенацелены по радио с КПП № 3 на железнодорожный эшелон на перегоне 2-я Октябрьская—Багерово. Зайдя с севера, от мыса Тархан, штурмовики пробивали себе путь к цели огнем по проявившим себя зенитным точкам. В районе совхоза Туркмень группа выскочила из облаков на высоте 100 метров, эшелона не обнаружила, но зато в 16:01 увидела колонну в составе до 20 крытых автомашин, движущихся от совхоза Туркмень на запад, и до 15 повозок с грузом в движении от Катерлеза также на запад. В результате бомбоштурмового удара были, по донесениям экипажей, сожжены две и повреждены три автомашины, уничтожены одна зенитно-пулеметная установка на повозке, 4 повозки с грузом и до 10 солдат.

Еще до удара группа подверглась атаке 4 Me-109, которые сумели связать боем ЛаГГи и подбили один Ил-2 (один из нечастых случаев, когда истребители сопровождения плохо выполнили свою работу). Выйдя из атаки левым разворотом и прикрываясь складками местности, группа Папова пошла на восток. В районе Горкома их встретила завеса огня силами до трех батарей малокалиберной зенитной артиллерии. Огнем и маневром наши штурмовики пробили себе дорогу к проливу При этом подбитый Ил, летевший отдельно в сопровождении ЛаГГов, получил дополнительные повреждения и разбился при вынужденной посадке с убранным шасси в районе Кроткова. Экипаж получил ранения.

Данный пример приведен в отчете как положительный. Действительно, группа самоотверженно действовала в сложных метеоусловиях. Но нельзя не заметить и другое. Первоначальная цель — артиллерия у Катерлеза, которая мешала продвижению нашей пехоты — осталась не потревоженной. Конечно, эшелон, на который группу перенацелили в воздухе, и автоколонна, по которой был нанесен удар, — лакомые цели. И в других условиях такой выбор был бы оправданным — хотя бы потому, что эти цели легко уязвимы для штурмовиков, а батарею в капонирах или артиллерийских окопах, скорее всего, удалось бы лишь заставить замолчать на некоторое время. Но в данном случае именно подавление артиллерии и могло обеспечить успех атаки пехоты. А транспортные средства, тем более уходившие в тыл, в тот момент были третьестепенной целью. Характерно, что вместо удара по батареям на тот же эшелон чуть ранее была перенацелена еще и четверка 805-го шап (она его нашла в 15:35 и повредила 2 вагона). Любопытно отметить, что за весь период операции это был единственный удар штурмовиков по железнодорожному эшелону.

При всех недостатках применения штурмовой авиации она оставалась наряду с артиллерией одним из важнейших инструментов в руках нашего командования. И многочисленные жалобы в немецких документах на действия наших штурмовиков подтверждают это.

Бомбардировочная авиация применялась главным образом ночью. Особенно выделялись легкие полки на У-2. Они работали с большим напряжением, совершали по несколько вылетов за ночь. Эти бомбардировки проводились для изнурения противника, прямой материальный ущерб противника от них оставался минимальным. Из трех полков на «бостонах», имевшихся в 4-й воздушной армии, более-менее регулярно использовался только 63-й бап с обученными ночным полетам экипажами. Остальные два полка, которые могли летать только днем, эпизодически использовались во время развязки в Эльтигене. Пикирующие бомбардировщики Пе-2 имелись в составе ВВС ЧФ (40-й пбап). Они использовались только для ударов по базам флота. В целом бомбардировочная авиация по сравнению со штурмовой играла незначительную роль.

Активность авиации ограничивалась лимитами на горючее и на расход летного ресурса. Так, для 329-й иад разрешенный расход летного ресурса в ноябре в среднем не превышал один полко-вылет в день. Основная масса аэродромов имела грунтовое покрытие, что в условиях осенних дождей серьезно влияло на интенсивность использования авиации. Цементированные полосы имелись только в Краснодаре и Крымской, то есть далеко от линии фронта. Сказывались на работе нашей авиации и проблемы со связью. Иногда приказ о боевом вылете шел в отдаленные полки по несколько часов со всеми вытекающими последствиями. Но главной проблемой были, конечно, недостатки в организации боевого применения авиации. Например, борьба за господство в воздухе не велась, и даже задача такая не предусматривалась. Не было настойчивости в достижении цели. Так, имелась реальная возможность воспретить базирование немецкого флота на Камыш-Бурун, методично работая по порту в течение нескольких дней. Но по разным причинам к ударам по Камыш-Буруну возвращались несколько раз, ни разу не добившись окончательного успеха. Получив передышку, немцы каждый раз успевали привести ПВО порта в порядок и усилить ее.

3.1.3. Флот

На основном направлении действовала Азовская военная флотилия (контр-адмирал С.Г. Горшков). Для высадки в районе Эльтигена была 14 октября специально сформирована 3-я группа высадки во главе с командиром Новороссийской ВМБ контр-адмиралом Г.Н. Холостяковым. В нее входили 6 (затем 7) десантных отрядов, артиллерийская группа подполковника М.С. Малахова, Керченская ВМБ в полном составе (капитан 1-го ранга В.И. Рутковский), отряд прикрытия (капитан 1-го ранга А.М. Филиппов). Хотя операция проводилась в зоне Керченской ВМБ, командование посчитало, что лучше справится имевший опыт десантных операций Холостяков. При этом он оставался командиром НВМБ. Поэтому структуры Керченской базы оказались в двойном, нечетко регламентированном подчинении. Часто приказы отдавались Холостяковым через голову Рутковского, что создавало трения между двумя командирами и иногда порождало безответственность исполнителей.

Для проведения десантной операции было в короткие сроки собрано все, что можно, на Черноморском и Азовском побережье. В черноморских базах, не считая крупных кораблей, был оставлен минимум сторожевых катеров и тральщиков для обеспечения конвоев вдоль кавказского побережья. Для десанта шли новые катера от промышленности. Направлялись подкрепления и с других театров: 6 «охотников» и 30 тендеров с Ладоги, 1-й гвардейский дивизион бронекатеров (8 единиц), 6 «охотников» и 20 речных тральщиков с Волжской флотилии, 8 «охотников» и 4 пограничных катера с Каспия, 6 торпедных катеров с Тихого океана. Не все эти катера успели прибыть к началу операции.

Удалось собрать немало, хотя и меньше расчетного количества. К вечеру 31 октября были исправны (вышли на операцию) 68 боевых катеров, 126 транспортных и высадочных плавсредств, включая связные катера, 28 несамоходных плавсредств — итого 222 единицы (без совсем мелких плавсредств водоизмещением менее 2 тонн — 12 полуглиссеров НКЛ-27 в составе АВФ, лимузин Р-01 в составе 4-го десантного отряда 3-й группы высадки). В том числе 1-я и 2-я группы высадки (Азовская флотилия, основной десант) — 73 самоходные единицы: 7 «охотников», 3 ТКА, 1 АКА, 23 БКА, 4 КАТЩ, 11 РТЩ (3 ЭМТЩ и 8 КЭМТЩ), 20 сейнеров и буксиров (включая буксирный пароход «Коммунар»), 2 гидрографических судна, 2 ДБ, а также 6 несамоходных дубков (азовских шхун); 3-я группа высадки (вспомогательный десант в район Эльтигена) и отряд прикрытия — 121 самоходная единица: 18 «охотников», 16 ТКА (15 типа «Г-5» и один большой), 21 малый СКА, 21 КАТЩ, 9 РТЩ, 1 шхуна, 25 ДБ, 10 мотобаркасов, а также 22 несамоходных плавсредства (14 гребных баркасов и 8 бочечных паромов). Личный состав катеров 3-й группы высадки насчитывал 1188 человек.

В первую ночь удалось обеспечить количественное превосходство над противником, но оно буквально в считанные дни сошло на нет. И дело тут не только в противодействии или в штормах. Большинство катеров были сильно изношены, многие моторы выработали свой ресурс. Часть катеров срочно «выпихнули» из ремонта, и надежной работы их механизмов ожидать было сложно. Не удивительно, что в первые же дни операции значительная часть десантной «армады» вышла из строя без всякого воздействия противника. Но, поскольку плавсредств на операцию не хватало, другого выхода все равно не было. Хотя время от времени поступали новые катера, общее число исправных плавсредств за первую неделю операции резко упало и в дальнейшем оставалось на низком уровне (особенно по 3-й группе высадки). Общее число самоходных плавсредств, принимавших участие в операции (с учетом пополнений), приведено в таблице.

Всего* В т. ч. 3-я группа высадки В т. ч. АВФ
СКА МО 34 27 10
ТКА 32 29 4
АКА 6 4 2
БКА 31 16 30
Итого боевые катера 103 76 46
малые СКА 28 28
ДБ ПВО 20 20 3
ДБ 35 34 9
тендеры 30 8 23
мотобаркасы 15 15
КАТЩ 36 27 12
РТЩ 25 13 12
Шхуны, сейнеры, буксиры 57 8 51
Гидрографические суда 3 1 2
Итого: транспортные, высадочные и вспомогательные 249 154 112
Всего 352 230 158

* Общий итог не всегда совпадает с суммой по 3-й группе высадки и АВФ, поскольку некоторые катера успели побывать и там, и там.

С флотом сложилась парадоксальная ситуация. Вроде бы Черноморский флот был гораздо сильнее своих противников. На 1 ноября он имел следующие корабли основных классов — всего (в том числе в строю): 1 (1) линкор, 4 (3) крейсера, 5 (2) эсминца, 30 (17 подлодок) против 4 румынских эсминцев и 7 подлодок (румынская «Дельфинул» в вечном ремонте и 6 немецких, из них 2 в ремонте). Однако по многим причинам эскадра ЧФ отстаивалась в базах, не принимая участия в боевых действиях. Линкор последний раз вел огонь по врагу в марте 1942 года, крейсера — в феврале 1943 года. А после печально известного октябрьского похода к южному Крыму Сталин вообще запретил использовать без разрешения Ставки крупные корабли вдали от баз.

Впрочем, они вряд ли бы чем-то помогли в проведении десантной операции. В мелководном и заминированном Керченском проливе крупные корабли действовать не могли. Можно было бы попробовать перехват БДБ, проходящих вдоль южного берега Крыма. Но противник благодаря сети радиолокационных станций, воздушной разведке и радиоразведке имел достаточно времени после обнаружения наших кораблей, чтобы направить баржи в базы или под защиту батарей. В результате корабли шли бы на большой риск при мизерных шансах на успех. В 1942 году несколько рейдов на коммуникации в западной части моря не увенчались успехом — и не было никаких признаков того, что в конце 1943 года такие рейды будут успешней. В общем, для борьбы на вражеских коммуникациях оставались подводные лодки и авиация.

В ходе десантной операции между собой встретились легкие силы. А в них противник имел количественное (в целом на театре) и качественное превосходство.

Наш флот долгое время готовился к войне в прибрежных водах и к поддержке армии на приморских направлениях. Но в ходе войны выяснилось, что мало-мальски удачных типов кораблей и катеров для этих целей нет. Готовились высаживать десанты, но не имели десантных кораблей.

Десантные боты пр. 165, широко применявшиеся в операции, создавались для речных и озерных переправ. Вероятно, в этой роли они были бы неплохи, но на море имели массу недостатков, и в первую очередь — совершенно недостаточную мореходность. Боты строил завод № 343 в Гороховце, затем также судоверфь в Дзержинске (боты с 500-ми номерами). Первые 15 штук (заводские номера 301—315) получили по два мотора ЗИС-5 и имели задний ход. К началу операции из них «в живых» осталась примерно половина, все уже порядком изношенные, некоторые успели побывать на дне (иногда — даже не по одному разу), но были подняты и отремонтированы. Следующая серия ботов пошла с одним мотором ГАЗ-ММ, задний ход у них отсутствовал, что затрудняло отход от берега после высадки.

В августе 1943 года, обобщая полугодовой опыт использования ботов пр. 165, командир дивизиона десантных мотоботов капитан-лейтенант П.И. Жуков записал: «...боты очень удобны для выполнения десантных операций на необорудованном берегу при состоянии моря до 4-х баллов. Конструкции корпуса и общее расположение ботов удачные, но по деталям имеются замечания... Хорошим типом ботов считаю боты первой серии с мотором ЗИС-5 и задним ходом. Боты без заднего хода с мотором ГАЗ-ММ имеют малую тактическую ценность и боевое использование их ограничено»4. Впоследствии поступали боты как с одним, так и с двумя двигателями разных марок (например, ГАЗ-202, на Дзержинских ботах — «Крайслер» М-7).

Мотобаркасы и гребные баркасы были частично набраны с кораблей (например, с крейсеров «Молотов» и «Ворошилов»), но большая часть была построена летом-осенью 1943 года специально для 2-го и 3-го отрядов десантных плавсредств на Лазаревской судоверфи техотдела флота. Строительство гребных баркасов было вызвано, очевидно, нехваткой моторов. Активное использование баркасов 2-го и 3-го отрядов десантных плавсредств началось с высадки в Новороссийском порту в сентябре 1943 года. Возможно, к концу октября все или почти все оставшиеся баркасы уже были специальной постройки. Баркасы имели команду из двух человек (мотобаркасы — старшину и моториста, гребные — старшину и строевого) и обладали приличной десантовместимостью. В спокойную погоду они могли принять до 70 человек, а при волнении моря 3—4 балла — до 50 человек. Рекорд загрузки в ходе операции — 54 десантника, 107-мм горный миномет и полтонны боеприпасов.

Поскольку ботов и баркасов не хватало, в качестве высадочных средств использовались также речные тральщики (в прошлом — волжские баркасы), малые сторожевые катера с небольшой осадкой, бронекатера. Все эти плавсредства вынужденно использовались и как десантные транспорты. Для перевозки десанта использовались «малые охотники», глубокосидящие катера-тральщики, сейнеры, шхуны и т. п. Из-за осадки они не могли самостоятельно высаживать десант, приходилось в море пересаживать десантников и перегружать технику и грузы на высадочные средства. Все это наложило тяжелый отпечаток на ход и исход событий.

В ходе операции поступило 20 ботов ПВО, построенных на базе того же пр. 165. Они отличались мощным для своих размеров вооружением — один 37-мм автомат и один крупнокалиберный пулемет ДШК. Десять из 20 ботов (с № 20 по № 29) перед операцией получили вместо ДШК 20-мм автомат «эрликон». Если бы не малая мореходность и низкая скорость, им бы не было цены. К сожалению, качка резко снижала точность огня. Но все же боты ПВО заметно подкрепили истощенные силы 3-й группы высадки.

В ноябре с Ладоги пришло 30 самоходных тендеров. Они оказались очень полезными высадочными средствами. К сожалению, из 8 тендеров, поступивших в 3-ю группу высадки, в течение полутора суток погибло 7. Их команды продемонстрировали необычайную решительность при выполнении приказа.

Малые сторожевые катера (типы КМ, МКМ, ЗК, ГК, ПК) тоже частью использовались как высадочные средства, а частью — как посыльные и спасательные катера. Обычно они имели на вооружении пулеметы винтовочного калибра, реже — ДШК, а у наиболее крупных пограничных катеров встречались даже 45-мм пушки.

Многочисленные катера-тральщики и речные тральщики были как специальной постройки («рыбинцы», «ярославцы», К-15-М-17 — все стальные), так и мобилизованные сейнеры, парусно-моторные шхуны, волжские баркасы и «трамваи» (в данном случае это не речные трамвайчики, а пассажирские катера Сочинского порта со стальным корпусом и деревянной палубой). Тралением в ходе операции занималось лишь несколько катеров, да и то урывками. В основном, они использовались для перевозки и высадки войск и грузов. Сейнеры, шхуны и «трамваи» имели большую осадку и в сложившихся условиях чаще всего не могли разгружаться на плацдарм напрямую. Глубокосидящие суда, за исключением «трамваев», были относительно хорошо вооружены (во многих случаях 45-мм пушками и «эрликонами»), но отличались тихоходностью (обычно ходили со скоростью 4—5 узлов) и малой живучестью.

Азовская флотилия для перевозок широко использовала несамоходные баржи, дубы (азовские парусные рыболовные суда, также называемые дубками) и паромы с буксирами.

Поскольку средств для переправы не хватало, армейские отдельные моторизованные понтонно-мостовые батальоны (омпмб) построили большое количество паромов. Для 56-й армии работали 37-й и 54-й омпмб. В октябре они смонтировали восемь 16-тонных (то есть грузоподъемностью 16 тонн) паромов из понтонного парка ДМП с обшивкой палубы и 15 бочечных 8-тонных паромов (использовались трофейные металлические 200-литровые бочки). 3—4 ноября они же собрали четыре 16-тонных парома из парка Н2П с обшивкой палубы, а к 12 ноября — три парома из трофейных секций типа «К» (один 100-тонный5 и два 60-тонных). Бочечные паромы из-за сильной сопротивляемости и плохой маневренности при буксировке использовались, в основном, как плавучие причалы. Паромы ДМП и Н2П также оказались малопригодны, и вскоре те, что уцелели, были сняты с перевозок. Напротив, паромы из трофейных секций получились удачными. На них перевозили тяжелую технику, в том числе танки, вплоть до тяжелых КВ.

Для 3-й группы высадки 19-й омпмб в октябре собрал 2 бочечных 30-тонных парома (из 288 бочек, размер 10×7,5 метра) и 9 бочечных 8-тонных6 паромов (из 81 бочки каждый, размер 6×8 метров). Их использование в первую ночь операции закончилось плохо. 28 октября — 2 ноября были собраны десять 16-тонных паромов, из двух трофейных дюралевых понтонов парка «В» каждый (грузовая площадка 3,2×6 метров). Они неплохо показали себя при перевозках вдоль таманского берега, но попытки использовать их для снабжения Эльтигена закончились провалом. Слишком уж обстановка не способствовала их применению.

Тремя основными классами боевых катеров в ходе операции были торпедные катера, «малые охотники» и речные бронекатера.

Торпедные катера, за исключением неудачного опытного катера СТК-ДД, были представлены типом «Г-5» различных серий. К осени 1943 года они были вооружены, в основном, двумя пулеметами ДШК. Впрочем, установка ДШК в носовой части (над машинным люком) создала столько проблем, что часто перед выходом на операцию его снимали7. Некоторые катера сохранили пулемет винтовочного калибра, другие вместо одного ДШК имели 20-мм авиапушку ШВАК, что заметно ухудшало остойчивость.

Теоретически наличие крупнокалиберных пулеметов давало возможность обороняться от атак с воздуха. Но в условиях неспокойного моря вести прицельный огонь было практически невозможно. В ходе операции от атак истребителей погибло 3 катера «Г-5» (включая два «артиллерийских»), так и не сумев отбиться. При более спокойной погоде шансы отразить атаку увеличивались. Так, известный немецкий ас Х. Липферт, потопивший чуть позже (27 декабря) ТКА-121, в своих мемуарах пишет, что во время атаки получил три попадания. Он со своим ведомым вынужден был сделать второй заход с разных бортов, чтобы рассредоточить пулеметный огонь.

Основным оружием торпедных катеров были, естественно, две торпеды. К сожалению, поразить ими мелкосидящую БДБ, имевшую ход, оказалось невозможно. За всю войну на Черном море это не удалось ни разу. Заявки были, но реальные попадания — увы. Лучше обстояло дело с БДБ, стоявшими в портах или бухтах, — несколько штук было потоплено. Трудности применения торпед просто и понятно описал в своих мемуарах А.М. Колесников, в то время — старшина 2-й статьи на ТКА-75, непосредственный участник событий:

«Базируясь в порту Тамань, вместе с катерами — "морскими охотниками" каждую ночь выходили торпедные катера нашей бригады из пролива, и поджидали немецкие баржи. Попытки торпедировать их не имели успеха. Во-первых, потому что торпеды ставились на глубину два метра, а баржа, оказалось, сидит в воде всего на полметра. Во-вторых, торпедировать суда нужно с расстояния 2-х кабельтовых. Это 360 метров. Иначе торпеда не станет боеопасной. Проще говоря, при попадании в борт судна — не взорвется. В-третьих, бой ведется ночью, и обычно в штормовую погоду. Командиру торпедного катера необходимо в полной темноте определить расстояние до врага, его скорость, в уме рассчитать — под каким углом выстрелить торпеду. И все эти задачи решает командир катера, не выпуская из рук штурвала, под непрерывно стегающими струями брызг, которые поднимают волны при предельной скорости торпедного катера, необходимой в момент атаки.

Вместе с тем, команда немецких барж располагалась на высоте 5—6 метров над уровнем моря в ходовой рубке, закрытой даже от ветра, и имела полную возможность в комфортабельных условиях вести круговой обзор в бинокли ночного видения. Они обычно первыми обнаруживали наши катера. Открывали плотный заградительный огонь и, меняя скорость и, маневрируя курсом, уклонялись от наших торпед. Но, вступив в бой с торпедными катерами, они отвлекались от своей основной задачи — топить мотоботы»8.

Нужно только уточнить, что в ходе операции торпеды ставились все же на глубину не 2 метра, а на ноль. Но при этом за торпедой появлялся хорошо видимый бурун, а сама торпеда часто выскакивала на поверхность и, естественно, сбивалась с курса. Ночью дальность обнаружения БДБ обычно составляла 1,5—2 кабельтова, поэтому катерам приходилось сначала отходить, чтобы набрать нужную скорость для сброса торпед из желобных аппаратов. При этом обычно противник успевал их обнаружить, открывал огонь и начинал маневрировать. К тому же теория торпедной стрельбы и рекомендуемые методы атаки вообще не предусматривали стрельбы по столь малоразмерным целям, как БДБ и тем более катера. Применение торпед при волнении свыше 3 баллов было невозможно. Был и ряд других причин, каждая из которых делала успешную торпедную атаку малореальной. А уж все эти причины вместе...

Стрелково-артиллерийское вооружение катеров было заметно слабее вооружения любого из немецких катеров, появлявшихся в проливе. При волнении более трех баллов приходилось ограничивать скорость. Боевые повреждения нередко заканчивались взрывом паров бензина. В общем, давно известные недостатки «Г-пятых» в полной мере проявили себя во время операции. Пожалуй, их единственными достоинствами в этих боях оказались большая скорость и малый силуэт.

Часть катеров «Г-5» имела вместо торпедных аппаратов установки М-8-М (24 реактивных снаряда РС-82). Такие катера назывались артиллерийскими (АКА). К сожалению, шансов попасть в цель с этой установки было очень немного. При малейшей качке рассеивание РСов становилось еще сильнее. Стрельба со стопа была возможна только в редких случаях, при полном штиле, так как на стопе катер раскачивало на волне сильнее, чем на ходу.

Было разработано наставление по стрельбе РСами. Рекомендовалось стрелять сразу отрядом катеров или, в крайнем случае, звеном с минимально допустимой дистанции (1000 м, на меньших дистанциях с учетом рассеивания близкое падение снаряда могло быть опасным для самого катера). Судя по наставлению, при стрельбе со стопа по движущемуся эсминцу попадание одного снаряда с вероятностью 0,7 достигалось на расстоянии 2000 м при залпе 4 катеров, на расстоянии 5000 м — 33 (!) катеров. При стрельбе по торпедным катерам потребное число катеров увеличивалось втрое. Поскольку на Черном море было всего шесть АКА, шансов поразить катер противника у них не было даже в идеальных условиях. К тому же в ходе операции эти катера вынужденно применялись поодиночке и вели стрельбу по БДБ и точечным целям на берегу (прожектора, огневые точки) с нулевыми шансами на попадание.

Основными боевыми катерами в описываемых событиях были «малые охотники» типа МО-IV (было и несколько МО-II и МО-III), имевшие по две 45-мм полуавтоматические пушки и по два пулемета ДШК. Некоторые катера имели дополнительно 20-мм автомат «эрликон». Имелись и другие варианты. Например, на СКА-0102 вместо «эрликона» смонтировали сухопутный 25-мм автомат 72-К. Охотники были настоящими морскими катерами с мореходностью до 6 баллов и хорошей маневренностью. Известна их живучесть при поражении подводной части торпедой или миной. Вместе с тем «охотники» имели ряд существенных недостатков. Основная их проблема как артиллерийских катеров — малая скорострельность 45-мм полуавтоматов 21-К. Дополнительный «эрликон» лишь несколько смягчал ситуацию. Постоянно звучали просьбы заменить 45-мм полуавтоматы на 37-м автоматы. В бою все огневые расчеты вели огонь по своему усмотрению, без единого руководства, так как предусматривалась подача команд голосом, а в грохоте боя никто ничего не слышал. В связи с этим поступали предложения обеспечить телефонную связь. Из-за высокой пожароопасности бензомоторов высказывались просьбы заменить их авиадизелями. В ходе операции «охотники» использовались в том числе и в роли десантных транспортов.

Бронекатера были достаточно удачными речными катерами. В десантной операции участвовали все три имевшихся на флоте типа — пр. 1124, пр. 1125 и «С-40». Они оказались весьма ценными высадочными средствами. Благодаря бронированию у них было больше шансов успешно подойти к берегу под огнем. Малая осадка позволяла высаживать войска и грузы прямо у кромки воды. Очень полезной оказалась способность перевозить артиллерию, вплоть до 76-мм полковых пушек. Катера показали хорошую десантовместимость (рекорд в ходе операции — 82 десантника с личным оружием плюс 500 кг груза). К недостаткам относилась малая мореходность. Даже при среднем волнении моря невозможно было вести огонь, так как пушки зарывались в воду. Для артиллерийского боя в море бронекатера подходили слабо. При наблюдении из танковой башни на волне цель на мгновение появлялась и снова исчезала. Поэтому прицельный огонь был практически невозможен. В спокойном море командир мог выйти из башни и управлять огнем снаружи, имея нормальный обзор. Конечно, при этом он подвергался немалому риску.

Существует фотография раумбота R166 с аккуратным отверстием в рубке от попадания 76-мм бронебойного снаряда с бронекатера во время летних боев в Азовском море. Так что, в принципе, в морском бою добиться попадания из танковой башни было можно. Но в ходе Керченско-Эльтигенской операции такая удача ни разу не случилась. Часть катеров вместо танковых орудий имела старые зенитные 76-мм пушки Лендера, стоявшие на тумбах открыто. Шанс поразить цель из них был бы выше, чем из танковых башен, если бы не полный износ этих орудий.

Во время операции командир 3-й группы высадки просил подчинить ему обе канонерские лодки (бывшие «эльпидифоры») и единственный уцелевший монитор «Железняков». Канонерок ему не передали, видимо, с оглядкой на приказ Сталина об использовании крупных кораблей. А «Железняков» с мореходностью 2—3 балла вряд ли бы смог нормально работать в проливе в осенне-зимний период. В общем, известная фраза вице-адмирала Владимирского о том, что в проливе приходится драться телегами против танков, довольно точно отражала ситуацию.

В данной работе катера приведены под теми названиями или номерами, которые использовались в документах тех лет. Они часто не совпадают с данными известного справочника С.С. Бережного (см. приложение 8).

Как же обстояло дело с личным составом? Команды боевых катеров Черноморского флота, в основном, имели богатый боевой опыт, в том числе и свежий опыт десантных операций. Хуже обстояло дело с командами, прибывшими с Каспия и Волги. Они, в основном, были не обстреляны и часто не имели опыта плавания в море. Еще сложнее обстояло дело в Азовской флотилии. Ядро флотилии уже успело получить немалый боевой опыт. Личный состав прибывшего с Волги 1-го гвардейского дивизиона бронекатеров (7 единиц) закалился в ходе Сталинградской битвы, но совершенно не имел опыта мореплавания. Команды 4-го дивизиона бронекатеров (6 единиц), отдельного отряда сторожевых катеров (5 единиц), дивизиона МКТЩ и РТЩ (12 единиц), отряда десантных ботов (6 единиц), прибывшие за несколько дней до операции, до сих пор в боях не участвовали и с районом плавания знакомы не были.

Совсем плохо обстояло дело с мобилизованными на Азовском море сейнерами и ботами. Их укомплектовали, в основном, личным составом, который частью вообще ранее в море не плавал, а частью работал до этого на немцев. Боевой дух у некоторых из этих команд отсутствовал. С ними проводилась воспитательная работа. Конечно, за имевшееся короткое время радикальных результатов ждать было трудно. В ходе операции эти люди проявили себя очень по-разному. Но в целом именно команды мобилизованных суденышек вытянули на себе переправу в тяжелых зимних условиях.

Отдельно нужно сказать о взаимодействии армии и флота. Десантная операция — весьма сложная форма боевых действий, и эффективное взаимодействие жизненно необходимо. Между тем с этим у нас были сложности. У штабов фронта и соединений не очень получалась организация взаимодействия пехоты с артиллерией и танками, еще в меньшей степени — с авиацией. Задача же в дополнение к этому взаимодействовать еще и с флотом, а также его авиацией и артиллерией превращалась вообще в почти не решаемую проблему. За исключением отдельных удачных примеров, взаимодействие было организовано слабо.

Помимо обычных проблем, возникающих при совместных действиях разных видов вооруженных сил, в данном случае существовал личный конфликт командующего фронтом И.Е. Петрова с командующим оперативно подчиненного ему Черноморского флота Л.А. Владимирским. Даже те следы конфликта, которые сохранились в оперативных документах, рисуют удручающую картину. Обе стороны обменивались упреками в неумении вести боевые действия. Дело доходило до совсем некрасивых приемов. Петров в одном из посланий Сталину дважды (!) упомянул о том, что флот допустил торпедирование танкера «Сталин». Владимирский не оставался в долгу, хотя, судя по документам, делал это в более мягкой форме. Естественно, неприязненные отношения двух военачальников влияли и на отношения между собой их подчиненных. Все это негативно отражалось на ходе операции. Конфликт достиг пика после январских операций 1944 года и закончился тем, что Сталин снял с понижением в звании и Петрова, и Владимирского.

У немецких армии и флота таких острых конфликтов, к сожалению для нас, не было. Но трения все же имелись. Все виды вооруженных сил в Крыму, в том числе и части флота, были подчинены командующему 17-й армией. И он стал вмешиваться в вопросы морских перевозок и использования флота. В середине ноября штаб группы ВМС «Юг» начал разбирательство по этому поводу, подкрепляя свою позицию цитатами из директив фюрера. Вялотекущий конфликт продолжался вплоть до потери Крыма. Имелись проблемы с тактическим взаимодействием. В документах неоднократно отмечены случаи обстрела немецких катеров и БДБ своими войсками, случаи освещения немецкими прожекторами своих морских дозоров в самые неподходящие моменты.

3.2. Германия и ее союзники

3.2.1. Сухопутные войска и наземные силы авиации и флота

В Крыму оборонялась 17-я армия (генерал-полковник Э. Енеке), подчинявшаяся группе армий «А» (Генерал-фельдмаршал Э. фон Клейст). Всего в Крыму оказались заперты 98-я, 336-я и две трети 50-й пд, 153-я учебно-полевая дивизия, румынские 10-я и 19-я пд, 1-я, 2-я, 3-я гсд, 6-я и 9-я кд, а также многочисленные части усиления. Армиям Северо-Кавказского фронта предстояло сражаться с 5-м армейским корпусом (генерал от инфантерии К. Альмендингер), который оборонял Керченский полуостров и Арабатскую стрелку. В состав корпуса входили 98-я пд (генерал-лейтенант М. Гарайс), румынские 6-я кд (бригадный генерал К. Теодорини), 3-я гсд (бригадный генерал Л. Мочульски), 19-я пд (бригадный генерал М. Лакатушу), а также группа полковника Кригера. Организация 5-го корпуса на 20 ноября 1943 года приведена в приложении 3.

Чтобы оценить силы противника в Крыму, придется немного коснуться особенностей немецкой отчетности. Разные инстанции приводят разную численность войск на полуострове, но различия между ними сравнительно небольшие. На довольствии находились более 200 тысяч человек. В одних документах пленные и задержанные включены в число людей на довольствии, а в других — нет. То же можно сказать и об организации Тодта. Формально это была гражданская организация, занимавшаяся строительством для вооруженных сил. В то же время ее части показывались на схемах организации армий наряду с армейскими соединениями и частями.

Еще сложнее установить численность боевых войск. У немцев было несколько категорий боевых войск (Gefechtstaerke, Kampfstaerke, Grabenstaerke). Хотя существовали инструкции по подсчету каждой категории, в реальности в этом деле царил разнобой. Характерный пример по 98-й пехотной дивизии — лучшей дивизии в Крыму. На бланке донесения о боевой численности и числе людей на довольствии черным по белому написано — штабы полков в боевую численность не включать. На этом бланке заполнены данные сразу на три даты — 31 октября, 11 и 20 ноября. На 31 октября штабы полков включены в боевую численность, а на две другие даты — нет!

Данные группы армий «А» по крымской группировке на конец октября 1943 года выглядят следующим образом: армия — 71 441 человек, СС и полиция — 932, люфтваффе — 19 706, флот (данные неполные) — 434, иностранцы добровольцы — 38, «восточные» войска (из граждан СССР) — 17 938, румыны — 89 089, словаки — 735, вольнонаемные в составе вермахта (немцы из рейха) — 6276, прочие вольнонаемные в составе вермахта — 1725, пленные и задержанные — 6875, итого: на довольствии 208 314 человек. Из частей Кригсмарине в этом расчете явно учтены только подразделения, приданные 49-му горно-стрелковому корпусу для обороны северного Крыма. Данных по общей численности Кригсмарине в Крыму на конец октября нет. На 1 декабря флот имел в Крыму около 20 тысяч человек (по оценке обер-квартирмейстера 17-й армии). Весь ноябрь шла эвакуация тыловых частей, однако поступали и пополнения. Видимо, на конец октября флот имел не меньше людей в Крыму, чем 1 декабря. Таким образом, противник к концу октября, за вычетом пленных и задержанных, имел на довольствии в Крыму не менее 220 тысяч человек, не считая организации Тодта.

Боевой состав (Gefechtsstaerke), по данным группы армий «А», равнялся 29 730 человек (25 немецких «боевых» батальонов — 6230 бойцов, 2 немецких сводных батальона — 600, 7 немецких запасных полевых батальонов — 1700, 4 немецких учебно-полевых батальона — 1000, 5 ост-батальонов — 2050, 1 немецкий охранный батальон — 350, 1 немецкий морской батальон — 350, 43 румынских батальона — 17 150, 2 словацких батальона — 300). Фактически в данном случае приведена численность «окопников» (Grabenstaerke) — термин, который можно приблизительно сопоставить с нашим термином «штыки», также понимаемым в разных документах несколько по-разному.

На 31 октября, по данным квартирмейстера 5-го корпуса, 98-я пд насчитывала 26 тысяч человек (!) на довольствии, 6-я кд — 7,8 тысячи, 3-я гсд — 11 тысяч, 19-я пд — 13,6 тысячи. Естественно, цифры включают в себя приданные части усиления (98-я пд без приданных частей насчитывала 9570 человек, в том числе 4706 — боевой состав). Численность группы Кригера не указана, на 3 ноября в ней были на довольствии 11 тысяч человек. Таким образом, всего 5-й армейский корпус с приданными частями 31 октября имел не менее 58,9 тысячи человек (возможно, части группы Кригера были учтены в составе дивизий). Сюда нужно добавить мощный 27-й зенитный полк 9-й зенитной дивизии и части флота. В общем, оценивая группировку противника на Керченском полуострове в 85 тысяч человек, наша разведка вряд ли ошиблась больше, чем на 15 тысяч.

98-я пехотная дивизия обороняла наиболее опасный участок — восточный берег Керченского пролива севернее Тобечикского озера и азовское побережье почти до мыса Чаганы. На ее участок пришлись оба наших десанта. Пролив южнее Тобечикского озера и южный берег полуострова до мыса Чауда обороняла 6-я кд, Феодосийскую бухту — группа Кригера. Северный берег Керченского полуострова обороняла 3-я гсд, а Арабатскую стрелку — 19-я пд.

Характеристика соединений

98-я пд характеризовалась как «отличная», считалась одной из лучших немецких дивизий. Как и многие другие, на третьем году войны на Востоке она перешла на двухполковую организацию — 8 батальонов, включая дивизионный («фузилерный») и запасной батальоны. Командир дивизии М. Гарайс обладал большим опытом9. Два полка 50-й пд, переброшенные под Керчь в ходе операции, также отличались хорошей боеспособностью. Румынские 3-я гсд и 6-я кд характеризовались как одни из лучших в румынской армии, 19-я пд годилась только для обороны побережья.

Несмотря на то что звезда немецкой пехоты постепенно клонилась к закату, ее высокая боеспособность не вызывала сомнений. Это признавало и наше командование. Оценка в итоговой оперсводке ОПА за 1943 год говорит сама за себя: «Основная сила обороны противника заключается в ее активности, в хорошо продуманной системе огня и стойкости немецкой пехоты»10. Впрочем, тяжелая война делала свое дело. Гарайс в своих мемуарах вспоминал, что в конце 1943 года пришел приказ представить отличившихся солдат и унтер-офицеров, имевших Железный крест I степени, к Рыцарскому кресту. Таковых в 98-й дивизии вообще не оказалось — все успели погибнуть или выбыть по ранению. Уровень подготовки пополнения постепенно снижался. То же самое происходило и с младшими офицерами.

Имелась и еще одна проблема — раздутость тылов. Тот же Гарайс отмечал, что вроде бы людей полно, а воевать некому. Действительно, 17-я армия по численности не уступала действовавшим против нее, вместе взятым, 51-й армии 4-го Украинского фронта и Отдельной Приморской армии. Но постоянно приходилось собирать сводные подразделения (Alarmeinheiten) из частей тыла, а также бросать в бой спецподразделения. Так, в начале ноября совершенно не подготовленный к пехотному бою 46-й саперный батальон РГК был брошен буквально на убой против частей 318-й сд. И убой состоялся. В роли пехотных батальонов использовались также батальоны 153-й учебно-полевой дивизии. Их боеспособность оказалась ниже всякой критики. Один из этих батальонов вообще разбежался после начала нашей атаки и был срочно расформирован.

Боеспособность румынских войск была заметно ниже немецких. Вот краткое изложение оценки самой боеспособной 6-й кавдивизии румын опытным командиром 191-го дивизиона штурмовых орудий капитаном Мюллером (он действовал совместно с румынами под Эльтигеном): румынские солдаты, в основном, смелы, частью даже отчаянны, но недостаточно подготовлены и несамостоятельны; после потери офицеров атака невозможна; солдаты жмутся к офицерам и штурмовым орудиям, как стадо баранов (дословно — «как стадо овец»); идут плотной массой по прямой, отсюда высокие потери; взаимодействие на уровне дивизии, полков и батальонов хорошее, исполнение приказов — хуже; для дальнейшего сотрудничества с румынами нужна основательная подготовка, иначе скоро не останется ни одного штурмового орудия. Румынских горнострелков Мюллер оценивал еще ниже. Артиллерия, напротив, удостоилась хорошей оценки.

Для сравнения качества немецкой и румынской пехоты можно привести такой любопытный факт. Наш 26-й огнеметный батальон в декабре и в январе применял фугасные огнеметы против одних и тех же позиций на северо-восточной окраине Керчи. Огонь не доставал до траншеи и в обоих случаях не нанес вражеской пехоте физического вреда. В декабре там оборонялись немцы, они пришли в себя после жуткого зрелища и удержали оборону. В январе на их месте сидели румынские горные стрелки. Они легли ничком на дно траншеи и лежали так до подхода нашей пехоты, которая забрала их в плен.

Бронетехника

В составе 17-й армии на конец октября были четыре танковые роты и один дивизион штурмовых орудий. 5-му армейскому корпусу были приданы 51-я и 52-я румынские роты (находились при 3-й гсд) — в общей сложности 22 легких танка 38(t), из них всего 8 боеготовых, а также немецкая 223-я рота трофейных танков (при группе Кригера) — 15 легких Рено R35, из них только 6 на ходу. В период операции танки в боях не участвовали. Их планировалось использовать для обороны Парпачской линии (Ак-Монайских позиций).

Настоящую ценность представлял 191-й дивизион штурмовых орудий (дшо) — на вечер 31 октября 28 StuG III, в том числе 27 боеготовых. Личный состав и командир дивизиона (капитан А. Мюллер, имел Рыцарский крест и в декабре получил Дубовые листья к нему) обладали богатым опытом. Немецкое командование высоко оценивало их действия. Офицеры Генштаба при Отдельной Приморской армии также отмечали умелое применение штурмовых орудий. «Штуги» выступали не только в обычных для себя ролях, но иногда и как танки прорыва. Это единственная бронетехника, которую использовали немцы в период операции. Все упоминания в наших документах о танках противника относятся именно к ним. Исключение составляют несколько вкопанных в землю танков, захваченных на обоих плацдармах. В немецких документах о них упоминаний нет, как и в описании немецких укреплений на Еникальском полуострове, составленном инженерными войсками ОПА. Видимо, это брошенные в мае 1942 года танки Крымского фронта (на одной из фотографий с результатами работы 4-й воздушной армии виден корпус советского танка Т-60).

49-му горно-стрелковому корпусу, оборонявшему Перекоп и Сиваш, была придана 53-я румынская рота — 20 легких танков 38(t). Она в ноябре участвовала в боях с партизанами и в атаках на наши плацдармы на южном берегу Сиваша, в обоих случаях понесла потери. Кроме того, с Керченского полуострова временно перебрасывались подразделения 191-го дшо. Затем в ноябре в Крым прибыл 279-й дшо, и у каждого немецкого корпуса стало по одному дивизиону. Вообще-то Гитлер обещал перебросить в Крым танковую дивизию, но смог выкроить только дивизион штурмовых орудий.

Артиллерия

Число орудий (включая флот и люфтваффе) и минометов в зоне ответственности 5-го армейского корпуса и в Крыму в целом приведено в таблице11:

В Крыму 5 АК
Орудия калибром 75 мм и выше до 800 355
Минометы калибром 81 мм и выше более 400 142
Итого ок. 1200 497
Орудия калибром менее 75 мм до 300 165
Минометы калибром менее 81 мм до 500 206
Итого ок. 800 371
88-мм зенитные орудия ок. 200 84
Зенитные автоматы более 500 241
Итого ок. 700 325
Всего орудий и минометов ок. 2700 1193
Реактивные установки («небельверферы») 15 0

Действительное число орудий и минометов в зоне ответственности 5-го корпуса было несколько (но несущественно) выше приведенного в таблице. Из-за широкого применения трофейных орудий (советских, французских, чешских, польских и др.) артиллерия противника страдала сильной разнотипностью. Это создавало дополнительные сложности в снабжении боеприпасами. Основная масса огневых средств находилась на восточном берегу Керченского полуострова12. Зенитная артиллерия, в основном, располагалась там же. Кроме того, обеспечивалась сильная ПВО района Феодосии.

3.2.2. Авиация

Все ВВС в Крыму подчинялись 1-му авиакорпусу (генерал-лейтенант К. Ангерштайн, с 8 ноября — генерал-майор П. Дайхман), входившему в состав 4-го воздушного флота. Штаб 1-го авиакорпуса находился в Николаеве, а его командир — то в Николаеве, то в Крыму. Непосредственное управление ВВС на полуострове осуществлял «оперативный штаб "Крым" 1-го авиакорпуса» в Симферополе во главе с полковником И.А. Бауэром.

Нет ни одной части немецкой и румынской авиации, которая действовала бы в период Керченско-Эльтигенской операции исключительно в районе Керченского и Таманского полуостровов. В разное время и разными силами принимали участие 1-й и 4-й авиакорпуса, входившие в состав 4-го воздушного флота. Кроме того, в период операции эти корпуса действовали в северном Крыму и на Днепре. Все это делает оценку сил ВВС противника, участвовавших в Керченско-Эльтигенской операции, несколько условной. Данные по частям 4-го воздушного флота, действовавшим в ноябре — начале декабря 1943 года в районе операции, даны в приложении 5, по числу самолетов 4-го воздушного флота в целом — в приложениях 6 и 7.

На 1.11.43 в Крыму находились приблизительно 140 боевых самолетов:

• истребители: 36 Bf-109G (1./JG52 и 15./JG52);

• пикирующие бомбардировщики: 49 Ju-87D (III./SG3 и румынская 3-я группа пикировщиков);

• ночные бомбардировщики: около 30 Go-145 (NSGr6)13;

• дальние разведчики: 6 Do 217M, 7 He-111H, 9 Bf-110 (Aufkl. 1(F)/Nacht, Kuesta Krim), всего 22;

• ближние разведчики: несколько FW-189 (часть сил 1.(H)/21).

Сюда не включены 8 противолодочных самолетов BV 138C (I./SAGrl25), базировавшихся на Севастополь.

Наша разведка оценивала авиацию противника в Крыму даже скромнее — 120 боевых самолетов (50 истребителей, 50 бомбардировщиков, 20 разведчиков) и 50 транспортных и связных самолетов.

Понятно, что этих сил было недостаточно для обороны полуострова. Однако уже на следующий день ситуация изменилась. Несмотря на обострение ситуации под Киевом, в Крым были переброшены новые части авиации. Прибыла истребительная группа II./JG52, начали действовать несколько бомбардировочных групп (с крымских аэродромов и из-за Днепра).

Базирование частей немецкой и румынской авиации, принимавших участие в боях на Керченском полуострове, на начало ноября 1943 г.

Немецкие части были в значительной степени укомплектованы очень опытным личным составом. В частности, истребительные группы I./JG52 и II./JG52 были одними из лучших в люфтваффе, имели в своем составе асов с умопомрачительными счетами побед. В ходе операции они продолжали быстро увеличивать список своих побед, счет Г. Баркхорна в ходе операции перевалил за две сотни. К счастью, реальные успехи были в разы меньше, но не это главное. Немецкие истребители мало препятствовали нашей штурмовой авиации, предпочитая атаковать отставшие самолеты на отходе. Результат получался парадоксальный. Самолетов сбивалось много, но наземные войска противника практически не ощущали прикрытия с воздуха и в дни активных действий нашей штурмовой авиации испытывали большие проблемы. Аналогичная картина наблюдалась и во время налетов на базу флота в Камыш-Буруне.

Вероятно, самой ценной частью люфтваффе в Крыму была группа пикирующих бомбардировщиков III./SG3. Она также имела опытный личный состав. На счету группы, в частности, было уничтожение лидера и двух эсминцев 6 октября — событие, которое сильно сказалось на ситуации на Черном море. В ходе боев в ноябре — декабре III./SG3 действовала с огромной интенсивностью и оказала существенную поддержку войскам в восточном и северном Крыму. Сильной стороной пикировщиков, как всегда, было тесное взаимодействие с войсками через передовых авианаводчиков. Прекрасная организация взаимодействия в очередной раз была отмечена и в наших документах.

Пилоты румынской 3-я группы пикирующих бомбардировщиков до перехода на Ju-87 имели в среднем богатый опыт, применению «штук» обучались по немецкой методике. В общем, они действовали неплохо, но немцам все же уступали. Румыны летали с гораздо меньшей интенсивностью. Наши наблюдатели отмечали отсутствие индивидуального прицеливания, бомбометание проводилось всей группой «по ведущему». Кроме того, по каким-то причинам (видимо, языковой барьер) немецкие авианаводчики не могли наводить румынские самолеты, уже находящиеся в воздухе. Поэтому дело ограничивалось ударами по целям, намеченным перед вылетом. Все это делало румынскую группу менее ценным компонентом воздушной мощи.

3.2.3. Флот

В период операции военно-морскими силами на Черном море командовал Адмирал Черного моря вице-адмирал Г. Кизерицки, а после его гибели — контр-адмирал Г. Бринкман. Главным морским начальником на Керченском полуострове был начальник морской обороны (НМО) Кавказа14 капитан цур зе Ф. Граттенауер. В его подчинении находились береговая оборона, порты и приданные легкие силы флота (десантные баржи, раумботы и т. п.), штаб размещался в Феодосии. В период операции появилась временная должность командира десантных барж в Керченском проливе. До своего ранения 19 ноября им был командир 3-й десантной флотилии корветтен-капитан Мэлер, затем временно исполнял обязанности обер-лейтенант цур зе Бастианс, а с 22 ноября стал командир 1-й десантной флотилии капитан-лейтенант Гиле.

Немцы использовали в проливе торпедные катера, раумботы и быстроходные десантные баржи (лучшие из всех трех десантных флотилий).

Торпедных катеров немецкой постройки в распоряжении Адмирала Черного моря числилось 10 (все — типа S26). Два из них находились в длительном ремонте, а остальные 8 были боеготовы. В ходе операции все 8 участвовали в выходах к Керченскому проливу. На вечер 31 октября 5 из них базировались на Киик-Атламу (Иван-Баба), а 3 были в Констанце. В отличие от наших скоростных, маленьких и маломореходных «Г-5» шнельботы были большими катерами с хорошей мореходностью. Хотя максимальная скорость «Г-5» (свыше 50 узлов) была существенно больше, чем у шнельботов (около 40 узлов), в условиях плохой погоды, характерной для ноября—декабря в районе операции, наши катера фактически не превосходили противника в скорости. Благодаря хорошей мореходности «немцы» могли использовать свое оружие в тех погодных условиях, когда у нас никто уже не мог вести огонь, кроме малых охотников.

К ноябрю 1943 года немцы успели оснастить шесть шнельботов 40-мм автоматами Flak28, которые сами немцы часто называли «бофорсами». Но S102 уже успел погибнуть на мине, а S40 и S49 «зависли» в длительном ремонте. Поэтому из «артиллерийских» шнельботов в операции участвовали только три — S45, S45 и S51. Они имели по одному 40-мм автомату Flak28, по одному 20-мм автомату Flak38 на турели и по два 7,92-мм пулемета MG34. Остальные имели по два 20-мм автомата Flak38 (один на тумбе, второй на турели) и два 7,92-мм пулемета MG34. Но и эти катера представляли собой более устойчивую платформу для своих орудий, чем наши. Следовательно, у них была возможность вести более точный огонь. Все катера имели по два торпедных аппарата (четыре 533-мм торпеды).

Торпедные катера немецких союзников использовались в охранении конвоев в западной части моря. Имелось также 7 бывших итальянских катеров, но они в интересующий нас период боевых выходов не совершали.

В боях в проливе также активно использовались раумботы (малые тральщики). В ходе операции они использовались исключительно как артиллерийские катера. Раумботы обладали великолепной мореходностью (могли применять оружие при волнении до 6 баллов)15. Скорость (свыше 20 узлов) была достаточной для выполнения боевых задач, особенно учитывая, что она могла поддерживаться и в плохую погоду. Прибывшие в 1942 году на Черное море раумботы были вооружены парой 20-мм автоматов и спаренным 7,92-мм пулеметом MG34. В феврале—апреле 1943 года они получили дополнительно по одной 37-мм полуавтоматической зенитной пушке SKC 30 с высокой начальной скоростью снаряда.

Вооружение было усилено в ответ на возросшую активность советской авиации. Но ситуация заставила использовать раумботы в роли артиллерийских катеров. Первый же опыт, полученный в апреле 1943 года в боях у Малой земли, породил запросы о замене полуавтоматической пушки на зенитный автомат того же калибра. Но к ноябрю изменений не произошло16. 7 ноября в Феодосии на 5 катеров установили по четыре направляющих 86-мм зенитных реактивных снаряда RAG. Благодаря незначительным потерям в людях «текучесть кадров» на раумботах оставалась небольшой, что позволило обеспечить хорошую подготовку и слаженную работу экипажей. В сочетании со способностью вести огонь в неспокойном море все это делало раумботы опасным противником для наших катеров.

Из 16 раумботов, имевшихся у Адмирала Черного моря, боеготовыми были 13. В ходе операции 6 из них участвовали в выходах к Керченскому проливу. На вечер 31 октября ни одного из раумбота в районе Керченского полуострова не было (7 находились в Севастополе, 1 в Констанце, остальные 6 сопровождали конвои в северо-западной части Черного моря).

Самыми многочисленными боевыми единицами были быстроходные десантные баржи (БДБ), которые использовались как многоцелевые прибрежные корабли. Несмотря на несерьезное название «баржа», БДБ были грозным противником. Сохранилось описание барж и порядок действий в бою, сделанное по показаниям пленных и осмотру БДБ, севших на мель у косы Тузла. Поскольку в литературе такие подробности, кажется, не встречались, имеет смысл привести описание здесь с небольшими сокращениями17.

Борта в районе машинного отделения бронированы (20 мм), 75-мм польская пушка (знаменитое французское орудие М97, выпускавшееся в Польше по лицензии) стоит на 20-мм броневом листе на морской тумбе, поворачивается на 360°, щита нет, угол возвышения 47°, длина ствола 2,1 м, полуавтоматики нет. Скорострельность при хорошо натренированном расчете — 5 выстр. /мин. Патрон унитарный, только фугасный с замедлением (бронебойный) и без замедления — зависит от взрывателя. Два 20-мм «эрликона»18. Теоретическая скорострельность 450 выстрелов, практическая не превышает 100 (или 150) выстр. /мин., так как происходят частые заедания и задержки. Связь: переносная радиостанция для связи с берегом — только на баржах командиров групп. На каждой БДБ есть УКВ-рация для связи в группе при совместном плавании. Сигнализация ракетами служит для обмена опознавательными сигналами с берегом. Есть 2 дымовые шашки. Команда: 1 командир — боцмаат/штабсобербоцмаат; 1 помощник командира — боцмаат-ефрейтор; 9 палубных матросов, в том числе 2 рулевых (7 — ефрейторы и обер-ефрейторы); 1 сигнальщик — ефрейтор-обер-ефрейтор; 1 радист — ефрейтор-обер-ефрейтор; 1 кок — ефрейтор-обер-ефрейтор; 3—4 моториста — ефрейтор, машинен-маат. Итого 16—17 чел. (так в документе; фактически получается 17—18). На БДБ командира группы — дополнительный радист.

Ведение боя: после объявления воздушной тревоги расчеты «эрликонов» занимают свои места; расчет — 3 человека: командир орудия (непосредственно ведет огонь), заряжающий (сменяет магазины), наводчик (при помощи поворота механизма облегчает командиру наводку); огонь открывается по приказанию с мостика, ведется до команды прекратить огонь; огнем управляет преимущественно помощник командира, находится во время тревоги на мостике или у одного из «эрликонов».

При обнаружении морского противника или обстреле берега расчеты 75-мм орудия и зенитных орудий занимают свои места. Расчет 75-мм орудия — 5 человек (замочный, горизонтальный наводчик, вертикальный наводчик, заряжающий, подающий снаряды). Команда к открытию огня с указанием курсового угла на цель подается командиром или помощником командира с мостика, после чего помощник командует «наводить». Поймав цель, оба наводчика докладывают: «Цель поймана», после чего помощник командира командует: «Выстрел». Наблюдая за падением 1-го залпа, помощник командира дает необходимые поправки и, достигнув накрытия, ведет огонь на поражение с максимальной скорострельностью. Команда к прекращению огня подается помощником командира по указанию командира или после уничтожения цели. Расчеты «эрликонов» открывают огонь по приказанию помощника командира и ведут его самостоятельно до команды «прекратить огонь». Во время ведения огня на руле стоит 1-й рулевой, на мостике — сигнальщик, машинная команда — у двигателей, радист — в унтер-офицерском помещении, кок — у 75-мм орудия.

Спасательные средства: 150 спасательных поясов (в том числе для десантных войск), 2—3 надувные лодки, 1 деревянная шлюпка, иногда с подвесным мотором (имеется не на всех).

БДБ сохраняли способность применять оружие при волнении до 4 баллов.

На вечер 31 октября на Черном море имелись 82 БДБ, в том числе 59 боеготовых. Еще 5 находились в достройке в высокой степени готовности (введены в строй в ноябре). Многие из находившихся в ремонте вскоре были введены в строй, в том числе две — уже 1 ноября. В боях в проливе в ходе операции участвовали 36 БДБ. Остальные использовались, в основном, для перевозки грузов и войск, в первую очередь в Крым. К вечеру 31 октября в базах Керченского полуострова находились 20 «боевых» БДБ. 4 базировались на Керчь, 16 — на Феодосию. Из 16 феодосийских барж одна требовала ремонта после посадки на мель, еще 2 имели штормовые повреждения. В ночь на 1 ноября 6 БДБ вышли в дозор, еще 3 — на постановку минного заграждения в Феодосийском заливе. Из четырех керченских БДБ одна имела небольшую неисправность, а остальные 3 в ночь на 1 ноября вышли в дозор.

Планировалось использовать в проливе два оставшихся морских артиллерийских лихтера с 88-мм орудиями (MAL2 и MAL4), но они из-за плохого технического состояния не смогли дойти до района боевых действий.

В зоне боевых действий находились не менее 4 катеров охраны рейда (вооруженных рыбацких судов) и немалое число армейских штурмботов. Но они не играли практически никакой роли в будущих событиях.

Довольно многочисленные эскортные и тральные силы немцев, румын и «нейтральных» болгар весь период оставались за пределами зоны боевых действий Керченско-Эльтигенской операции.

Косвенное влияние на ход операции оказывала 30-я флотилия подводных лодок (6 лодок, из них вечером 31 октября 4 были в боевых походах, а 2 в ремонте). Присутствие подлодок на наших коммуникациях вдоль кавказского побережья вынуждало использовать для охраны конвоев часть сторожевых катеров, которых постоянно не хватало в Керченском проливе. Впрочем, борьба в Керченском проливе благоприятно повлияла на ситуацию на наших коммуникациях. Немецкие торпедные катера в период операции не произвели ни одной атаки у побережья Кавказа19.

В проливе действовали лучшие экипажи с большим боевым опытом. Но и у немцев были проблемы с личным составом. Известно, например, что не хватало опытных радистов. Их ошибки порой негативно сказывались на ведении боевых действий. Некоторые командиры групп БДБ оказались плохо подготовлены или не обладали должным боевым духом.

В заключение полезно будет сравнить легкие силы сторон, которые столкнулись в проливе. Забегая вперед, нужно сразу сказать: за всю операцию нашим катерам не удалось потопить или надолго вывести из строя ни одного немецкого катера или БДБ. И это при том, что было множество ожесточенных боев на малых дистанциях. В большинстве случаев команды наших катеров сражались с отчаянным упорством, нередко проявляя настоящий героизм. Попробуем разобраться, почему же результат оказался таким обескураживающим.

Сравним, например, боевые возможности раумботов и «малых охотников» (о бронекатерах и торпедных катерах «Г-5» было подробно сказано выше). Казалось бы, раумбот со своим 37-мм полуавтоматом и двумя 20-мм автоматами не должен был бы иметь превосходства над МО-IV с его двумя 45-мм полуавтоматами, двумя ДШК и (иногда) одним 20-мм «эрликоном». Но в реальности преимущество всегда оставалось за немцами. Почему? Видимо, главная причина кроется в области тактики. Раумботы всегда действовали единой группой и, кроме того, могли выбирать, вступить в бой или дождаться более удобного момента. «Охотники» же в большинстве случаев были связаны охранением катеров с десантом и не могли уклониться от боя даже в неблагоприятных условиях. Часто они и сами выступали в роли десантных транспортов и, наконец, имели худшие средства связи, что затрудняло взаимодействие. Все это приводило к тому, что они вступали в бой разрозненно. А вскоре боеготовых катеров МО-IV стало просто меньше, чем раумботов.

В гипотетическом поединке один на один (до чего немцы дела не доводили) раумбот также имел бы ряд преимуществ. Так, пушка SKC30 имела большую начальную скорость снаряда, чем 21-К (1000 м/с против 760 м/с), и при прочих равных условиях ее огонь был точнее, особенно на больших дистанциях. Практическая скорострельность немецкой пушки была выше (30 выстрелов в минуту против 20), что отчасти компенсировало лишний ствол у МО-IV. Раумбот был более устойчивой артиллерийской платформой, чем МО-IV, что в условиях частой непогоды и сильного волнения моря играло важную роль. Командиры «охотников» отмечали, что уже при 3-балльном волнении прицельный огонь можно вести только из пулеметов ДШК. И, наконец, у нас имелись проблемы с боеприпасами (это касается катеров всех типов). Все бои происходили ночью, а у нас отсутствовал беспламенный боезапас. Вспышка при выстреле приносила двойную «пользу» — демаскировала катер и ослепляла собственные расчеты. Постоянно ощущалась нехватка трассирующего боеприпаса, что затрудняло ведение прицельного огня. Тем более не хватало трассирующего боеприпаса разных цветов, что плохо сказывалось на результатах ведения огня по одной цели из нескольких стволов.

Все эти недостатки, перемноженные один на другой, в итоге дали то неравенство шансов в морском бою, которое и привело к печальным итогам.

3.3. Общие выводы по соотношению сил

Для понимания ситуации вокруг Крыма в целом нелишним будет иметь в виду численность войск противника на полуострове и наших войск, нацеленных на него (включая 51-ю армию 4-го Украинского фронта с частями усиления, которая действовала со стороны Перекопа и Сиваша). Если в начале ноября численность сторон была примерно равна, то к началу декабря с учетом убытия 18-й армии и пополнений, полученных сторонами, противник имел почти полуторное превосходство.

Чуть лучше было соотношение в числе «штыков». У противника, как отмечалось выше, к концу октября в батальонах насчитывалось 29 730 человек. По нашим войскам есть данные по числу людей в стрелковых ротах 56-й армии (10 477 человек при общей численности 80 337 человек, то есть 13%). Полагая, что примерно тот же процент верен для меньших по численности 18-й и 51-й армии, и добавив 30% на батальонные подразделения для сопоставимости с противником, получим около 40 тысяч «штыков» на конец октября. Но и здесь нужно учесть, что 18-я армия почти целиком не участвовала в боях.

Соотношение сил в районе Керченского и Таманского полуостровов к началу операции

Часть сил СКФ Немецкий 5 АК Соотношение сил
Численность, чел. ок. 130 000 ок. 70 000 1,9:1
Танки и САУ (всего/боеготовых) 88/67 65/41 1,6:1 (по боеготовым)
Орудия 75-мм м и выше 1111 355 3,1:1
Минометы 81-мм и выше 1027 142 7,2:1
Итого орудия и минометы 2138 497 4,3:1
Реактивные установки 2312 0
Зенитные орудия 127 84 1,5:1
Зенитные автоматы 256 241 1,06:1

Нужно отметить существенные различия в применении зенитной артиллерии у нас и у противника. В отличие, скажем, от Новороссийской десантной операции наши зенитные орудия на этот раз использовались только против воздушных целей. Исключение составляли единичные стрельбы с минимальным расходом боеприпасов на подавление огневых точек. Лишь зенитные пулеметы ДШК широко использовались по наземным, а иногда и морским целям. Напротив, 88-мм немецкие орудия регулярно применялись, помимо основного назначения, для поражения живой силы, танков и огневых точек на поле боя, для контрбатарейной борьбы, при обстреле пристаней и переправы, по морским целям. Зенитные автоматы также активно использовались против наземных и надводных целей.

В целом силы, первоначально выделенные для освобождения Керченского полуострова, значительно превосходили силы противника. Главная проблема заключалась в том, что войска нужно было переправить и снабжать на другом берегу пролива. А достаточных сил и средств для этого не оказалось. Значительная часть перечисленного в таблице в операции вообще не участвовала. 18-я армия без одного корпуса вскоре убыла на Днепр. Таким образом, численность наших войск на плацдармах до конца операции уступала численности 5-го армейского корпуса. Хотя, вероятно, большую часть времени мы несколько превосходили противника по числу «штыков». По артиллерии постепенно удалось создать численное превосходство на основном плацдарме. Но характер местности (господствующие высоты в руках противника), недостатки нашей артиллерийской разведки и проблемы со снабжением боеприпасами сводили это преимущество на нет. Превосходство в танках при наличии мощной противотанковой обороны и при неблагоприятном рельефе местности также мало что давало.

Хотя авиация противника по численности многократно уступала нашим ВВС, ударные самолеты смогли сделать сопоставимое с нашей дневной ударной авиацией число вылетов в район операции. Нечеловеческую интенсивность действий немецкой авиации в Крыму отметили и англичане — видимо, по данным радиоперехватов в рамках «Ультры». Активность люфтваффе в Крыму не уступала по своим масштабам активности люфтваффе в Италии при меньшей в разы численности.

Большим преимуществом для авиации противника было наличие в Крыму хороших авиабаз с бетонными полосами. Правда, бетонное покрытие ближайшего к Керчи крупного аэродрома Багерово было взорвано в конце октября, во время чехарды с приказами о начале и отмене эвакуации. Часть аэродрома была распахана (существует снимок с нашего самолета, на котором хорошо видно, что летное поле «разрисовано» беспорядочными кривыми линиями-бороздами). Но наземные постройки, увы, взорвать не успели. Было ли бетонное покрытие восстановлено в ноябре—декабре, установить не удалось.

На море превосходство в прибрежных силах оказалось за противником, и это самым тяжелым образом сказалось на судьбе вспомогательного десанта. Если бы немцы не наделали ошибок в первые дни операции, Эльтигенский плацдарм имел бы совсем короткую историю. К счастью, география пролива не позволила немцам действовать на коммуникациях основного десанта так же свободно, как в южной части, поэтому относительная слабость Азовской флотилии не повлекла за собой фатальных последствий.

В то время уже существенную роль играли радиолокационные станции. И здесь превосходство, в том числе количественное, оставалось за противником. В Крыму 9-я зенитная дивизия имела 17 РЛС, в том числе 6 на побережье Керченского пролива (одна из них была уничтожена артогнем 5 декабря) и 3 в районе Феодосии. У флота были 9 РЛС обнаружения морских целей («зеетакт») и 2 — воздушных целей («флюм»). В том числе на Керченском полуострове три «зеетакт» (№ 9 на мысе Хрони, № 7 на мысе Такиль, № 5 на мысе Чауда) и 1 «флюм» — на мысе Киз-Аул. РЛС на мысе Такиль была выведена из строя своим расчетом 27 октября. В связи с приказом об эвакуации начался демонтаж станции, а после отмены приказа собрать ее уже не удалось. Неисправная станция была отправлена в Констанцу, взамен сняли РЛС на северной стороне Севастополя и 4—6 ноября перебросили на мыс Такиль. Вечером 7 ноября она начала работу. К этому времени была потеряна станция на мысе Хрони (6 ноября).

У нас на Таманском полуострове имелись две РЛС: в Фонталовской «Пегматит» № 14 (из Краснодарского корпусного района ПВО территории страны) при 229-й истребительной авиадивизии и флотская РЛС «Редут» № 40 в районе совхоза Бугас20. Можно учесть еще флотскую РЛС «Пегматит» № 46 в Анапе, радиус действия которой также захватывал район пролива, хотя она использовалась только в рамках ПВО Анапы. Обе флотские РЛС принадлежали 10-му отдельному батальону ВНОС Новороссийской базы (его 3-я станция, «Пегматит» № 65, находилась в Геленджике), но «Редут» № 40 был придан опергруппе ВВС ЧФ. С севера по Крыму работала РЛС «Пегматит» 8-й воздушной армии 4-го Украинского фронта.

Таким образом в районе Крыма мы имели 3—4 РЛС против минимум 28 немецких, в том числе в районе Керченского полуострова — 2—3 против 13. Поэтому противник получал в реальном времени гораздо больше информации об обстановке в воздухе и, в отличие от нас, имел от РЛС данные по обстановке на море.

Подводя итог, можно отметить следующее. Основным козырем командования СКФ было численное превосходство в артиллерии и авиации. Но по ряду причин в полной мере реализовать превосходство в артиллерии не удавалось. Поэтому большое число стволов не смогло компенсировать отсутствие реального превосходства в живой силе, невысокую боеспособность основной массы пехоты и недостатки в управлении войсками. Численный перевес в авиации отчасти нивелировался более интенсивным использованием ударной авиации противника и наличием у врага мощной зенитной артиллерии. К тому же плохие погодные условия уменьшали в целом влияние авиации на ход боевых действий. Превосходство противника на море создало непреодолимые трудности для Эльтигенской группы. Нехватка плавсредств затрудняла снабжение основной группировки на Еникальском плацдарме, не позволяла скопить достаточное количество сил и средств в нужные сроки. Реальное соотношение сил не позволило выйти на оперативный простор и решить задачи фронтовой операции.

Примечания

1. ЦАМО, ф. 288, оп. 9921, д. 48а, л. 36.

2. «Эффективность действий авиации по живой силе и техническим средствам борьбы». Сборник материалов по изучению опыта войны. Выпуск 10, январь — февраль 1944 г. М., 1944, с. 9.

3. События уточнены по другим документам, так как в отчете некоторые неприятные моменты опущены.

4. ОЦВМА, ф. 405, д. 34834, л. 3.

5. На нем были установлены (возможно, не сразу) 4 мотора «Форд-8», и часто в документах он назывался самоходным, иногда даже «Зибелем». Но упоминаний об использовании в ходе операции этого парома в самоходном варианте обнаружить не удалось. Случаи же его буксировки отмечены неоднократно.

6. Во многих документах называются 10-тонными. Предположительно, сначала они таковыми и считались, но по результатам испытаний вес принимаемых грузов был ограничен 8 тоннами.

7. «Отчет по уничтожению БДБ противника торпедными катерами 1-й бригады ТКА ЧФ на подступах к Эльтигену и в порту Камыш-Бурун за период с 30 ноября по 16 декабря 1943 г.» (ОЦВМА, ф. 173, д. 32727) называет эти проблемы: пулемет затрудняет наблюдение для командира катера; на ходу при сильном волнении развивается сильная качка катера, вследствие чего прицельная стрельба из пулемета вообще невозможна; на ходу вода попадает в носовую турель, откуда поступает в машинный отсек и заливает магнето моторов.

8. http://zhumal.lib.ru/k/kolesniko_wam/ozern.shtml

9. Однако командующий 17-й армией в уже упомянутом обзоре, написанном в 1948 в воркутинском лагере, отдавая должное боеспособности дивизии, комдива назвал малоэнергичным. Возможно, это результат личного конфликта. В других источниках жалоб на недостатки Гарайса встретить не удалось.

10. ЦАМО, ф. 288, оп. 9921, д. 14, л. 12.

11. Цифры частично расчетные. По данным обер-квартирмейстера 17-й армии, по состоянию на полдень 3 ноября немецкие сухопутные войска в Крыму имели: 28-см дальнобойных пушек K.5 на железнодорожных платформах — 2; 17-см пушек K.18 на мортирном лафете — 15; 15,5-см K.416(f) — 88; 15-см пушек K.18 — 12; 15,5-см тяжелых полевых гаубиц 414(f) — 12; 15-см тяжелых полевых гаубиц s.FH. 18 — 13; 15-см тяжелых пехотных орудий s.IG.33 — 4; 12,2-см пушек-гаубиц 388(r) — 16; 10,7-см пушек K.352(r) — 15; 10,5-см пушек K.335(h) — 19; тяжелых 10-см пушек K.18 — 35; тяжелых 10-см пушек K.35(t) — 12; легких полевых гаубиц le.FH.18 — 67; 7,62-см противотанковых пушек — 19; 7,5-см противотанковых пушек — 14; 7,5-см противотанковых пушек Pak97/38 — 11; 7,5-см легких пехотных орудий le.IG.18 — 33; 5-см противотанковых пушек Pak38 — 13. Кроме того, зенитные орудия: 8,8-см Flak36 — 16; 2-см счетверенных автоматов («фирлинг») — 2; 2-см автоматов Flak30/38 — 70. Минометы: 12-см Gr.W.42 — 12, 8-см Gr.W.34 — 169. Реактивные установки: 28/32-см Nb.W.41 — 4, 15-см Nb.W.41 — 11. Румынские войска: 15,2-см гаубиц (советские) — 2; 15-см гаубиц — 9; 10-см горных гаубиц — 10; 10-см гаубиц — 115; 7,62-см полевых пушек — 11; 7,5-см горных пушек — 50; 7,5-см пушек — 41; противотанковых пушек: тяжелых — 28, средних — 181, легких — 49; минометов: тяжелых — 76, средних — 144, легких — 326. Сюда нужно добавить небольшие потери в орудиях сухопутных войск 1—2 ноября. Кроме того, в списке отсутствуют одна 21-см мортира, три 20,3-см орудия, многочисленные зенитные автоматы румынских войск, немецкие противотанковые орудия калибром менее 5 см и немецкие 5-см минометы. Из соединений 5-го армейского корпуса есть данные по 98-й пд (на 9 ноября с потерями и поступлениями с 1 ноября), по румынским войскам (на 20 ноября, но изменения с 1 ноября по румынам были несущественные). По группе Кригера (без артиллерии РГК) есть только число тяжелых и средних противотанковых орудий. Группа имела также неизвестное (очень небольшое) число легких полевых орудий и минометов. По артиллерии РГК есть достаточно точные побатарейные данные. Флот: по береговой артиллерии есть побатарейные данные, по зенитным автоматам — только ориентировочные прикидки люфтваффе: есть данные по числу батарей 9-й зенад. Число орудий в них принято штатное. В основном, батареи были укомплектованы по штату, ряд 20-мм батарей имели по 15 автоматов вместо 12. Два зенитных дивизиона сухопутных войск учтены в составе 9-й зенад, которой они были подчинены оперативно.

12. Дислокацию батарей 613-го дивизиона береговой обороны см. на схеме 5.

13. По штату 42 Go-145 (два самолета в штабном звене и две эскадрильи по 20 самолетов). Ближайшие даты, на которые известен фактический состав, — 10 октября 1943 года (35 Go-145, в том числе 28 в строю) и 20 января 1944 года (1 FW 58 — в строю и 30 Go-145, в том числе 25 в строю).

14. По всем известным справочным данным, его должность с октября 1943 года называлась «начальник морской обороны Восточного Крыма». Но в документах он вплоть до роспуска этой структуры в феврале 1944 года продолжал именоваться НМО Кавказа.

15. В справочной литературе указывается мореходность до 7 баллов, но фактически при таком волнении использовать оружие было уже невозможно.

16. На R165 в конце апреля пушка вышла из строя, и ее заменили трофейным «бофорсом» — вне всяких сомнений, нашим автоматом 70-К. Это было достаточно надежное оружие, но на R165 давало большое число задержек. Очевидно, немцы не учитывали некоторых особенностей его эксплуатации. Остался ли этот автомат к ноябрю 1943 года, установить не удалось. В любом случае, в боях в проливе R165 не участвовал.

17. ОЦВМА, ф. 142, д. 23016, л. 6—9.

18. Слово «эрликон» и нами, и немцами устно и в документах часто использовалось в качестве нарицательного названия для любых 20-мм зенитных автоматов. Возможно, в действительности это были Flak30 или, например, Flak38. Это замечание относится и к последующим упоминаниям «эрликонов» в данной книге.

19. В ночи на 6-е и на 11 декабря торпедные катера ходили к мысу Утриш, но оба раза погода вынуждала их вернуться досрочно.

20. «Редут» и «Пегматит» — соответственно, мобильный и стационарный (быстроразборный) варианты станции, принятой на вооружение под обозначением «РУС-2». Часто в документах различий между этими вариантами не делали. Одну и ту же станцию могли назвать и «Редутом», и «Пегматитом», и просто «РУС-2».

 
 
Яндекс.Метрика © 2019 «Крымовед — путеводитель по Крыму». Главная О проекте Карта сайта Обратная связь