Столица: Симферополь
Крупнейшие города: Севастополь, Симферополь, Керчь, Евпатория, Ялта
Территория: 26,2 тыс. км2
Население: 1 977 000 (2005)
Крымовед
Путеводитель по Крыму
История Крыма
Въезд и транспорт
Курортные регионы
Пляжи Крыма
Аквапарки
Достопримечательности
Крым среди чудес Украины
Крымская кухня
Виноделие Крыма
Крым запечатлённый...
Вебкамеры и панорамы Карты и схемы Библиотека Ссылки
Группа ВКонтакте:

Интересные факты о Крыме:

Исследователи считают, что Одиссей во время своего путешествия столкнулся с великанами-людоедами, в Балаклавской бухте. Древние греки называли ее гаванью предзнаменований — «сюмболон лимпе».

Главная страница » Библиотека » «Греки Балаклавы и Севастополя»

Ар.А. Улунян. 26 сентября 1854 г. (Греческие защитники Балаклавы в британской мемуаристике)1

Британская историография Крымской войны (1853—1856) имеет давнюю традицию, а само направление исследований, посвященных изучению участия Англии в этой военной кампании и в целом международным отношениям накануне и в годы «Русской войны», как она нередко называется, продолжает оставаться одним из наиболее актуальных. Примечательным в данном контексте является и то, что появление отдельных работ по данной теме сопровождается оживленной дискуссией, как в научных английских изданиях, так и СМИ.

Публикация осенью 2010 г. 608-страничного исследования профессора колледжа Бёрбек (Birkbeck College) Лондонского университета, специалиста по российской истории Орландо Файджиза (Orlando Figes) под названием «Крым: последний крестовый поход»2 привлекала внимание. Она обсуждалась в исключительно жесткой тональности историками (часть из которых вообще категорически заявила об отказе от написания рецензий на работу) и публицистами, а в отношении самого автора, ввиду его активной деятельности, направленной на популяризацию своего труда с использованием неприемлемых для научной дискуссии методов, предпринимались попытки судебного преследования3. Вопреки распространенному и утвердившемуся в мировой научной традиции взгляду на Крымскую войну («Восточную войну» в русскоязычной версии, принятой и О. Файджизом, отказавшимся от использования британского термина «Русская война»), автор характеризует ее как религиозную войну между французским католицизмом и русским православием4.

Исследования Крымской войны приобрели в Великобритании организационную форму в виде существующего с 1983 г. «Общества по изучению Крымской войны» (Crimean War Research Society (CWRS), издающего собственное научное периодическое издание (журнал «The War Correspondent») и имеющего собственный интернет-ресурс (http://cwrs.russianwar.co.uk/). Значимость событий этой войны не только как части британской политической и военной истории, но и семейной, имеющей отношение к сохраняющей популярность в части британского общества генеалогии, нашла свое отражение в существовании постоянно действующего специального электронного ресурса «Форума Крымской войны» (Crimean War Forum — http://genforum.genealogy.com/crimeanwar/), на котором его участники достаточно часто обращаются к семейной истории, так или иначе связанной с «Русской войной».

В определенной степени это является продолжением складывавшегося еще в период боевых действий, а также после окончания войны особого направления британской историографии, посвященной событиям 1853—1856 гг., и принявшей форму мемуаристики. Ее характерными особенностями стали широкий социально-профессиональный спектр авторов и различный по своему масштабу пространственно-хронологический контент оставленных ими публикаций. Доминирование материалов военно-политического, этнографического и социально-бытового характера в воспоминаниях известных британских политиков, высших военных чинов, а также рядовых очевидцев и участников Крымской войны позволяют обратиться и к сюжетам, касающимся участия в вооруженной борьбе представителей конкретных этнических групп, проживавших на территории Крыма, ставшего одним из театров боевых действий. К их числу относились греки Крыма, во многом находившиеся под влиянием событий на Балканах и в самой Греции, в течение короткого времени фактически участвовавшей на начальном периоде войны против Османской империи и стремившейся освободить Эпир, Македонию и Фессалию, но, в конечном счете, вынужденной отказаться от этого под нажимом Британии, Франции, а затем и Австрии.

Описание так называемого греческого следа в событиях Крымской войны именно в контексте участия местных греков в боевых действиях в составе русской армии против сил союзников имело иногда исключительно драматичный характер, что, например, нашло свое место в воспоминаниях — Джеймса Генри Скинии (James Henry Skene) (1812—1886), выходца из известной шотландской семьи, британского путешественника и дипломата — генерального консула в Алеппо (1855—1877) и автора ряда работ по этно-конфессиональным проблемам Балканского полуострова, Османской империи5. Уже описывая события зимы 1855 г., он сообщал о некоем морском офицере, командовавшем подразделением, состоявшим из матросов, греческих добровольцев и четырех батальонов солдат6. Среди трагических моментов войны, очевидцем которых он был, Скинии отмечал в своих воспоминаниях и такой: «Капитан Браун... был застрелен командиром греческих добровольцев, которого тут же закололи бойцы подразделения английских фузилёров»7. Событие, лишь упоминавшееся Скинии, в действительности расценивалось российскими современниками как одно из значимых, вошедших в историю под названием «дело Камчатки», в котором себя и проявил капитан-лейтенант Л.И. Будищев8.

Широкое участие греков Крыма в боевых действиях в составе русской армии способствовало распространению слухов о греческом происхождении русских офицеров, известных среди союзников своим мужеством и удачливостью при проведении боевых операций. Так, в частности, в воспоминаниях Дж. Скинии приводится британская версия происхождения и продвижения по службе командира «пароходофрегата» «Владимир» Григория Ивановича Букатова. Это нашло свое отражение в утверждении о том, что Букатов был греком по фамилии Вукатос (Vukatos), которая была, затем русифицирована в форме Букатов (Boukatof), а сам капитан был назначен командиром «Владимира» за мужество, проявленное в предыдущих сражениях. Тактика командира фрегата, как она описывалась Дж. Скинии, заключалась, помимо прочего, в маскировке корабля под гражданское судно, плавающее под австрийским флагом и носящее название «Arciduca Giovanni». В соответствии с этой версией Букатов останавливал все корабли в Босфоре, проверял их документы, а в случае, если они везли провизию и уголь союзным войскам, то перехватывал их и препровождал а Севастополь. С началом блокады города флотами союзников антирусской коалиции, он смог прорваться, встав на рейд в Карантинной бухте, и ударить по противнику»9.

Особое место в «греческой теме» занимает Балаклавский греческий пехотный батальон, и, прежде всего, одно из его подразделений во главе с полковником Матвеем Афанасьевичем Манто (Мантосом)10, активно действовавшего при обороне Балаклавы. Боевые действия осенью 1854 г. развивались в Крыму явно не в пользу русской армии, и после сражения на р. Альма 8 (20) сентября 1854 г. с войсками Великобритании, Франции и Османской империи, части русской армии были вынуждены отступить в район Севастополя, что давало возможность продвижения сил союзников в сторону другого, важного со стратегической точки зрения, военно-морского пункта — Балаклавы. Замысел британского командующего генерала Фицроя Раглана заключался в том, чтобы захватить город с суши, так как по его данным, он фактически не был подготовлен к обороне.

Ночью 13 (25) — 14 (26) сентября 1854 г. передовые британские отряды подошли к Балаклаве, но были неожиданно для них и вопреки имевшимся сведениям об отсутствии каких-либо препятствий, обстреляны утром 26 сентября со стороны старой генуэзской крепости из стрелкового оружия и мортир. Эти действия были предприняты укрывшейся в развалинах ротой Балаклавского греческого пехотного батальона под командованием его командира полковника Манто, в распоряжении которого находилось всего около 130 бойцов. Две другие роты этого батальона в это время дислоцировались в Одессе.

В соответствии со сложившейся в российской историографии традицией доминирующей версией событий стал нарратив: ожесточенное сопротивление защитников Балаклавы заставило британское командование изменить свой первоначальный план и прибегнуть к помощи вошедших в бухту кораблей, а перекрестный огонь сухопутных британских подразделений и судовых орудий привел к гибели, как наступавших с суши английских солдат, так и членов экипажей британских военных судов. В российской версии изложения канвы событий подразделение Манто сдерживало наступление превосходящих сил британцев силой в один корпус на протяжении более шести часов, но, в конечном счете, было вынуждено прекратить огонь из-за отсутствия боеприпасов. Часть военнослужащих роты во главе с раненым полковником Манто и командиром роты капитаном Степаном (Стефаном) Михайловичем Стамати оказались в плену, а другая их группа смогла уйти в горы.

Как попытка обороны Балаклавы 14 (26) сентября 1854 г., которая в конечном счете была захвачена союзными силами, так и другое событие — Балаклавское сражение 13 (25) октября 1854 г., в ходе которого 93-ий шотландский пехотный полк, выстроившись в шеренгу по два на широком фронте, противостоял в виде цепи наступлению русской кавалерии, вошли, в историю и оценивались участниками, а также очевидцами по-разному. Балаклавское сражение оказалось увековечено в британской языковой традиции в виде выражения, приобретшем нарицательное значение. Построение 93-го полка, получившее условное название «тонкая красная полоса» (изначально дословно у автора этого определения британского корреспондента газеты «The Times» Уильяма Говарда Рассела (William Howard Russell, 1820—1907) это звучало как «thin red streak tipped with a line of steel»11, позже в английском языке использовалось уже модернизированное выражение «thin red line») по цвету мундиров британских военнослужащих, обрело форму политического термина, служащего для обозначения стойкости. Более того, это выражение стало использоваться и в англоязычной традиции США, применительно к полицейским силам12. Однако однозначная оценка Балаклавского сражения в британской мемуаристике резко контрастировала с описанием действий отряда полковника Манто накануне взятия Балаклавы.

Официальная российская версия событий 26 сентября 1854 г. была дана в изданной уже после войны в 1863 г. под редакцией Э.И. Тотлебена первой части «Описание обороны г. Севастополя». Сам Тотлебен руководил фортификационными работами по обороне Крыма, которые он планировал начать еще до высадки войск англо-франко-турецкой коалиции, но был вынужден заняться этим уже в момент боевых операций из-за отказа главнокомандующего русскими силами в Крыму генерала А.С. Меньшикова разрешить фортификационную подготовку заранее.

Описание происходившего делалось в упомянутом издании в следующем виде: «...Между тем французская армия в ночь с 13 (25) на 14 (26) сентября бивуакировала у хутора Мекензи, английская же продолжала движение в течении целой ночи и только по прибытии к Черной речке остановилась на бивуаках. Утром французы, поднявшись с бивуаков, двинулись к Черной речке, перешли ее в брод, а через водопровод — по мостам, построенным инженерами, и расположились бивуакировать на Федюхиных горах; английская же армия двинулась к Балаклаве. Балаклава, картинно расположенная у подошвы высоких и скалистых гор, окаймляющих небольшую гавань, могла быть защищаема со стороны Черной речки только линиею укреплений, возведенных в некотором расстоянии от бухты. Когда этим городом владели генуэзцы, он был укреплен, и остатки построенных ими укреплений видны еще по настоящее время. На возвышенной горе, по левую сторону рейда, до сих пор виднеются еще обломки башен и стен когда-то обширного замка. Не считавшаяся нашим военным портом, Балаклава в новейшее время не укреплялась и при высадке неприятеля в Крым вовсе не имела укреплений. В то время как англичане подходили к Балаклаве, в древних развалинах замка засели командир Балаклавского греческого пехотного батальона, полковник Манто, с одной ротой своего батальона, в числе 80-ти человек строевых и 30-ти отставных солдат. При них были 4 медные 1/2 пудовые мор-тирки, под командою поручика Маркова. Неприятельский авангард, заняв деревню Кадыкой и подойдя к Балаклаве, неожиданно был встречен огнем греческих стрелков и гранатами мортирной батарейки. Через час англичане построились в боевой порядок, и, выдвинув свою артиллерию, открыли по городу сильную канонаду. В то же время до 20-ти неприятельских судов приблизились к берегу и начали стрелять по древним развалинам. Но, несмотря на то, командовавший батареею поручик Марков продолжал пальбу из мортир и прекратил огонь тогда только, когда у него не осталось уже ни одного заряда. Видя, наконец, что батарея прекратила огонь, неприятель бросился в город и с криком "ура", в 2 1/2 часа пополудни, водрузил на нем свое знамя. Из ничтожного гарнизона, сопротивлявшегося до последней возможности неприятельской армии, были взяты в плен: раненый полковник Манто, 6 офицеров и до 60-ти израненных солдат. Одному офицеру и двум солдатам удалось спастись от плена. Командовавший ротою капитан Стамати на вопрос союзных генералов: неужели он надеялся с горстью своих солдат остановить целую армию, отвечал: "безусловною сдачею я навлек бы на себя и гнев моего начальства и ваше презрение, теперь же совесть моя спокойна, потому что я исполнил мой долг". Вслед за поднятием неприятельского флага в замке, в бухту вошел тотчас же маленький пароход быстро облетел оба ее берега, промерил дно, снова ушел в море и привел за собою в бухту эскадру»13.

Столь однозначно представленная российской стороной официальная версия событий совершенно по-иному оценивалась одним из очевидцев многих эпизодов Крымской войны, уже упоминавшимся Уильямом Говардом Расселом, ирландецем по происхождению, популярным корреспондентом британской газеты «The Times», освещавшим практически на протяжении двух лет боевые действия в Крыму. Серьезным новшеством в его работе стало использование телеграфа для передачи срочных сообщений в редакцию газеты в виде так называемых писем (фактически их можно было бы назвать «письма с фронта»), что позволяло знакомить британскую общественность с ситуацией с минимальным опозданием.

Являясь автором известного, вошедшего в историю, выражения «тонкая красная линия», Рассел достаточно подробно описывал быт британских военнослужащих и боевые действия. За свои, порой нелицеприятные для командования британских войск, в частности лорда Раглана, сообщения о происходящих в войсках и тылу дезорганизации и слабых навыках высшего командного состава, а также стремление получить объективную информацию, репортер «The Times» стал для британского командования исключительно неудобным свидетелем. В декабре 1855 г. он был вынужден покинуть Крым.

Популярность Рассела была столь велика, что весной 1857 г., уже после окончания войны, он прочитал в Лондоне о ней несколько лекций, собиравших столь большое количество слушателей14, что ввиду общественного интереса, проявленного к событиям Крымской войны, серия его репортажей была позже в 1858 г. опубликована в виде отдельной книги «Британская экспедиция в Крым», которая многократно переиздавалась15.

В предисловии к ней он писал о том, что его «искренним желанием было рассказать правду так, как я ее узнал»16.

События 26 сентября 1854 г. и, в частности, действия отряда под руководством полковника Манто (без упоминания его по имени) описывались Расселом так: «На юго-западной окраине бедной деревушки, которая боролась за свое существование между предгорьями скалистых холмов и кромкой суши около моря, находятся многочисленные руины генуэзской крепости, построенной на высоте 200 футов (около 60 метров. — Ар.У.) над уровнем моря... Штаб первым подошел к городу и продолжил движение с тем, чтобы войти в него, когда, к их (служащих штаба. —Ар.У.) удивлению, со стороны старого форта сверху появились один за другим четыре облачка дыма и вниз упало четыре снаряда поблизости от них. Но к этому времени были слышны орудия «Агамемнона»17, стоявшего за скалой. Пехотинцы и бойцы дивизии легкой пехоты (Light Division) открыли огонь, и форт выбросил белый флаг. В распоряжении командира было только 60 человек, и все они были пленены. Будучи спрошен о том, почему он стрелял с позиций, которые, как он должен был знать, являются уязвимыми, он ответил, что действовал подобным образом, так как мог быть обвинен (в сдаче позиций без сопротивления. —Ар.У.), и считал для себя обязательным вести огонь до тех пор, пока не придется сдаться»18.

Примечательным в данной связи было отсутствие в этом материале Рассела упоминания об этническом составе защитников и имени полковника М.А. Манто, в частности. Судя по всему, на момент написания этой заметки, Расселу данный факт казался не столь важным. Однако уже в октябре 1854 г. он обращал внимание на позицию греческого населения и его возможные действия против иностранных оккупационных сил, когда описывал предпринятые британцами меры с целью не допустить потери Балаклавы: «Существуют слухи о том, что русские нападут на Балаклаву, в то время как греки окажут им помощь и подожгут город. Информация об этом была столь убедительна, что власти прибегли к чрезвычайным мерам, приказав грекам, мужчинам, женщинам и детям покинуть город, и приказ был неукоснительно выполнен к вечеру. Исключение было сделано для татарских семей, всем им было разрешено остаться. Утешением для греков во время их бегства было большое количество наворованного в виде одежды, которую им оставили для стирки»19.

Уже спустя 10 лет после событий под Балаклавой Рассел вернулся к этой теме, опубликовав в сентябре 1864 г. серию статей в «The Times». Они представляли, по сути, развернутую критическую рецензию на франкоязычную версию объемного труда под редакцией Э.И. Тотлебена «Оборона Севастополя», изданную в 1863 г.20 В 1865 г. рецензии Рассела были опубликованы в Нью-Йорке в виде отдельной книги под названием «История обороны Севастополя генерала Тотлебена, 1854—1855: рецензия»21. Изложенное в ней опровержение официальной российской версии событий 26 сентября 1854 г. под Балаклавой, содержавшейся в изданной под редакцией Тотлебена книге, являлось материалом, опубликованным Расселом 8 сентября 1864 г. в виде статьи на 8-й странице британской газеты «The Times».

Журналист в резкой и ироничной форме отмечал: «Балаклава была перед нами. В своей оценке защиты старой генуэзской крепости русский генерал (главнокомандующий сухопутными и морскими силами в Крыму князь А.С. Меньшиков. —Ар.У.) был дезориентирован греческими героями гарнизона. В их возбужденном воображении, как им казалось, на них напало двадцать солдат неприятеля и что они оказали самое отчаянное сопротивление всему британскому флоту и армии. В крепости было 110 военнослужащих греческого батальона, которыми командовали Макаров и Манто, слабо отстреливались из своих маленьких мортир, которые с трудом стреляли. Тем не менее, Тотлебен говорит, что когда они [гарнизон] сдались, там было только шесть офицеров и шестьдесят солдат, все израненные! Те, кто был там, видели совершенно иную картину, и бедный полковник Манто был бы едва удивлен больше, чем его товарищи, обнаружив свое имя увековеченным на страницах [книги] Тотлебена в виде обливающегося кровью героя»22.

Картина происходившего утром 26 сентября 1854 г. около развалин генуэзской крепости и, в частности, действий укрывшегося в ней отряда, представлялась как малозначительный эпизод в воспоминаниях генерала сэра Эдварда Брюса Хэмли (Edward Bruce Hamley) (1824—1893), который был участником и очевидцем событий, и даже более того, регулярно присылал свои заметки о Крымской войне в эдинбургский «Blackwood's Edinburgh Magazine». Являясь потомственным военным, сыном прославленного вице-адмирала Уильяма Хэмли — участника войн против Наполеона, и занимая в 1859—1866 гг. место профессора в Королевской Военной академии в Сандхёрсте, куда он был назначен начальником в 1870 г., Э.Б. Хэмли принадлежал к военной элите британской империи.

Его интерпретация событий, изложенная в воспоминаниях «История севастопольской кампании» и «Война в Крыму» опубликованных соответственно в 1855 г. и 1891 г. (последняя книга выдержала до 1910 г. 10 изданий)23, сводится к утверждению о незначительности для наступавших франко-британских сил оказанного отрядом Манто сопротивления и к критике официальной российской версии: «Гвардия продвигалась к деревне в устье ущелья, внизу которого виделась вода, похожее на маленькое озеро, расположенное около оконечности в виде высокого холма, увенчанного длинной стеной с башнями, выглядевшего как большая крепость. С моря постоянно слышались залпы корабельных орудий. Наши орудия вели огонь с высоты слева и от стен, куда попадали снаряды, поднималась пыль, в то время как гарнизон [крепости], вместо того, чтобы отвечать огнем, быстро продвигался по краю стены в направлении моря, находясь, вероятно, в панике. Подразделение стрелков, двигаясь к возвышенности, достигло вершины и преследовало гарнизон по стенам, выкинутый белый флаг свидетельствовал о том, что Балаклава сдалась, к счастью без всякого кровопролития...»24

В 1891 г., уже после появления книге об обороне Севастополя под редакцией Э.И. Тотлебена, к описанию событий Хэмли добавился и саркастический комментарий автора: «В глубине хорошо ухоженного сада было видно озеро, расположенное между двумя скалами, увенчанными стенами и башнями. Оттуда теперь в нашу сторону летели снаряды на такой высоте, которая свидетельствовала о том, что это стреляет мортира. В то же время, несколько взводов наших стрелков, быстро двигаясь вдоль холмов слева от озера, вскарабкались на стены, вдоль которых, как было видно, быстро двигался гарнизон, оттуда он и подал знак, что сдается. Вслед за этим, неожиданно появилось небольшое английское судно внизу, подтвердив, что бухта наша и связь с флотом восстановлена. Из-за этого гарнизон (состоявшего из местной милиции) сделал только четыре выстрела, и их командир, оправдывая себя за провоцирование нападения на него его же стрельбой, заявил, что он полагал, что был вынужден это сделать до того, как получит приказ о сдаче. Никто не был ранен с обеих сторон. Однако в официальном повествовании Тотлебена содержится следующее: "Противник открыл по Балаклаве плотный огонь. К берегу приблизились двадцать кораблей и обстреляли старые развалины. Однако мортиры прекратили огонь только после того, как у них закончились боевые припасы. Этот небольшой гарнизон защищался до последнего. Остался только полковник Минто [Манто], шесть офицеров и шестьдесят солдат, всех многократно раненных". Таким образом, все, что касается "оставшихся", в конечном счете, относится к области фантастики»25.

О незначительности оказанного отрядом М.А. Манто сопротивления для сил союзников писал и майор шотландской бригады, а затем генерал-адъютант Шотландской дивизии (Highland division) Энтони Конингэм Стерлинг (Anthony Coningham Sterling) (1805—1871)26. Он, в частности, отмечал в одном из писем, опубликованном в 1857 г. вместе с другими, отправлявшимися им из Крыма, как о малозначительном эпизоде войны, что и нашло свое отражение в короткой фразе: «во вторник, 26-го [сентября], войска продвинулись и без трудностей взяли Балаклаву»27.

Аналогичную оценку действиям гарнизона под командованием Манто дал в своих воспоминаниях генерал-майор Джордж Белл (George Bell) (1794—1877). В звании подполковника он участвовал в наиболее известных боевых событиях в Крыму, среди которых были сражения на Альме, Инкермане и осада Севастополя. Будучи достаточно критически настроенным в отношении организации тыловой службы британских экспедиционных сил и особенно слабого санитарно-медицинского обеспечения, он опубликовал в газете «The Times» (12.12.1854) заметку, содержавшую описание обстановки хаоса, очевидцем которого был сам. Более того, Белл призвал к оказанию общественной помощи в лечении раненных в боевых действиях непосредственно в Крыму. Этим он навлек на себя недовольство британского политического и военного истеблишмента. Его свидетельство о происходившем под Балаклавой в ночь с 25 на 26 сентября 1854 г. оказалось достаточно кратким: «Было 25 [сентября]. Старая крепость над Балаклавой предприняла слабую попытку обороняться, и незамедлительно бухта была занята нашими боевыми кораблями...»28

Помимо противоречивости представленной в британской мемуаристке картины происходившего 26 сентября 1854 г. под Балаклавой существует еще один факт — до сих не выяснена личность автора опубликованной в 1855 г. в американском г. Бостон более чем 400-страничной книги под названием «Европейские державы и падение Севастополя»29, которая претендовала на объединение жанра воспоминаний с историческим исследованием. Читателям автор представился как «британский офицер» (British Officer), а под предисловием поставлены лишь три инициала H.F.G. В этом объемном труде, носившем характер достаточно искусной историко-политической компиляции с описанием событий первой половины XIX в., о себе автор сообщил лишь, что воевал в период Пиренейской войны (1808—1814 гг.) под командованием герцога Веллингтона.

По ряду косвенных признаков можно предполагать о том, что под псевдонимом «британский офицер» и инициалами H.F.G. скрывался известный и прославленный британский военачальник фельдмаршал сэр Хью Гофф (Hugh Gough) (1779—1869), баронет Гоф Сайнонский и Дранганский, барон Гоф Чин-Канг-Фу в Китае и Махараджпурский и Сутледж в Индии, 1-й виконт Гоф Гуджаратский в Пенджабе и городе Лимерик. Причиной появление среди инициал буквы F. могли стать исключительно личные соображения автора книги, который, если им действительно являлся сэр Хью Гофф, старался не только затруднить выяснение личности автора, но и стремился подчеркнуть свою принадлежность к старинному англо-ирландскому роду в графстве Лимерик, одним из известнейших представителей которого был дальний родственник военачальника Фрэнсис Гофф (Francis Gough) — архиепископ графства Лимерика в XVII в. Не исключено, что Х. Гофф являлся и автором другой книги — «Наполеон Третий. Обзор жизни, личности и политики», изданной в Англии в 1857 г. также под псевдонимом «британский офицер»30.

В том случае если фельдмаршал был автором издания «Европейские державы и падение Севастополя», то считать его очевидцем событий около Балаклавы 26 сентября 1854 г. нельзя, так как Х. Гофф, имевший в то время звание полковника, оказался в Крыму лишь в 1856 г. Однако ввиду недостаточности на данный момент аргументов в пользу версии об авторстве «Европейских держав» и в случае, если «британский офицер» был действительно свидетелем событий 26 сентября, то в его повествовании сопротивление гарнизона под командованием Манто не отмечено как важное событие, что нашло свое выражение в одной лишь фразе о том, что «противник не приложил никаких сил для того, чтобы удержать Балаклаву. После нескольких выстрелов небольшой гарнизон сдался...»31

Особое место среди британских мемуаристов занимает фигура вице-адмирала сэра Эдолфуса Слейда (Adolphus Slade) (1804—1877), потомственного военного, сына генерала Джона Слейда. На протяжении 1849—1866 гг. он занимал должность советника по военно-морским делам при правительстве Османской империи и получил звание адмирала флота Османской империи, на службе которой и встретил Крымскую войну. Среди книг А. Слейда о Востоке32, одна была посвящена участию Турции в Крымской кампании33. Он издал ее в 1867 г., находясь в отставке в звании контр-адмирала. Примечательным в этой связи было присвоение в 1873 г. Слейду звания вице-адмирала, несмотря на то, что он уже не служил во флоте, что свидетельствовало о признании его военно-политических заслуг в Британии.

События 26 сентября 1854 г., хотя и упоминаются в его воспоминания лишь одной строкой, тем не менее, интересны с точки зрения приводимых им данных. Он отмечал без уточнения деталей осады развалин генуэзской крепости под Балаклавой союзными войсками, что «...гарнизон из 140 человек, греков под командованием русского полковника, сдался после почетных нескольких выстрелов»34.

Примечательной особенностью описания в ряде мемуаров британских очевидцев и участников событий, связанных с действиями отряда Манто, было, с одной стороны, заключение о незначительности его сопротивления, а, с другой, об использовании серьезной огневой мощи против находившихся в развалинах генуэзской крепости защитников. Капитан Натаниэль Стивенс (Nathaniel Steevens), служивший в знаменитом 88-ом ирландском пехотном полку, известном еще как коннахтские рейнджеры и «собственность дьявола» ("the Devil's Own"), прозванном так за свое мужество, лично участвовал в событиях 26 сентября 1854 г. В своих воспоминаниях, изданных в 1878 г. и озаглавленных «Крымская война. Вместе с "коннахтскими рейнджерами" 1854—55—56»35, он не сообщает подробностей о составе оборонявшегося гарнизона и его командире.

В отличие от того, что писали некоторые другие участники и очевидцы событий, Стивенс обращал внимание на использование против укрепившегося в развалинах генуэзской крепости отряда британской пехоты и корабельной артиллерии британских судов. Это позволяет судить о серьезности оказанного сопротивления, хотя о действиях своего подразделения, находившегося поблизости от развалин генуэзской крепости, он сообщал как о незначительных: «26-го мы были под ружьем, как всегда, перед рассветом и около восьми утра мы начали двигаться в сторону Балаклавы, находившейся на расстоянии пяти миль. Как только мы добрались до деревни наша легкая пехота (skirmishers) открыла огонь. Оставив обоз на равнине, наше подразделение начало наступление, 1-я бригада заняла высоты справа, откуда открывался вид на гавань и город, наша 2-я бригада двигалась в направлении высот слева от нас, туда, где находились развалины генуэзского форта, удерживавшегося маленьким подразделением противника. Наш флот, а также наша артиллерия, открыли огонь по ним и они вскоре сдались. 77-й полк, расположенный от нас слева, находился близко к форту и их полковник (Игиртон) был направлен с тем, чтобы принять капитуляцию; лучшего типа британского офицера было трудно найти для этих целей, так как полковник И.[гиртон] был чрезвычайно высок и храбр. Мы не произвели даже выстрела, удобно расположившись на подступах к возвышенности. Над нами разорвалось несколько снарядов....»36

В опубликованных в 1855 г. по следам событий воспоминаниях лейтенанта Джорджа Шалдхэма Пиэрда (George Shuldham Peard), участвовавшего в сражении на Альме, под Балаклавой и Инкерманом, эпизод сопротивления отряда Манто нашел отражение, но без упоминания, как самого имени полковника, так этнической принадлежности бойцов его подразделения: «Лорд Раглан и его штаб были первыми, кто двигался в направлении города и они не ожидали какого-либо сопротивления до тех пор, пока не были удивлены тем, что по ним были выпущены один или два снаряда из старого генуэзского форта. Эти места казались ни чем иным как развалинами, но сейчас стало ясно, что небольшое подразделение русских было там вместе с их командиром, который собирался защищать это место. В ответ на их выстрелы начал обстрел «Агамемнон», который послал с грохотом несколько снарядов в руины, придав им полуразрушенный вид. Затем включились стрелковая часть, а также легкая пехота и открыли огонь на расстоянии семисот ярдов (около 640 метров. —Ар.У.), постепенно приближаясь к форту. Это заставило их выбросить белый флаг. Все они были пленены; командир, будучи спрошен, почему он открыл огонь из места, которые, как он должен был понимать, не сможет удержать, ответил, что он считал необходимым это делать до тех пор, пока не будет вынужден сдаться»37. В воспоминаниях Пиэрда ответ приписывается, судя по всему, полковнику Манто, а не капитану Стамати.

Очевидец событий Крымской войны британский путешественник и историк Александер Уильям Кинглейк (Alexander William Kinglake) (1809—1891), автор восьмитомного труда «Вторжение в Крым», выдержавшего несколько изданий, и ставшего для британской историографии классическим исследованием Крымской войны38, обращая внимание на этнический характер оборонявшихся 26 сентября 1854 г. в развалинах генуэзской крепости, рисовал картину, близкую той, которая содержалась в работе под редакцией Тотлебена и являвшейся официальной российской версией. В изложении Кинглейка события развивались следующим образом: «И вдруг, мортира, которая находилась в древнем замке, открыла огонь и в следующий момент снаряд упал в озеро. За этими снарядами последовали другие, которые упали на землю, не разорвавшись, близко к командующему. Лорд Раглан выглядел злым, предполагая на какой-то момент, как я считаю, что жители Кадыкоя, хотели обмануть его, когда говорили о том, что Балаклава не защищена. Он приказал, чтобы две соседние высоты были заняты легкой пехотой, а также частично и артиллерией на лошадиной тяге.

Офицер, который открыл огонь из замка по нашему штабу, был полковником Монто [Манто]. Под его командованием не было никаких других сил, кроме греков Балаклавы, которые были организованы в своего рода местную милицию. И перед тем как наша легкая пехота заняла два холма, он нашел способ продемонстрировать, что сдается. Когда уже после, будучи спрошен лордом Рагланом о том, почему он решил открыть огонь, не имея реальных средств для организации обороны, полковник Монто [Манто] ответил, что к нему никто не давал приказа. Он сказал, что если бы был бы приказ, он бы сдался сразу, однако, он считал, что до тех пор, пока ему не прикажут или если на него нападут, он обязан оказать сопротивление. Русские приписали полковнику Монто [Манто] одну из таких героических речей, которые люди привыкли придумывать в период войны, но я уверен, что вышесказанное является действительно относящимся к речи полковника, так как лорд Раглан именно так представил это мне буквально сразу же после услышанного. Лорд Раглан, как я помню, сказал: "Довольно часто возникают практические трудности с передачей приказов"»39. Примечательным в этой связи было приписывание слов капитана Стамати полковнику Манто, в то время как в российской официальной версии, изложенной в «Описание обороны г. Севастополя», именно капитан отвечал на вопросы англичан.

Действия воинского подразделения во главе с полковником Манто описывались и в воспоминаниях, изданных в 1895 г. генералом Дэниелом Лисонсом (Daniel Lysons) (1816—1898), который принимал участие в сражении на Альме, а позже, в октябре 1855 г. командовал Второй бригадой знаменитой дивизии легкой пехоты, как незначительный сюжет при захвате Балаклавы. Интерпретация событий была представлена Лисонсом в достаточно будничной и негероической форме и, более того, без всякой ссылки на греческих участников обороны: «За час до рассвета на следующее утро как обычно, мы были уже «под ружьем», а в 8 часов утра уже шли маршем. Около 11 часов мы спустились к очень симпатичной деревеньке и глубокому оврагу за грядой холмов, с выходом на море... Мы обнаружили в старинных руинах несколько русских, которые находились в выгодном месте, но начали действовать пушки, которые заставили их замолчать. Мы карабкались вверх по холмам с нашей стороны и начали стрелять с высот, другая бригада делала тоже самое со своей стороны. В это же время подоспели корабли, и Балаклава была нашей»40.

Примечательным фактом на фоне этого повествования можно считать описание тех же событий уже другим участником Крымской войны — генерал-лейтенантом Чарльзом Виндхэмом (Charles Ash Windham) (1810—1870), имевшим на момент происходивших событий звание полковника в должности заместителя начальника генерал-квартирмейстера 4-й дивизии под командованием генерал-лейтенанта Джорджа Каткарта (George Cathcart). Его дивизия принимала участие во взятии Балаклавы. В воспоминаниях Виндхэма, опубликованных через два года после книги Лисонса, в 1897 г. со вступительной статьей уже упоминавшегося выше Рассела, этот сюжет, хотя и без существенных деталей, был отмечен в следующем виде: «26 сентября. Под ружьем в пять утра... По обе стороны возвышались почти отвесные и очень высокие скалы, а налево от нас, просматривавшиеся из глубины, окруженные какими-то старыми развалинами генуэзских укрепления, одно из которых было превращено в маленькую батарею, обустроенную противником. Разумеется, ее было необходимо захватить, что и было сделано несколькими ротами легкой пехоты, поддержанной одним или двумя выстрелами со стороны флота. Гарнизон, состоявший из приблизительно ста человек, сдался и был пленен»41.

Проявившиеся особенности британского мемуарного нарратива событий 26 сентября 1854 г. порождают вопросы как относительно происходившего, так и о причинах, по которым представленная в официальной российской историографии версия, явно не соответствует свидетельствами британских участников и очевидцев событий. Прежде всего, следует изначально отказаться от упрощенного объяснения позиций британских мемуаристов исключительно их преднамеренным стремлением минимизировать значение оказанного отрядом Манто сопротивления. При всех нюансах трактовки, содержащейся в мемуарной британской литературе, никто из англичан не отвергает самого факта действий защитников развалин генуэзской крепости. Однако и что является очевидным, основной повествовательный мотив фокусируется на соотношении сил и средств отряда полковника Манто и союзных войск. Их несопоставимость с учетом важности Балаклавы для последних при реализации стратегического замысла, заключавшегося в овладении Севастополем, создала у мемуаристов представление о предпринятой отчаянной попытки обороны как о незначительном в контексте общей кампании факте.

В свою очередь, в российской официальной версии, изложенной в книге под редакцией Тотлебена, помимо героической мотивировки, содержался и военно-профессиональный аспект, частично объясняющий обращение к событиям 26 сентября 1854 г.: Балаклава не была сдана без боя, так как независимо от слабой степени подготовленности обороны, а точнее фактически ее отсутствия, было оказано сопротивление не просто частями русской армии, а греками — служащими в русской армии и выходцами из этого региона.

Различия нарратива, обнаруживаемые у британских мемуаристов, относятся главным образом к степени детализации несостоявшейся обороны Балаклавы, а именно: количеству и этническому составу бойцов отряда полковника Манто; авторству известного заявления о решимости сражаться с неприятелем, полученном либо от самого полковника, либо от капитана Стамати, и продолжительности сопротивления отряда. Последнее, имея в виду официальную версию, представляет особый интерес. Описание событий 26 сентября 1854 г. у ряда уже процитированных выше мемуаристов совпадает по нескольким важным для понимания происходившего моментам. Во-первых, практически все авторы воспоминаний отмечали использование не только сухопутных сил (артиллерии и пехоты), но и корабельных орудий для подавления огня находившегося в развалинах генуэзской крепости отряда. Сам по себе этот факт свидетельствует о достаточно активной обороне защитников, так как привлечение стольких сил и средств могло происходить только в случае создания угрозы серьезной задержки для продвижения сил союзников к Балаклаве. Во-вторых, на момент написания мемуаров многие из авторов продолжали оставаться в неведении относительно судьбы той части отряда Манто, которая избежала пленения и ушла из развалин.

Не менее важным с точки зрения объяснения различий нарратива британских мемуаристов, являвшихся очевидцами и участниками событий, было явное выдвижение на первый план знаковых или так называемых рубежных событий: сражения на Альме, под Балка-лавой, при Инкермане и взятие Севастополя. Они, как по масштабам боевых действий, задействованных сил и средств, людских потерь, а также достигнутых военных результатов были несопоставимы для британской стороны с тем, что произошло 26 сентября 1854 г. Именно это и определило британское видение действий отряда греков в развалинах генуэзской крепости на пути к Балаклаве.

Приложение

Копия дела штаба севастопольского гарнизона «О предоставлении к наградам воинских чинов за дело с 10 на 11 марта 1855 г. / за дело Камчатки»42

Исправляющему должность Коменданта Корабельной стороны Господину Генерал Лейтенанту и Кавалеру Хрулеву Начальника Греческих волонтеров
Князя Мурузи
Рапорт

«При вылазке с 10 на 11 сего марта вверенный мне батальон греческих волонтеров по назначению Вашего Превосходительства занимал левый фланг 3-го бастиона и должен выбить неприятеля из передовых его траншей. В следствии чего по получению приказания Контр-Адмирала Панфилова о наступлении, я выдвинув 25-ть человек волонтеров и 5-ть человек матросов под начальством командира 2-ой роты Дмитрия Фитаса в передовую цепь и одну роту под начальством капитана Тандалиди оставив в резерве, с остальною частью батальона, то есть с 3-мя ротами, в 2 с половиною часа пополуночи начал атаковать неприятеля. Тихое и удачное приближение наше к неприятельским траншеям способствовало успеху. Как результатом было: почти без выстрела, сильным напором, заняв неприятельскую траншею, мы заклепали две мортиры, находившиеся в траншее, взяли в плен полковника и 8-мь человек рядовых, и в должном порядке начали отступать с пальбой, отвечавши неприятелю, открывшему по нас сильный огонь из траншеи.

Кроме вышеуказанного трофея нашего неприятель оставил в траншее до ста тел; в вверенном мне баталионе на поле чести пало 8 человек и ранено 11: из числа оных один офицер убит, а командир 2-ой роты Дмитрий Фитас собственноручно заклепавший орудия, к сожалению, тяжело ранен.

О чем Вашему Превосходительству почтительнейше донести честь имею.

Князь Мурузи,
Марта 12 дня,
1855 года
г. Севастополь.

Российский Государственный Военно-исторический архив. Ф. 9196. Оп. 22/285. Д. 5, св. 3. Л. 204—205.

Примечания

1. Работа выполнена по Программе фундаментальных исследований секции истории ОИФН РАН «Нация и государство в мировой истории».

2. Figes O. Crimea: The Last Crusade. London, 2010

3. О полемике вокруг книги см. рецензии в: Crimea: The Last Crusade by Orlando Figes: review Was it a religious conflict or a strategic one, an old-fashioned campaign or a modern one? Noel Malcolm praises Orlando Figes's Crimea, a masterful untangling of a misunderstood war. By Noel Malcolm//The Telegraph, 3.10.2010; Macqueen A. Orlando Figes's study of the Crimean war is assured. But even he is unable to explain the purpose of the battle//The Observer, 10. 10. 2010; Crimea: The Last Crusade by Orlando Figes — review. Orlando Figes's history of the Crimean conflict is splendid. By David Hearst// The Guardian, 30.10. 2010.

4. Этот аспект особо подчеркивался в рецензии американо-британской писательницы, историка и биографа А. Формэн в: Crimea: the Last Crusade By Orlando Figes. Reviewed by Amanda Foreman // New Statesman, 28.10.2010.

5. Skene J.H. The three eras of Ottoman history, a political essay on the late reforms of Turkey, considered principally as affecting her position in the event of a war taking place. London, 1851; он же. Anadol: the Last Home of the Faithful. London, 1853; он же. The Frontier Lands of the Christian and the Turk, Comprising Travel in the Regions of the Lower Danube in 1850 and 1851. London, 1853.

6. Skene J.H. With lord Stratford in the Crimean war. London, 1883. P. 202.

7. Op. cit. P. 203.

8. Автор выражает искреннюю благодарность исследователю, потомку одного из греческих защитников Севастополя С. Пинчуку-Галани за ценную информацию об этом событии и выявленные данные о Л.И Будищеве. В частном письме автору данной статьи от 2.02.2013 г. С. Пинчук-Галани писал по поводу произошедшего: «"Морской офицер" — это капитан-лейтенант Л.И. Будищев, дело, описываемое Скинии — это "дело Камчатки", сражение у Камчатского люнета в ночь с 10—11 марта, греки — волонтеры из Легиона Императора Николая I. Сегодня мы можем более или менее достоверно определить, кто был тем самым "командиром греческих добровольцев", заколотом фузильерами. Всего в этом ночном сражении, кстати говоря, одном из самых крупных за время обороны Севастополя, погибло 8 греков. Среди них было три командира: капитан Дмитрий (Димитриос Фитас), уроженец Калаврии (Пороса), лейтенант штаба легиона Хараламбос Спилеопулос, фельдфебель пятой роты легиона Евстафиос Вандорос, который повел в бой остатки 5 роты. Фитас (Фита, в русской транслитерации) был, согласно рапорту, ранен пулей навылет и позже умер от ран. Соответственно, речь идет либо о Спилеопулосе, либо о Вандо-росе». — Письмо С. Пинчука-Галани Ар. Улуняну. 2.02.2013 г. (архив автора). С любезного разрешения С. Пинчука-Галани в виде приложения к данной статье публикуется обнаруженный им документ об описываемом Скинии событии.

9. Skene J.H. With lord Stratford in the Crimean war. P. 338, 339.

10. Подробнее об этой боевой части, истории её создания и деятельности в: Кибовский А.В. «Их форма, оружие и строевая подготовка были более чем удовлетворительны...» Балканские славяне на службе в русской армии и флоте. 1803—1859 гг. // Военно-исторический журнал. 2008, № 8; Кондараки В. Универсальное описание Крыма. В память столетия присоединения Крыма. СПб., 1875. Т. 4.; Сакович А. Обмундирование, вооружение и снаряжение Балаклавского греческого пехотного батальона в период Крымской войны. Опыт военно-исторической реконструкции // Military Крым. Военно-исторический журнал. 2012, № 4. Специальный выпуск; Αγγελίδης Σ., Αγγελίδης Ο. Η ιστορία του ελληνικού τάγματος πεζικού της Μπαλακλάβας της Κριμαίας 1774—1860. Με σύντομη ιστορία του ελληνισμού της Κριμαίας. Θεσσαλονίκη, 2004.

11. «Тонкая красная полоска, ощетинившаяся линией стали».

12. См. пресс-релиз выступления американского президента Б. Клинтона 12 мая 1999 г.: «Since 1994, the COPS program has funded 99,000 new police officers, over half already on the beat. Today I am pleased to announce the latest COPS grants — over $96 million for nearly 1,500 police officers in more than 500 communities. This will bring us to over 100,000 community police officers funded, ahead of schedule and under budget. And I thank you for all of your efforts in that regard. (Applause.) In making America's thin blue line thicker and stronger, our nation will be safer...» // The White House. Office of the Press Secretary. Remarks by the President at 21st Century Crime Bill Unveiling. The Rose Garden. May 12,1999. — http://clinton2.nara.gov/WH/New/html/19990512a.html

13. См. сообщения о лекциях: Mr. W. Russrell's Lectures // The Times, 12,15, 18.5.1857. P. 9.

14. Russell W.H. The British Expedition to the Crimea. London, 1858.

15. Цит. по изданию 1877 г. P. VI.

16. «Агамемнон» (HMS Agamemnon) 91-пушечный винтовой линейный корабль британского флота постройки 1852 г. входил в состав Средиземноморской эскадры, принимал активное участие в Крымской войне и, в частности, осаде Севастополя в октябре 1854 г.

17. Описание обороны г. Севастополя. Составлено под руководством генерал-адъютанта Тотлебена. СПб., 1863. Ч. I. С. 232, 233.

18. Russell W.H. The British Expedition. P. 137, 140.

19. Op. cit.. P. 142.

20. Défense de Sébastopol. Ouvrage rédigé sous la direction de Lieutenant-Général E de Todleben, Aide-de-Camp Général de S.M. L'Empereur. Tome I. Première Partie, Deuxième Partie. St Pétersbourg: Imprimerie N Thiebelin et Cie, 1863.

21. Russell W.H. General Todleben's History of the defence of Sebastopol, 1854—1855: a review. New York, 1865.

22. Russell W.H. General Todleben's History. P. 106.

23. Hamley E.B. The story of the campaign of Sebastopol. London, 1855; он же. The war in the Crimea. London, 1910.

24. Op. cit. P. 53.

25. Op. cit. P. 78, 79.

26. Подробнее его биография в: Stephen L. Dictionary of national biography. London,1885. V. 54. P. 192.

27. Sterling A.C. Letters from the Army in the Crimea, written during the years 1854, 1855, 1856 by a Staff Officer who was there. London, 1857. P. 92.

28. Bell G. Rough notes by an old soldier during fifty years' service. London, 1867. V. II. P. 191.

29. British Officer. The powers of Europe and fall of Sebastopol. Boston, 1855.

30. British Officer. Nepoleon The Third Review Of The Life, Character, And Policy. London, 1857.

31. British Officer. The powers of Europe. P. 339.

32. Slade A. Records of travels in Turkey, Greece &c. and of a cruise in the Black Sea with the Capitan Pasha, in the years 1829, 1830, and 1831. London, 1833. V. 1, 2; он же. Turkey, Greece and Malta. London, 1837. Последняя из книг была отмечена в популярном и влиятельном издании «The Literary Gazette and Journal of the Belles Letters, Arts, Sciences, &C» особо сразу же после выхода как образец военно-политического анализа и прогноза возможного развития событий в средиземноморском регионе: The Literary Gazette. P. 393—395.

33. Slade A. Turkey and the Crimean War: A Narrative of Historical Events. London, 1867.

34. Op. cit. P. 307.

35. Steevens N. The Crimean Campaign with «The Connaught Rangers» 1854—55—56. London, 1878.

36. Op. cit. P. 95, 96.

37. Peard G.S. Narrative Of A Campaign In The Crimea: Including An Account Of The Battles Of Alma, Balaklava, And Inkermann. London, 1855. P. 88, 89.

38. Kinglake A.W. The invasion of the Crimea: its origin, and an account of its progress down to the death of Lord Raglan Sixth Edition. V. IV. London, 1888. У. Черчилль высоко ценил труд Кинглейка и считал его образцом исторического повествования. Подробнее о деталях пребывания А. Кинглейка в Крыму см: De Gaury G. Travelling Gent: The Life of Alexander Kinglake (1809—1891). Travelling Gent: The Life of Alexander Kinglake (1809—1891). London, 1972. P. 107—120.

39. Kinglake A.W. Op. cit. P. 25, 26, 27.

40. Lysons D. The Crimean war from first to last. London, 1895. P. 111.

41. The Crimean Diary And Letters Of Lieut.-general Sir Charles Ash Windham, K.c.b., With Observations Upon His Services During The Indian Mutiny And An Introduction By Sir William Howard Russel The Whole Edited By Major Hugh Pearse East Surrey Regiment. London, 1897. P. 168.

42. Материал обнаружен С. Пинчуком-Галани и публикуется с его разрешения. Автор выражает исключительную признательность за предоставленную возможность поместить данный документ в виде приложения к своей статье.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
 
Яндекс.Метрика © 2021 «Крымовед — путеводитель по Крыму». Главная О проекте Карта сайта Обратная связь