Столица: Симферополь
Крупнейшие города: Севастополь, Симферополь, Керчь, Евпатория, Ялта
Территория: 26,2 тыс. км2
Население: 1 977 000 (2005)
Крымовед
Путеводитель по Крыму
Новости
История Крыма
Въезд и транспорт
Курортные регионы
Пляжи Крыма
Аквапарки
Достопримечательности
Крым среди чудес Украины
Крымская кухня
Виноделие Крыма
Крым запечатлённый...
Вебкамеры и панорамы Карты и схемы Библиотека Магазин Ссылки Статьи Гостевая книга
Группа ВКонтакте:

Интересные факты о Крыме:

В Форосском парке растет хорошо нам известное красное дерево. Древесина содержит синильную кислоту, яд, поэтому ствол нельзя трогать руками. Когда красное дерево используют для производства мебели, его предварительно высушивают, чтобы синильная кислота испарилась.

Главная страница » Библиотека » В.Е. Возгрин. «История крымских татар: очерки этнической истории коренного народа Крыма»

а) Классический и эллинский периоды

Первой великой европейской цивилизацией, с которой вошел в соприкосновение Крым, была древнегреческая. Выше говорилось, что полуостров, его население и природа стали известны грекам и другим народам Малой Азии довольно давно. Трудно сейчас сказать, когда на землю Тавриды впервые ступила нога греческого путешественника — рыбака, купца или воина. Но что касается первых греческих поселений, то они возникли здесь не ранее VIII в. до н. э. И ещё одно бесспорно — страсть к познанию и открытиям, владевшая этим энергичным народом не менее, чем дух предприимчивости, стала причиной появления греческих колоний в Крыму задолго до того «прорыва» Эллады в культуру Востока, который мы связываем с походами великого Александра.

Итак, это были мелкие поселения рыбаков и торговцев, приютившиеся на южной границе опасного мира неведомых племён кочевников-скотоводов, племён изменчивых и малонадёжных для прочного торгового партнёрства. Ситуация становится иной в VII в., когда крепнет и усиливается экономически держава скифов. Лишь теперь в стратегически и экономически важных пунктах, в устьях богатых ценной рыбой рек, в проливах и на лиманах на месте факторий возникают города с греческим населением. На берегу обширной бухты в 600 г. до н. э. милетцы основывают город, ныне именуемый Феодосией. Затем в самом узком месте Керченского пролива, позволяющем установить контроль за проходом судов в Меотиду, разрастается Пантикапей. Этот порт стал перевалочным пунктом для товаров, шедших через Азовское море из Скифии, с севера и северо-востока Крыма, а также с Урала, из Сибири и Средней Азии. Важную роль при выборе места для будущего Пантикапея сыграло наличие здесь гавани с вместительным и хорошо защищенным рейдом, а также пресноводных источников в самом городе и его окрестностях.

Не столь удобными были южные и юго-западные берега Крыма. Две наиболее привлекательные для стоянки бухты у южной оконечности полуострова, без сомнения, использовались с глубокой древности, но лишь в 422 г. до н. э. на берегу одной из них выходцами из Гераклеи был заложен город Херсонес. Отсюда, как и из соседнего Символона (совр. Балаклава), за море отправлялись продукты горного Крыма и рыба, вылавливавшаяся тут же, в бухте, на берегах которой был расположен этот город рыбаков и мореплавателей.

Образование греческих колоний в бассейнах Средиземного и Чёрного морей

И конечно, вдоль всей береговой полосы двух морей — от Азова до Тарханкута — рассыпалась цепь новых и старых мелких рыбопромышленных станций и торговых факторий, крупнейшей из которых была Керкинитида1, основанная греками лет за сто до Херсонеса (Драчук, Кутайсов, 1985. С. 82—83). Отсюда шел на юг и хлеб, главным образом в города, отправившие некогда своих посланцев в Крым, ведь анатолийское побережье, да и архипелаг никогда зерном особенно богаты не были.

Какими были взаимоотношения колонистов с местным крымским населением? Вначале межэтнические контакты были, как это случалось в других районах греческой экспансии, скорее всего, чисто экономическими и по-деловому сдержанными. Греки осваивали территорию, особенно не вникая в глубоко чуждую и непонятную им культуру и идеологию «варваров», которых они, естественно, опасались. Не исключено, что они эту культуру глубоко презирали, — Аристотель в IV в. лишь сформулировал распространённое у греков убеждение в том, что «варвары» — прирожденные рабы.

Пантикапей и окрестности

Однако потенциальные эти «рабы» многократно превосходили новопоселенцев численностью и военной мощью, и с этим приходилось считаться. Неясная угроза таилась в сердце «варварской» тьмы, в неизведанных глубинах полуострова, век за веком остававшегося для греков загадочным. Угроза эта заставляла их робко жаться к берегам родного Понта, не позволяла продвинуть ни один форпост вглубь Тавриды. Следы их не обнаружены там до сих пор, и вряд ли будут найдены в будущем.

Несколько иным было положение на берегах Керченского пролива, где греки встретили «варварское» население, обладавшее весьма высокой культурой даже по греческим меркам, ибо со 2-го тысячелетия до н. э. оно находилось под мощным культурным влиянием Востока, а Восток был далеко не чужд Греции. Племена эти были подвластны скифам, но, во-первых, скифы и сами были культурным народом, а во-вторых, не подавляли местную культуру.

Терракотовая статуэтка стоящих юноши и девушки. Пантикапей, IV в. до н. э. Эрмитаж

Поэтому неудивителен неравномерный характер греческого влияния на местное население в классический период — от почти незаметного культурного обмена на юге и юго-западе до интенсивного процесса аккультурации на берегах Керченского полуострова, в районе Боспора Киммерийского. Судя по некрополю Пантикапея, здесь возникает настоящий греческий город, достигший расцвета в конце VI — начале V в. до н. э. Соседний же Нимфей стал в V в. центром не только торговли, но и культуры: здесь чеканилось превосходное художественное серебро, расходившееся по всему Крыму и вообще по Скифии (Ростовцев, 1918. С. 174).

В самом городе жили вожди крымских племён, которые не могли не впитывать богатую греческую культуру — об этом говорят особенности их погребений в нимфейской некрополе. Греческие вазы и другие произведения искусства найдены, кстати, и в погребениях других древних городов и селений Крыма той эпохи. В наиболее крупных из них греки начинают с IV в. до н. э. записывать местные исторические предания и мифы (., 1918. С. 93), очевидно интересуясь и другими областями крымской культуры. Это было неизбежно: ведь здесь уже появляются свои учёные и писатели, риторы, поэты и философы. Однако и в этот период по-прежнему неоднозначной остается проблема этнического взаимопроникновения.

Известно, что греки конца III в. до н. э. обладали более широкими, чем ранее, взглядами на возможность контактов с чуждыми народностями. Именно в эту пору начинается первое оставившее след культурное движение с Востока на Запад. Это касается прежде всего заимствований религиозных ритуалов, суеверий и т. п., но также и научных, философских концепций, большей терпимости вообще. Современник Александра Македонского Исократ утверждал, что этноним «эллин» означает уже не столько принадлежность к грекам, сколько человека определенного культурного круга. И чистота расы играет здесь роль второстепенную: смешанные браки среди аристократов давно стали делом привычным.

Пример раннего смешения культур. Греческий флакон для благовоний (бальзамарий), найденный близ Керкинитиды. Из коллекции автора

Но именно в Тавриде процесс этот пока развивался слабо. И, очевидно, именно из-за греков. Тавры оставались в стороне от «цивилизующего» влияния эллинов. Причина здесь была в чрезвычайно замедленной социальной и имущественной дифференциации этих древних крымчан. В среде же греческих колонистов торговля давно уже выделила весьма зажиточные прослойки судовладельцев, купцов, землевладельцев, городских патрициев. То есть городскую элиту, наиболее склонную к культурному и этническому смешению. Однако речь могла идти о смешении со стратами, стоящими, по крайней мере, на экономически или социально равном уровне, а отнюдь не с небогатыми и малокультурными, с их точки зрения, таврскими пастухами, землепашцами или рыбаками.

Принцип эквивалента был не менее важен и в духовном обмене. Лишь на первый взгляд может показаться необъяснимым вопрос, отчего греки эллинского периода легко воспринимали культурные сокровища весьма неблизких стран, а скифская цивилизация оставалась им, по сути, малоизвестной. Дело в том, что Крым не настолько привлекал греков-интеллектуалов, как, скажем, далекая Индия. Он не мог пока предоставить ни сочинений, способных восхитить Запад, как «Вавилоника» халдейского жреца Бероса, ни развитой, богатой и сложной религиозной системы Египта, настолько пленившей мыслящих эллинов, что смог возникнуть целый греко-египетский культ (Сераписа), — ведь недаром грека Птолемея I называли даже «македонским фараоном» (Светлов, 1983. С. 89). Нет, ничего подобного в бесписьменном Крыму не было и быть не могло — отсюда более прагматичное отношение к нему греков.

Много сил отнимало и соперничество между колониями, прежде всего экономическое. И оно также накладывало отпечаток на греко-тавро-скифские отношения. Так, стоило Пантикапею попасть под власть боспорских царей (середина IV в. до н. э.), как херсонеситы, которых не могли удовлетворить оставшиеся на их долю скудные излишки экономики юго-восточных тавров, распространяют свои притязания на плодородный северо-западный Крым. Они вытесняют обосновавшихся было здесь гераклеотов и надолго включают Керкинитиду в состав своего государства, возводят вокруг неё укрепление, самое мощное среди известных эллинистических памятников херсонесской Хоры. Конечно же, это не могло содействовать укреплению упомянутых связей с таврами, снова оказавшимися на периферии греческих интересов.

Сосуд аналогичного происхождения, но из позднескифского погребения в бывшем имении Черкеса к югу от Симферополя. Опубл. в: Дашевская, 1991. С. 110

Но устоявшиеся, хотя и довольно вялые эти отношения стали на рубеже IV и III вв. меняться. Скифская аристократия после укрепления государства усиливается и богатеет. Она уже не заинтересована, как ранее, в посреднической деятельности греческих колоний, но сама стремится к захвату торговли и, следовательно, к вытеснению колонистов. К тому же сарматы, появившиеся в это время в Причерноморье, теснят скифов с севера, а это также ведет в свою очередь к усилению скифского нажима на греческие города.

Начинаются военные столкновения, в которых, как правило, побеждают скифы: остатки сгоревших имений херсонеситов встречаются в раскопках середины III в. до н. э. во множестве. Об этом же говорят Полиен и другие античные авторы (Сапрыкин, 1986. С. 142—143). А в знаменитой присяге херсонеситов, буквально высеченной в камне (см. ниже), о многих владениях Хоры уже говорится в прошедшем времени. Да и сам факт этой присяги — свидетельство возросшей военной опасности. Обострилась в греческих городах и внутриполитическая борьба, связанная с недовольством населения его олигархически настроенными правителями.

Короче, к середине II в. до н. э., когда уменьшившийся хлебный вывоз из Крыма ослабил связь колоний с метрополией, скифы овладели всем Северо-Западом, оставив бывшим его хозяевам лишь Гераклейский полуостров с прилегающими угодьями. Столь же сильно были сужены границы колоний Восточного Крыма. Отсюда понятное сближение этих двух ранее конкурировавших греческих областей с целью противостояния скифам. Сблизились они и с понтийскими царями, в частности с Фарнаком. Когда же воцарился Митридат VI Евпатор, то отношения его с крымскими колонистами стали настолько тесными, что в 110 г. до н. э. в некоторых греческих укреплениях Крыма уже стояли Понтийские гарнизоны, помогавшие охранять города от скифов, а полководец Диофант руководил обороной Херсонеса и даже выступил в совместный с херсонеситами поход вглубь Скифии.

Бюст боспорской царицы Динамии (47 г. до н. э. — 17 г. н. э.). Эрмитаж

Диофантовы войны оказались удачными. По их окончании греки возобновили не только прекратившуюся было чеканку монеты, но и вывоз хлеба с Северо-Запада. Установившийся позже новый статус колоний как автономных государств-полисов в рамках Понтийской державы предусматривал (взамен относительной свободы и господства в возвращенных областях) уплату огромной дани Митридату VI Евпатору.

Однако Понтийские цари недолго пожинали плоды победы над скифами. В 47 г. до н. э. их войско было разбито Юлием Цезарем, и Боспорское царство отошло к Риму. Впрочем, и при новой власти Херсонес и Пантикапей сохранили свою относительную независимость и даже усилились. А спустя три века Херсонесу уже подчинился весь Южный берег Крыма.

Несмотря на свою трудную политическую историю (а может был», и благодаря испытаниям), греческие города, а точнее, колонисты-греки, являли образцы экономической и политической предприимчивости и настойчивости в освоении прибрежной полосы, а кое-где и внутренних прилегавших областей. Экономика греческих городов была многосторонней, можно сказать универсальной. Большую роль наряду с хлеборобством играл рыбный промысел. В те времена в Черном и Азовском морях, по словам Страбона, в сети шли осетры, величиной «почти равные дельфинам», водился и тунец (или рыба, похожая на него). Добывались огромные массы мелкой рыбы — султанки, тарани, бычка, а также камбалы и сельди.

Статуя мужчины, I в. н. э., Пантикапей. Эрмитаж

Население городов охотно использовало в пищу мидий и других моллюсков. Рыбный промысел был нацелен на экспорт — об этом свидетельствуют, например, огромные комплексы рыбозасолочных ванн в относительно небольшой Тиритаке (ДТ. С. 53). Помимо этого постоянно возрастало значение животноводства и его товарных продуктов. К началу нашей эры всё больше прибыли крымчанам даёт вывоз кож и шерсти, а также вяленого мяса.

Тем не менее значение товарного хлеба сохранилось в полном объёме. Греки выращивали сами, а также закупали у степняков различные сорта пшеницы, ячмень, просо. Культивировались гречиха и чечевица, вика шла на корм и зелёные удобрения. И на боспорских монетах чеканились символы экономики Крыма — плуг или колос хлеба. Всё большую площадь занимали виноградники, а винные цистерны достигали вместимости 5000 л., что говорит о промышленном характере виноделия. Анализ обуглившихся семян винограда показал, что это были морозостойкие, стелющиеся лозы в предгорьях и элитные, вьющиеся сорта в долинах Южного берега и Восточного Крыма.

На основе гибридизации (кстати, проводившейся централизованно) привозных, отборных сортов с местным мелкоягодным, продуктивным и выносливым виноградом греки создали новые, крымские сорта, сохранившиеся до наших дней. Очевидно, они обладали искусством, которого не было у других, более поздних пришельцев, русских, пытавшихся в 1780-х гг. привить в Судакской долине токайские и греческие сорта. Известно, что все они скоро выродились (Янушевич, 1986. С. 62). Колонисты разводили сады, где росли не только альта, яблоки и груши, но и инжир и даже гранат — об этом также упоминают античные авторы.

Статуя женщины, I в. н. э., Пантикапей. Эрмитаж

Высокого уровня достигало гончарное и строительное искусство. Неоднократно описаны прекрасные амфоры и пифосы, изготовленные из местных глин. Токарные изделия из местных же пород дерева обнаруживаются в греческих захоронениях Крыма, датируемых IV в. до н. э. и позднее. Металлические инструменты, ещё в VI в. до н. э. привозившиеся из метрополии, в IV в. до н. э. уже производятся на Боспоре в таком количестве, что их экспортируют на север. Очевидно, благодаря крымским грекам многие виды инструментов, например рубанок, позднее стали известны и в соседних славянских странах (Сокольский, 1971. С. 185, 188, 194).

Реконструирован впечатляющий облик общественных и культовых зданий Пантикапея и Херсонеса; многие из них сохранились под слоем земли и даже на поверхности в малоповреждённом виде. Не меньший интерес представляют обычные жилые дома. Вот описание одного из них, стоявшего некогда на склоне горы Митридат: высота каменных оштукатуренных стен — 2,5 м; прочный фундамент на материковой скале; три помещения — жилое, кухня и кладовая — общей площадью 40 м. Судя по инвентарю, дом принадлежал небогатому рядовому горожанину, до нас дошло его имя — Кой (ДТ. С. 58). Имелись и многоквартирные дома на несколько семей.

Жизнь в греческих колониях на рубеже двух эр, до и после Рождества Христова, мало чем отличалась от общеэллинской действительности. На полях наряду с немногочисленными рабами, закупленными в причерноморских степях, трудились свободные крестьяне. Часть этого слоя населения уже не была чисто греческой по крови, среди них было немало и тавров, и скифов, и представителей других племён, связанных с колониями экономической зависимостью. Со временем изменяют свой облик и сами города. Исчезают черты полусельской застройки, улицы спрямляются и в плане становятся не столь хаотичными.

Греческие колонии Северного Причерноморья в античную эпоху

Однако более важными были перемены социального и политического характера. За последние три века своего существования Боспор превращается в типичную торговую державу, стоящую на границе между кочевыми племенами и угасавшим греческим миром. Его существование как государства полностью зависело от регулярного товарообмена между ними, весьма напоминая в этом отношении, скажем, семитический Карфаген на берегах Африки. Боспор существовал, пока в этом были заинтересованы как Афины (они сохраняли здесь верховную власть), так и коренные крымские племена (боспоряне обеспечивали их неподчинение скифам и возможность торговли).

Такое пограничное положение не могло не сказаться на самих греческих городах. Теперь в них концентрируется многонациональное по происхождению искусство, а также ремёсла и наука. Почти полное прекращение притока свежих сил из Эллады, вызванное войнами (в том числе и гражданской, с Римом), такой интернационализации культуры весьма содействовало. Сквозь греческую оболочку в социальной, политической, экономической и культурной жизни всё сильнее проступает местный колорит, чисто крымские элементы. Под местным влиянием меняются основы религии, зарождается массовая культура, отражающая, пусть даже в вульгаризованном виде, идеи великих греческих и зарубежных мыслителей, учёных, политиков. Создается почва для вселенского, экуменического сознания, которое греки назовут космополитическим. Логично предположить, что такого рода воззрения были переданы последними эллинами своим соседям и потомкам. То есть тем, кто нёс это наследие и тогда, когда Древняя Греция исчезла с исторической карты мира.

Примечания

1. Керкинитида — античный, затем скифский город, располагался на территории бывшего евпаторийского Старого Карантина (район мыса Карантинного).

 
 
Яндекс.Метрика © 2019 «Крымовед — путеводитель по Крыму». Главная О проекте Карта сайта Обратная связь