Столица: Симферополь
Крупнейшие города: Севастополь, Симферополь, Керчь, Евпатория, Ялта
Территория: 26,2 тыс. км2
Население: 1 977 000 (2005)
Крымовед
Путеводитель по Крыму
Новости
История Крыма
Въезд и транспорт
Курортные регионы
Пляжи Крыма
Аквапарки
Достопримечательности
Крым среди чудес Украины
Крымская кухня
Виноделие Крыма
Крым запечатлённый...
Вебкамеры и панорамы Карты и схемы Библиотека Магазин Ссылки Статьи Гостевая книга
Группа ВКонтакте:

Интересные факты о Крыме:

В Форосском парке растет хорошо нам известное красное дерево. Древесина содержит синильную кислоту, яд, поэтому ствол нельзя трогать руками. Когда красное дерево используют для производства мебели, его предварительно высушивают, чтобы синильная кислота испарилась.

На правах рекламы:

Производитель межкомнатных дверей dverimaria.ru.

Главная страница » Библиотека » В.Л. Мыц. «Каффа и Феодоро в XV в. Контакты и конфликты»

1.3.2. В поисках свидетельств письменных источников

Всегда интересно проследить путь, который проходит археолог-медиевист в поисках того или иного письменного источника, способного придать особую «историческую окраску» полученной им в ходе раскопок «совокупности материальных свидетельств». Следует признаться, что зачастую это невозможно сделать. И не только потому, что путь сложен и долог, и что исторические и археологические источники «говорят на разных языках», а еще и потому, что между ними порой невозможно установить не только прямую, но даже косвенную связь.

Обратимся к современным исследователям и интерпретаторам результатов прежних исследований Херсона, Мангупа и Солхата, попробуем пройти пройденный ими путь «сближения» археологической иллюстративной составляющей и отобранных ими для этого письменных свидетельств.

Как мы видели, трое исследователей (А.И. Романчук, А.Г. Герцен и М.Г. Крамаровский) солидарны в том, что Херсон, Мангуп и Солхат пострадали в 1395 г. от «нахлынувших» на территорию полуострова войск Тамерлана. Однако каждый из них пытается по-своему обосновать эту дату и предложить свои комментарии к источникам.

А.И. Романчук, как это уже было представлено выше, относит время образования слоя пожара и разрушения в портовом районе Херсона к 1395/96 г., когда на территории полуострова якобы появляется карательная экспедиция Тимура, действовавшая «против феодалов, выступивших на стороне Тохтамыша, в частности против укрепившегося в Крыму Таш-Тимура» [Романчук, 1982 с. 90; 1997, с. 280; 2000, с. 185 и др.]. Но при этом ни в одной из своих многочисленных работ А.И. Романчук не дает обоснования, почему ею выбран именно данный «эпизод» из истории Крыма XIV в. и имел ли он вообще отношение к судьбе Херсона. Не находим мы у А.И. Романчук и какого-либо анализа письменных источников, касающихся событий 1395/96 г. Исследовательница попросту ограничивается «глухой» ссылкой на работу 1973 г. Г.А. Федорова-Давыдова «Общественный строй Золотой Орды», делая к ней в монографии 2000 г. «Очерки истории и археологии византийского Херсона» дополнительное примечание: «Судя по данным раскопок в горных района Юго-Западного Крыма, в этот же период пострадал от пожара Эски-Кермен (см.: Веймарн Е.В. Жилые усадьбы Эски-Керменского городища // АДСВ: Византия и ее провинции. 1982. Вып. 19. С. 73)» [Романчук, 2000, с. 185, прим. 65]. Сразу отметим, что примечание сделано крайне неудачно. Наиболее поздняя из монет, обнаруженных в слое тотального пожара и разрушения Эски-Кермена, относится ко времени правления Никейского императора Феодора II Ласкариса (1254—1258 гг.), а археологический материал из него идентичен находкам из слоя разрушения Херсона в последней четверти XIII в.

Вместе с тем, А.И. Романчук сосредотачивает свое внимание на спорах крымских иерархов конца XIV в. Но при этом делает акцент только на событиях 80—90-х гг. XIV в., лаконично отмечая, что до «80-х гг. XIV в. упоминания о херсонских иерархах редки: февраль 1340 г., сентябрь 1364 г. — участие в заседаниях Синода, 1356 г. — перевод из Ниссы в Херсон епископа Игнатия» [Романчук, 2000, с. 199]. Вероятно, поэтому от ее внимания «ускользает» весьма важный эпизод из церковной истории Херсона XIV в., на который обратил внимание А.Л. Бертье-Делагард [Бертье-Делагард, 1920, с. 37], а вслед за ним и А.Л. Якобсон [Якобсон, 1950, с. 41]. Например, согласно данным Актов Константинопольского патриархата в июле 1365 г., а не в 1356 г., как пишет А.И. Романчук, вместо Кирилла кафедру митрополита Херсона получил Игнатий [Acta 1862, s. 475; Das Register 1981, s. 2499]. В сентябре того же года он находился в Константинополе, где принимал участие в заседаниях собора [Das Register, 1981, s. 2502]. До настоящего времени остается невыясненным вопрос, приступал ли Игнатий вообще к исполнению своих обязанностей иерарха Херсонской митрополии [Байер, 1995, с. 69]. Потому что с октября 1365 г. управление его епархией было передано митрополиту Готии почти на 14 лет (до 1379 г.) [Das Register, 1981, s. 2543].

Выше уже цитировался армянский источник, относящийся непосредственно к событиям военно-политического характера, происходивших на территории полуострова летом 1365 г., но оставшийся вне внимания А.И. Романчук. В нем упоминается и Херсон. Имеется в виду часоц, написанный в городе Крым 23 августа 1365 г., когда «...в пору многонародного волнения, так как вся страна от Керча до Сарукармана (Херсона — В.М.) здесь собралась...» [Саргсян, 2004, с. 153].

Для нас важна отраженная в источнике география происходивших в 1365 г. событий, охвативших весь полуостров — от Керчи на востоке до Херсона на западе. Причем часть населения (армяне и татары?) бежала из Херсона в Солхат в поисках защиты от грабежей и насильственной мобилизации в войско Мамая. Таким образом, есть основание говорить, что война 1365 г. между Кутлуг-Тимуром и Мамаем затронула непосредственно и Херсон. На то, что после упомянутых в армянском источнике событий город опустел («обезлюдел») и переживал тяжелый экономический кризис, косвенно указывают два факта: 1) отсутствие в Херсоне с 1365 по 1379 гг. митрополита; 2) после 60-х гг. XIV в. наступает длительный перерыв поступления в Херсон Джучидских монет (данный период представлен единственной (?) монетой хана Абдуллаха).

Столь редкое созвучие письменных источников в их корреляции с монетами (в том числе и с наиболее младшим номиналом) дает достаточно оснований предполагать, что Херсон в значительной степени мог пострадать летом 1365 г. от орды Мамая. Представленные А.И. Романчук в статье поливные изделия указывают, что события, в результате которых произошло их отложение в культурном слое памятника, не выходят далеко за пределы середины — 60-х гг. XIV в. Не противоречит такому выводу и датировка аналогичных изделий, ставших известными к настоящему времени. Более уверенно об этом можно было бы говорить, обладая полными сведениями о составе стратифицированного массового керамического материала из портовой части города в его сочетании с монетными находками1.

В отличие от А.И. Романчук, опирающейся в своих суждениях о событиях 1395 г. исключительно на научный авторитет А.Г. Федорова-Давыдова, А.Г. Герцен и М.Г. Крамаровский подошли более основательно к освещению данной темы, дополнительно обратившись не только к конъюнктурным реконструкциям событий, созданным историками XIX—XX вв., но и к свидетельствам письменных источников.

Рис. 7. План-схема Солхата-Крыма (по М.Г. Крамаровскому [1989, рис. 2])

Например, А.Г. Герцен делает краткий экскурс по историографии рассматриваемого им вопроса: «Определению узкой даты нашествия войск Тимура было уделено немало внимания различными авторами. Сопоставляя довольно противоречивые известия арабских летописцев, можно установить, что после взятия Таны в устье Дона в сентябре 1395 г. войско Тимура вторглось на полуостров, захватило город Крым и после 18-дневной осады взяло Кафу (Эскалани). Эти события произошли в конце сентября — первой половине октября 1395 г. Осада и захват Феодоро остались вне поля зрения арабских источников, но это не удивительно, так как центр экономической жизни уже со второй половины XIII в. переместился в восточную часть полуострова. Кафа и Крым (Солхат) были наиболее известными на мусульманском востоке городскими центрами на северном побережье Черного моря, к ним было приковано главное внимание. Однако нашествие Тимура, естественно, должно было захватить и юго-западную часть полуострова, населенную в это время преимущественно христианами. Именно по такому сценарию развивался в 1299 г. рейд орды Ногая, вначале обрушившийся на Солхат, Кафу, Судак, а затем пронесшийся, разоряя все на своем пути, до Сары-Кермена (Херсона). Эдигей, руководивший военными действиями в Крыму, мог уже к концу осени пойти по тому же маршруту. Исходя из исторических ориентиров, трудно определить более узкую дату посещения разоренного города Матфеем» (выделено мной — В.М.) [Герцен, 2003, с. 577].

По ходу историографического экскурса автор делает ряд важных примечаний, призванных глубже раскрыть затронутую тему. К таковым относится и заключение, что «В.Д. Смирнов считал неверными сведения арабских историков о том, что Тимур лично приводил войска в Крым и сражался здесь с Тохтамышем, на самом деле крымской кампанией руководил эмир Эдигей (Идика)» [Герцен, 2003, с. 577, прим. 9].

После прочтения представленного текста создается впечатление, что А.Г. Герцен формально и поверхностно подошел к освещению «крымского похода» Тимура, не замечая, что его исторические построения весьма близко напоминают то, что в свое время писал А.Л. Якобсон. Под «различными авторами», по-видимому, в первую очередь следует понимать работы Ф.К. Бруна, В.Д. Смирнова, А.А. Васильева, А.Ю. Якубовского, М.Г. Сафаргалиаева, Г.А. Федорова-Давыдова, В.Л. Егорова и др. исследователей истории Золотой Орды, а под «арабскими летописцами», оставившими довольно противоречивые известия, — Ибн Дукмака, Ибн ал-Фората, ал-Макризи, Ибн Шохбу ал-Асади и Ибн Хаджара ал-Аскалани. Хотя, как видно из представленного выше текста, А.Г. Герцен отдает предпочтение известному ориенталисту-историку XIX в. В.Д. Смирнову и одному из арабских летописцев — ал-Аскалани.

Более подробно свидетельства арабских авторов рассмотрим несколько ниже, а сейчас только замечу, что на основании их сообщений невозможно столь точно установить хронологию развития событий 1395 г., как это делает А.Г. Герцен2. Дело в том, что арабские летописцы, хотя и с некоторыми различиями, просто называют время возвращения посольства во главе с Тулуменом Алишахом ко двору султана Эззахыра: 18 сентября (ал-Макризи), 18 ноября (ал-Форат) и 17 сентября — 16 октября (ал-Асади) 1395 г. [Тизенгаузен, 1884, с. 362, 442, 448; Золотая Орда в источниках Т. 1, 2003, с. 168, 197, 201]. Вполне вероятно, что Тулумен Алишах попал в Крым (Солхат), а затем в Каффу летом 1395 г.3 Но все-таки трудно понять логику хронологических расчетов А.Г. Герцена, т. к. на этом основании невозможно сделать вывод, что именно «в сентябре 1395 г. войско Тимура вторглось на полуостров, захватило город Крым и после 18-дневной осады взяло Кафу». При этом он ссылается на ал-Аскалани, который из всех арабских писателей имел о событиях 1395 г. самые смутные представления, т. к. указывает только год — «797 г. х.» (27 октября 1394 — 15 октября 1395 г.) (об этом см. ниже).

Фраза относительно развития сценария рейда «орды Ногая» 1299 г., «вначале обрушившейся на Солхат, Кафу, Судак, а затем пронесшейся, разоряя все на своем пути (выделено мной — В.М.), до Сары-Кермена», очевидно, более достойна применения в краеведческой научно-популярной брошюре, рассчитанной на непосвященного и эмоционально восприимчивого читателя. Зимний поход 1298/99 г. Ногая в Крым — тема отдельного разговора. А сейчас только отмечу, что мятежный беклярибек Токты не «обрушивался» на Каффу, т. к. всегда покровительствовал генуэзцам. Длительный альянс Ногая с генуэзцами не остался незамеченным для Токты, и после «улаживания» государственных дел (полного подавления и уничтожения «партии» сепаратистов) в октябре 1307 г. он осадил Каффу. Ее защитники (600 генуэзцев и греков) через 8 месяцев (20 мая 1308 г.) вынуждены были, сев на корабли, покинуть подожженный ими город. Вернуться вновь на полуостров генуэзцы смогли только после смерти Токты и воцарения Узбека. А в 1298—1299 гг. генуэзцы были заняты войной с Венецией. Каффа в 1296 г. подвергалась нападению венецианского флота, а не нашествию «орды Ногая» в 1298/99 г. Карательная экспедиция Ногая, предпринятая им в конце 1298 г., проходила в обстановке гражданской войны, начавшейся между ханом Токтой и беклярибеком. Причем сепаратистские устремления Ногая не получили полной поддержки со стороны населения городов Таврики. Это и послужило основной причиной (в качестве повода явилось убийство внука Ногая Актаджи «в Кафе», а на самом деле в Солхате) организации похода для приведения к покорности населения полуострова. Рукн-ад-Дин Бейбарс (умер 4 сентября 1325 г.) — единственный из арабских историков, оставивший нам описание похода Ногая в Таврику. Но он явно не имел ясного представления о географии происходивших в далеком Крыму событий 1298/99 г., называя местом убийства Актаджи Каффу, а не Солхат (Крым)4.

К сюжету, связанному с разрушением Солха-та войсками Тимура в 1395 г., М.Г. Крамаровский более подробно обращается в статье «Джучиды и Крым: XIII—XV вв.» [Крамаровский, 2003, с. 506—525]: «Видимо, правление Таш-Тимура продлилось до прихода в Крым отрядов Тимура сразу же после победы на Тереке в 1395 г. (выделено мной — В.М.): Ибн Дукмак и Ибн ал-Форат, заимствовавший свои сведения у Ибн Дукмака, говорят о 18-дневной осаде отрядами Тимура Каффы [Тизенгаузен, 1884, с. 330, 364], а Шериф ад-дин Езди — о сожжении Азова [Тизенгаузен, 1941, с. 180]». Затем исследователь, ссылаясь на работу 1844 г. некоего «В. Малиновского» (на самом деле автором опубликованной в ЗООИД рецензии на книгу польского исследователя А. Пржздецкого был В. Линовский), высказывает предположение: «Весьма вероятно, что наместником Солхата в период тимуровских потрясений был второй сын Кутлубуги Синан (Dominus Sinan, Filius Chotiubei) [Крамаровский, 2003, с. 521]».

Как видим, М.Г. Крамаровский не может определить, кто же на самом деле являлся наместником Солхата «в период тимуровских потрясений» — Таш-Тимур или Синан? Но представленные ранее источники вполне определенно указывают на то, что сын Кутлубуги Синан в 1394 и 1398 гг. выполнял дипломатические миссии, являясь, по-видимому, послом Тохтамыша к Витовту. Чингизида Таш-Тимур-оглана мы встречаем в 1391 г. в составе армии Тохтамыша в «местности Кундурче» [Золотая Орда в источниках Т. 1, 2003, с. 348]. В апреле 1395 г. перед сражением на Тереке среди знатных лиц правого крыла Улуса Джучи упомянут и Таш-Тимур-оглан. При этом ни в одном из сражений не отмечено участие Синана. Таким образом, вопрос о наместнике Солхата в первой половине 90-х гг. XIV в. должен быть решен в пользу Таш-Тимура. Причем именно ему историографическая традиция без каких-либо убедительных доказательств незаслуженно навязывает роль противника Тохтамыша. Это опровергает не только участие Таш-Тимура вместе с Тохтамышем в двух сражениях с Тимуром, но также и специально организованное Тимуром преследование эмиром Османом, отступающих к Днепру Таш-Тимура и Актау.

Затем М.Г. Крамаровский делается лаконичное и точное замечание, что «едва ли не все сведения арабских источников о тимуровском погроме в Крыму восходят к сообщениям египетского посла к Тохтамышу эмира Тулумена Алишаха, согласовавшего было вопрос о не состоявшемся военном союзе против Тимура. Тот же Ибн ал-Форат, после передачи известия о тимуровской кампании в Крыму, очень скупо сообщает, что уже в 1396 г. войска Тохтамыша снова осаждают генуэзскую Каффу» [Крамаровский, 2003, с. 521].

Весь сюжет, посвященный пребыванию войск Тимура в 1395 г. на территории полуострова, М.Г. Крамаровский завершает: «Солхат-Крым, пострадавший еще в тимуровскую кампанию, весь двадцатилетний период властвования Едигея так и не вышел из состояния стагнации (по свидетельству Иоанна де Галонифонтибуса, в начале XV в. (1404 г. — В.М.) большая часть города все еще лежала в развалинах)» [Крамаровский, 2003, с. 522].

Как видим, исследователь не приводит каких-либо доказательств из числа материалов многолетних раскопок памятника, а в собственной интерпретации опирается исключительно на «свидетельства» письменных источников. Например, тот же Иоанн де Галонифонтибус прямо не говорит о том, что причиной запустения Солхата, большая часть которого и в его время «лежала в развалинах», явилось именно нашествие войск Тимура [Иоанн де Галофонтибус, 1980, с. 14].

Если бы М.Г. Крамаровский более внимательно прочитал извлечения из сочинения Шереф-ад-дина Езди «Книга побед», то заметил бы, что после разгрома на Тереке преследуемые эмиром Османом «Баш-Тимур-оглан и Актау бежали и, переправившись через реку Узи, вступили в улус Хурмадая, люди которого были их врагами. Там положение их стало хуже, чем от грабежа и плена, и оттуда туман Актау, ища [спасения] в бегстве, ушел в Рум и поселился на равнине Иераяка, где находится и до сих пор. Повернув от реки Узи, Тимур счастливо направился на русских» [Золотая Орда в источниках Т. 1, 2003, с. 357—358]. Сторожевым отрядом Тимура командовал эмир Осман, который «в местности Манкерман ограбил Бек-Ярык-оглана» [Золотая Орда в источниках Т. 1, 2003, с. 357].

Увлекшись грабежами, преследователи упустили Таш-Тимура и Актау, дав им и их людям возможность переправиться через Днепр. Зная о том, что в Крыму неттумена Актау и Таш-Тимура, эмир Осман пошел на север, а не на юг. Таким образом, в 1395 г. Солхат, как и весь улус, опустел не от мнимого нашествия войск Тимура, а оттого, что вместе с Актау и Таш-Тимуром из Крыма ушло и подвластное им население.

Большинство исследователей, касаясь заключительного этапа войны Тимура с Тохтамышем в 1395/96 гг. и ее последствий для Крыма, обычно ограничивались ссылками на очень близкие по содержанию сообщения «Летописей» Ибн Дукмака, Ибн ал-Фората, ал-Макризи, Ибн Шохбы ал-Асади и Ибн Хаджар ал-Аскалани [Золотая Орда в источниках, 2003, т. I, с. 154, 168, 197, 201, 204]. При этом сами источники крайне редко цитировались. В большинстве случаев сразу предлагалась интерпретация «известных событий». Наиболее полное отражение комплекса разнообразных письменных источников (сообщений арабских и персидских авторов, русских летописей и польских хроник), повествующих о войне 1395 г. между Тохтамышем и Тимуром, ее политических и экономических последствиях для Улуса Джучи, можно найти не у В.Д. Смирнова, которого так любят цитировать исследователи средневекового Крыма, а у А.Ю. Якубовского [Якубовский, 1998, с. 249—296].

В.Д. Смирнов, работая над «Историей Крымского ханства» во второй половине 80-х гг. XIX в., имел в своем распоряжение не только изданный в 1884 г. первый том В.Г. Тизенгаузена, содержащий «извлечения из арабских авторов», но и отдельные фрагменты из сочинений персидских историографов. Причем сам В.Д. Смирнов весьма скептически относился к достоверности сведений, сообщаемых арабскими летописцами о событиях в Орде и допускаемой ими «хронологической путанице, бывшей последствием недостаточности сведений о происходившем в Деште-Кыпчаке и в Крыме...» [Смирнов, 2005, с. 144]. Поэтому, касаясь последствий войны 1395 г., он писал: «Некоторые из арабских историков сообщают при этом, что разбитый Тохтамыш бежал в земли русские, а Тимур-Ленк овладел Крымом, 18 дней осаждал Кафу, взял ее и разорил». Далее исследователь, со ссылкой на Ф.К. Бруна, заключает: «Но они ошибаются в этом случае: предание о том, что Тимур-Ленк, сражаясь с Тохтамышем, лично проникал в Крым, признано теперь неверным» (выделено мной — В.М.) [Брун, 1879—1880, I, с. 232]. Возможность ошибки со стороны арабов по части сведений о судьбе Тохтамыша явствует из самого разночтения их между собой. Ибн-Хальдун, например, прямо сознается, что «затихли известия о нем (о Тимур-Ленке) на некоторое время, но потом, в 797 = 1394—1395 году пришло известие, что султан Тимур одержал победу над Тохтамышем, убил его и завладел всеми землями его»; тогда как положительно известно, что Тохтамыш окончательно был поражен в 1399 году... У другого араба, ал-Аскалани, вышел такой курьез: в 798 = 1395—1396 году, говорит он, «был убит тюрк Токтамыш-хан, владетель земли Дештской, после поражения его Ленком; убил его один из татарских эмиров, по имени Темир-Кутлу», а в следующем, 799 = 1396—1397 г., будто бы «произошло великое сражение между (убитым-то) Тохтамыш-ханом, владетелем земли Дештской и между генуэзскими франками» [Смирнов, 2005, с. 143].

В.Д. Смирнов, по-видимому, был первым, кто привлек и свидетельства османских историков, также повествующих о событиях 1395/96 гг. Особую популярность среди исследователей средневекового Крыма (см., например, работы А.Л. Якобсона и А.Г. Герцена) получил турецкий историк середины XVII в. Печеви. Ссылаясь на Алты-Пармака и «вторично коснувшись вторжения Тимура во владения татарские», Печеви повествует так: «Урус-хан стал было ханом; но против него выступил Тохтамыш-хан. Тот был прогнан и, нашел прибежище у Тимур-Ленка, был причиною нашествия Тимура на Дэшт и-Кыпчак. Два или три раза он приходил с несметными войсками в Дэшт и Крым и эти населенные владения, попранные копытами скотов грабительского войска татарского, сравнялись с землею...» (выделено мной — В.М.) [Смирнов, 2005, с. 150]. Как видим, Печеви в своем сообщении необычайно лаконичен и ничего нового и конкретного, кроме дополнительной эмоциональной нагрузки, не дает. В основе знаний Алты-Пармака о войнах между Тохтамышем и Тимуром явно лежат сведения арабских летописцев.

Но вместо дальнейшего цитирования рассуждений классика исторической науки предлагаю обратиться к самим источникам, чтобы дать возможность читателю составить собственное мнение о характере и степени достоверности их повествования.

Например, в летописи Ибн Дукмака, озаглавленной «Драгоценная жемчужина в жизнеописании халифов и султанов» [Тизенгаузен, 1884, с. 315; Золотая Орда в источниках, Т. 1, 2003, с. 150], события войны между Тимуром и Тохтамышем в 1395 г. освещены следующим образом: «В 797 году [27 октября 1394 — 15 октября 1395 гг.] произошло сражение между Тимурленком и Тохтамышханом; окончилось оно поражением Тохтамышхана, который после поражения своего бежал в землю Русских; все [это произошло] во время пребывания [в Типчаке] гонца султана [Египетского] Эльмелик-Эззахыра, т. е. эмира Тулумен-Алишаха. Услышав о поражении [Тохтамыша], он уехал из Сарая и прибыл [сперва] в Крым [т. е. Солгат], потом в Кафу, владетель которой не позволил ему отправиться [в Египет] до тех пор, пока не взял с него 50 000 дирхемов. Тогда он разрешил ему [отъезд] и отправил его да ходжу Измаила, и бывших с ними двух лиц в Самсум. Здесь они оставались до тех пор, пока подтвердились у них известия о том, что Тимурленк овладел Крымом, 18 дней осаждал Кафу, взял и ограбил ее. В это время прибыли упомянутые лица в Египетские земли и рассказали об этом [султану]» (выделено мной — В.М.) [Тизенгаузен, 1884, с. 329—330; Золотая Орда в источниках Т. 1, 2003, с. 154].

У Ибн ал-Фората (1334/35 — 1404/5 гг.) в «Летописи царств и царей» [Тизенгаузен, 1884, с. 351; олотая Орда в источниках Т. 1, 2003, с. 164], содержащей сведения за 1107—1397 гг., читаем: «В четверг, 23 джумадиэльэввеля 796 года [26 марта 1394 г.] прибыли в Дамаск богохранимый послы Тохтамышхана, вступившего на престол Узбек хана в странах Кипчакских. Султан Эззахыр пригласил их к себе и они поднесли ему привет и послание его [Тохтамыша], содержавшее просьбу, чтобы султан и он были одной рукою на мятежника-злодея Тимурленка.

В субботу, 2 дзульхиддже 797 года [18 ноября 1395 г.] явился к высочайшему двору эмир Тулумен Алишах, который ездил послом к царю Тохтамыш-хану, вместе с ходжей Медждеддином Исмаилом. Он сообщил султану Эззахыру, что был у Тохтамыш-хана и что он обещал ему всего лучшего. В это самое время пришло известие, что Тимурленк идет на него [Тохтамыша]. Тогда он [Тохтамыш] отправился [в поход] и двинулся со своими войсками, [но] ему изменил один из его приближенных и перешел к Тимурленку. Затем они встретились и бились три дня. Тохтамыш был разбит и бежал в земли Русских. Во все это время Тулу[мен] находился в Сарае. Когда пришло известие о поражении [Тохтамыша], то он [Тулумен] уехал и направился в Крым, а оттуда в Кафу. Владетель ее [Кафы] не разрешил проезда ему и бывшим с ним, но он [Тулумен] дал ему 50 000 дирхемов, и он [владетель Кафы] дозволил ему [уехать]. Тогда он [Тулумен], ходжа Исмаил и бывшие с ним переправились в Самсуни пробыли в Самсуне до тех пор, когда пришли известия, что Тимурленк овладел Крымом, осаждал Кафу 18 дней, взял ее и разорил. Затем эмир Тулу[мен], ходжа Исмаил и бывшие с ними явились к высочайшему двору и сообщили об этом.

В субботу, 16 джумадиэлахыра 799 года [17 марта 1397 г.] к высочайшему двору, в Мыср богохранимый, пришло известие, что кан Тохтамышхан, государь стран "Северные степи" сидевший на престоле Беркехана в землях Кипчакских, собрал войска и пошел на владетеля города Кафы, лежащей на берегу Крыма [и] принадлежащей Генуэзским Франкам, что между ними произошло сражение и что кан Тохтамышхан приступил к осаде ее» (выделено мной — В.М.) [Тизенгаузен, 1884, с. 363—364; Золотая Орда в источниках Т. 1, 2003, с. 168].

Близкую, но более краткую версию излагает и Абулаббас Ахмед Таки ад-Дин ал-Макризи (родился в 766 г. х. [28 сентября 1364 — 17 сентября 1365 гг.], а умер в 845 г. х. [22 мая 1441 — 11 мая 1442 гг.]) в «Книге путей для познания династий царских» [Тизенгаузен, 1884, с. 417; Золотая Орда в источниках, Т. 1, 2003, с. 190]: «В субботу, 2 дзульхидджа 797 г. [18 сентября 1395 г.], прибыл эмир Тулумен Алишах, ездивший к Тохтамышхану, [и сообщил], что после того, как он согласился с ним [Тохтамышем] воевать против Тимура, Тимур выступил в поход против него [Тохтамыша], что последний пошел на него и бился с ним 3 дня, но был разбит Тимуром и ушел в землю Русских. Тогда Тулумен выехал из Сарая в Крым и отправился в Кафу, правитель которой захватил его, чтобы этим снискать расположение Тимура [и держал его у себя], пока не взял с него 50 000 дирхемов. Тимур же занял Крым и Кафу и разорил ее» (выделено мной — В.М.) [Тизенгаузен, 1884, с. 442; Золотая Орда в источниках Т. 1, 2003, с. 197].

Менее всех последователен и противоречив в своем сообщении («Извещение неразумных о детях века») Ибн Хаджар ал-Аскалани (23 февраля 1374 — 22 февраля 1449 гг.) [Тизенгаузен, 1884, с. 449; Золотая Орда в источниках Т. 1, 2003, с. 203]: «В 797 году [27 октября 1394 — 15 октября 1395 гг.] между Тохтамышханом и Тимурленком произошли сражения, в которых победа осталась за Тимурленком. Он отправил сына своего в Гилян и овладел им. Тохтамышхан бежал в землю русских. Потом он [Тимур] направился в Крым и овладел им, затем в Кафу, которую он также взял и разорил. Прибыли [в Египет] с этим известием послы Эльмелик-Эззахыра, которых он посылал к Тохтамышхану в дзульхиддже; старший из них назывался Тулу. Они сообщили, что Тохтамышхан напал на Ленка вскоре после ухода от него, что часть приверженцев Тохтамыша покинула его, что он был разбит, что Тулу бежал [сначала] в Сарай, потом направился в Крым, а затем в Кафу и [оттуда] в Самсун, и что до них дошло известие, что Ленк овладел Крымом, обложил Кафу, осадил ее и завладел ею. Тулу же употребил все средства, чтобы прибыть в Каир.

В этом же году произошло сражение между Тохтамышем и Тимурленком; битва продолжалась три дня. Потом Тохтамыш был разбит и ушел в землю Русских. Тимурленк [же] овладел Крымом, 18 дней осаждал Кафу, потом занял и разорил ее.

Об умерших в 798 г. [16 октября 1395 — 4 октября 1396 гг.]. В этом (?) году был убит Тюрк Тохтамышхан, владетель земли Дештской после поражения его Ленком. Убил его один из Татарских эмиров по имени Темиркутлу.

В 799 г. [5 октября 1396 — 23 сентября 1397 гг.] произошло великое сражение между Тохтамышханом, владетелем земли Дештской, и между Генуэзскими Франками» (выделено мной — В.М.) [Тизенгаузен, 1884, с. 204; Золотая Орда в источниках Т. 1, 2003, с. 204].

Несколько иначе об этом сказано в летописи «Извещения по истории людей ислама» главного кадия Дамаска Ибн Шохбы ал-Асади (1377 — 1446—1448 гг.) [Тизенгаузен, 1884, с. 443; Золотая Орда в источниках, Т. 1, 2003, с. 200], который вовсе не упоминает о захвате и разорении Каффы войсками Тимура: «В дзуль-хиддже 797 года [17 сентября — 16 октября 1395 г.] прибыл в Египет Эмир Тулумен Алишах, ездивший к царю Тохтамышхану. Он сообщил султану, что виделся с Тохтамышем, и что последний обещал ему всего лучшего; в это самое время дошло до него [Тохтамыша] известие, что Тимурленк идет на него, и он [Тохтамыш], сев на коня, двинулся в поход со своими войсками, но один из эмиров его изменил ему и ушел к Тимурленку. Потом они встретились и бились три дня. Тохтамышхан был разбит и бежал в земли Русских. Все это время Тулу[мен] находился в Сарае, но когда до него дошло известие о поражении [Тохтамыша], то он отправился [сперва] в Крым, а потом в разные стороны, пока до него не дошло известие, что Тимурленк овладел Крымом. Тогда Тулу[мен] направился в Египет и сообщил об этом [султану]» [Тизенгаузен, 1884, с. 448; Золотая Орда в источниках Т. 1, 2003, с. 201].

Все арабские источники явно следуют в русле единого протографа, которым являлось, вероятнее всего, официальное сообщение о посольстве эмира Тулумена Алишаха, отправленного египетским султаном Эльмелик-Эззахыром к Тохтамышу для обсуждения совместных действий против Тимура. При всей подкупающей эпиграфической лаконичности и «конкретике фактов», данная версия содержит откровенно тенденциозные и ошибочные сведения об осаде и разорении Тимуром золотоордынского Крыма (Солхата) и генуэзской Каффы (Ибн ал-Форат, ал-Макризи, Ибн Хаджар ал-Аскалани). Весьма симптоматично, что они не подтверждаются как латинскими и армянскими документами того времени, так и данными археологических исследований этих городов. Ни сам Тулумен Алишах, ни сопровождавшие его лица не были свидетелями захвата Тимуром Крыма, осады и разорения Каффы, т. е. их сообщения основываются только на «полученных известиях» — слухах.

Еще более настораживает и вызывает недоверие к свидетельствам арабских летописцев (Ибн-Дукмака, Ибн ал-Фората, ал-Макризи) сообщение о баснословной взятке в 50 000 дирхемов, якобы данной Тулуменом Алишахом «владетелю Кафы». Очевидно, что о получении такой суммы «за проезд» египетского посольства не подозревал и сам консул Каффы 1395 г. Элиано Чентурионе (Eliano Centurione) [Balard, 1978, p. 903].

Иначе представляют ход событий и последствия войны между Тимуром и Тохтамышем в 1395/96 гг. писатели, близкие к правителю Самарканда. Так, в сочинении «Чудеса преодоления в судьбах Тимура» у Ибн Арабшаха (1388—1450 гг.) [Тизенгаузен, 1884, с. 455; Золотая Орда в источниках Т. 1, 2003, с. 205], посещавшего в свое время и Крым (Солхат), в рассказе о перипетиях кампании 1395 г. кратко отмечено, что «передовые войска его [Тимура] дошли до Азака, и он разрушил Сарай, Сарайчук, Хаджитархан и [все] эти края...» (выделено мной — В.М.) [Золотая Орда в источниках Т. 1, 2003, с. 211].

Получивший известность благодаря своей пышной риторике (из-за чего Тимур забраковал его труд), Гийасаддин 'Али в сочинении «Дневник похода Тимура в Индию» удивительно лаконично описывает события 1395/96 г.: «Последовал приказ отправиться на границы Дашт и Кипчака и в другие области Туктамыш-хана от Сарая и Астрахани до Крыма и земель франков. И [вся] эта беспредельная страна была очищена от сопротивления противников [его величества] и освобождена от смуты [его] недругов» [Гийасаддин 'Али, 1958, с. 57]. На основании сообщения данного автора невозможно прийти к заключению, что Тимуром были завоеваны Крымский улус и земли франков.

Более подробно действия войск Тимура в 1395/96 гг. на территории Золотой Орды описаны в сочинении персидского автора Низам-ад-дина Шами в «Книге побед», который в 1401/2 г. по личному поручению Тимура приступил к составлению истории его царствования (подробнее об авторе и истории написания его книги см. [Золотая Орда в источниках Т. 1, 2003, прим, на с. 307]): «Преследуя правое крыло войска врагов в сторону реки Узи, Тимур снова повел войско в набег (илгар) и, дойдя до реки Манкерман в стороне реки Узи, разграбил область Бек-Ярыка и все хозяйство их, кроме немногих, которые спаслись. Таш-Тимур-оглан и Атаку (Актау — В.М.) ушли в сторону врага и достигли местности Уйматай. Повернув обратно от реки Узи, войско, которому повинуется мир, настигло Бек-Ярыка и, прижав к реке Тан, стеснило и обессилило его... Мирза Мираншах, сделав набег на врагов, вернулся со стороны Азака. Тимур, дойдя до крепости Азак, взял всю ту область и сжег их дома. Выделив мусульман тех областей, он отпустил их, а неверных тех областей всех предал смерти...» (выделено мной — В.М.) [Золотая Орда в источниках Т. 1, 2003, с. 307].

Еще один персидский автор Шериф-ал-дин Йезди (умер в 1454 г.) в своем сочинении, также названном «Зафар-наме» («Книга побед» — закончена в 1424/25 г. в Ширазе) (более подробно об авторе и его книге см. [Золотая Орда в источниках Т. 1, 2003, прим. на с. 367]) наиболее детально описывает западный поход Тимура в Дешт и-Кипчак после разгрома Тохтамыша в 1395 г.: «Направляясь против правого крыла улуса Джучихана, он двинулся в ту беспредельную степь к реке Узи и в сторожевой отряд назначил эмира Османа, который, взяв проводников, отважно отправился в путь. Дойдя до реки Узи, он в местности Манкерман ограбил Бек-Ярык-оглана и некоторых из находившихся там людей улуса узбекского и большую часть их покорил, так что лишь немногие и то с одной лошадью смогли спастись. Баш-Тимур-оглан (Таш-Тимур-оглан — В.М.) и Актау бежали и, переправившись через реку Узи, вступили в улус Хурмадая, люди которого были их врагами. Там положение их стало хуже, чем от грабежа и плена, и оттуда туман Актау, ища [спасения] в бегстве, ушел в Рум и поселился на равнине Иераяка (Исакчи или Добруджи? — В.М.) где находится и до сих пор. Повернув от реки Узи, Тимур счастливо направился на русских. Подобные небосводу войска на берегу реки Тана еще раз окружили Бек-Ярыка; спереди у него оказалась река-кровопийца, сзади отважное войско. Дойдя до Карасу (г. Елец — В.М.), одного из городов русских, они разграбили весь город внутри и снаружи. Бек-Ярык-оглан дошел до полного изнеможения и бессилия... Мирза Мираншах, Джеганшах-бахадур и другие эмиры — темники и тысячники повернули назад, со своими воинами вторично произвели набег на правое крыло Джучиева улуса и, придя туда, уничтожили Бек-ходжу и других эмиров со всем улусом онкол [правой руки], убивая, забирая в плен и разоряя. Города Сарай и Урусчук они также ограбили и весь улус и области подчинили своей власти... Тимур двинулся на Москву, которая также один из городов русских. Прибыв туда, победоносное войско [его] также опустошило всю ту область, вне города, разбило и уничтожило всех эмиров тамошних... Могущественный Тимур, взяв проводника, отправился оттуда в Бальчимкин. Когда он достиг крепости Азака, мирза Мираншах с бывшим при нем войском, пройдя по берегу реки Тан и ограбив неприятеля, присоединился там к царственному поезду. Последовал обязательный приказ, чтобы в Азаке мусульман отделили от прочих общин и отпустили, а всех неверных предали мечу джихада и, ограбив дома их, сожгли... Победоносное знамя выступило оттуда [из Азака] и двинулось к Кубани. Черкесы сожгли луга, которые находятся между Азаком и Кубанью...» [Золотая Орда в источниках Т. 1, 2003, с. 357—359].

Как видим, две представленные в письменных источниках версии похода Тимура, принципиально отличаются. В «египетской» версии после бегства посольства из Сарая фигурируют два крупнейших города, расположенных на территории полуострова, — Крым (Солхат) и Каффа, якобы захваченные и разграбленные войсками эмира за «18 дней». В то же время, в «самаркандской», наиболее близкой к Тимуру версии, «крымская» часть «похода» вообще не упоминается. Отмечено лишь движение войск эмира Османа, посланного в погоню за Таш-Тимур-огланом и Актау, до реки Узи, т. е. Днепра. Случайно ли это различие?

До настоящего времени, путем искусственного и не достаточно критичного объединения обеих существующих версий, выстраивалась «реконструкция всего похода» 1395/96 гг. Тимура в юго-западных владениях Золотой Орды. Вероятнее всего, «египетская» версия была создана, чтобы оправдать перед общественным мнением дипломатические неудачи Тулумена Алишаха и его спутников, поспешность бегства из городов Крыма (Солхата) и Каффы, а также понесенные затраты (но не в 50 000 дирхемов), которые можно было объяснить только непосредственной «близостью смертельной опасности» со стороны войск Тимура. Вместе с тем, совершенно очевидно, что историографы Тимура, описывая его поход и прекрасно зная о Крымском улусе Золотой Орды, не могли упустить из виду пребывание хотя бы части войска на полуострове, захват и разорение его столицы Крыма (Солхата) и еще одного крупнейшего города Причерноморья — генуэзской Каффы. Тем более что об этом «эпизоде», как было отмечено выше, красноречиво умалчивают армянские и латинские письменные источники.

К тому же, несмотря на многолетние археологические исследования, ни на одном из памятников средневекового Крыма до сих пор так и не был обнаружен хотя бы один закрытый комплекс конца XIV в.(1395 г.). Поэтому утверждения А.И. Романчук, А.Г. Герцена и М.Г. Крамаровского о том, что якобы в 1395 г. войсками Тимура (или его «креатуры» Идигея) оказались разрушены Херсон, Мангуп и Солхат-Крым, основаны на старой историографической традиции, а не на археологических материалах и комплексном изучении нарративных источников. После 1391 г. называть Идигу креатурой Тимура некорректно, т. к. Идигу вместе с Кутлук-Тимуром под предлогом «сбора своего народа» покинули ставку эмира на р. Кундурче и более к нему не возвращались. Сведения о них отсутствуют в источниках до 1397/98 г., когда Кутлук-Тимур и Идигу вступают в открытую борьбу с Тохтамышем за власть в Орде.

Таким образом, «крымский поход» Тимура в 1395 г. является вымыслом историографов египетского султана. Столь же бездоказательны «сообщения» арабских летописцев об осадах и походах Идигу и Тохтамыша на Каффу в 1396—1397 гг. Странно, но почему-то жители генуэзской фактории так и не заметили бурных военно-политических событий, якобы происходивших непосредственно под их стенами, когда город на протяжении трех лет (1395—1397 гг.) «подвергался осадам», а один раз (в 1395 г.) даже был «захвачен» и «разорен».

* * *

В завершение, вероятно, следует специально акцентировать внимание на ряде важнейших моментов в политических событиях, происходивших в Северном и Северо-Западном Причерноморье во второй половине XIV в., и их последствиях, нашедших отражение как в разнохарактерных источниках того времени, так и в историографии.

1. В начале 50-х гг. XIV в. (1352/53 гг.?) для усиления власти Орды на западных границах Джанибек направляет в междуречье Дуная и Днепра своего беглербека Кутлубугу, приступившего к строительству столицы улуса — Шехр ал-Джедида = Янгишехра (городище Старый Орхей). На этой территории также располагаются кочевья еще двух орд, Темирбега и Хаджибега, являвшиеся, если доверять сообщению поздней летописи, «братьями» Кутлубуги. После смерти Бердибека в 1359 г. в Орде начался период внутреннего хаоса и феодальных междоусобиц 60—70-х гг. XIV в., в которых Кутлубуга, Хаджибег и Темирбег не принимали активного участия, т. к. были заняты борьбой с набирающими силу Молдавским и Русско-Литовским княжествами.

Поводом для вооруженного конфликта между Литовско-Русским государством (князем Ольгердом) и Кутлубугой явилось изгнание из Киева в 1361/62 г. ставленника Орды князя Федора, а из других мест (Подолья) баскаков, что привело к переходу под временный протекторат Литвы обширных территорий Юго-Западной Руси, дававших ранее «выход в Орду». Соединение войск трех орд западного улуса (Кутлубуги, Хаджибега и Темирбега) произошло у Синих Вод на пограничной территории (рис. 2), где располагалось золотоордынское поселение. Целью планировавшегося похода татар, видимо, являлся Киев как административно-политический центр региона. Ольгерд нанес упреждающий удар и выиграл сражение. Затем он предпринял рейд к устью Днепра («Белобережью»), разоряя зимники и стойбища орды Хаджибега. В то же время (?) орда Темирбега переправляется через Дунай и расселяется в степной части Добруджи. Причины этого переселения до конца не выяснены. Было ли это вызвано временным вытеснением татар в 1363 г. из междуречья Днепра и Южного Буга на запад (орды Хаджибега), что привело к сокращению пастбищ, или существовали другие причины (например, ссора с Кутлубугой и Хаджибегом?), неизвестно. Однако с 1363 по 1380 гг.(?) орда Темирбега кочевала в Добрудже на территории, находившейся под юрисдикцией короля Венгрии.

Участие Кутлуг-Тимура в столкновении с Ольгердом источниками не отмечено. Наоборот, вести о разгроме татар на Синей Воде и продвижении войск Ольгерда к «Белобережью», достигнув Крыма, вызвали панику в Солхате, который к тому времени не был укреплен. Поэтому, получив тревожное сообщение, жители столицы Крымского улуса по приказу ордынского наместника Кутлуг-Тимура начали возводить по периметру города фортификационные сооружения в виде рва и вала.

В результате победы 1363 г. Литве удается закрепиться на границе со степью, восстанавливая старые и возводя новые укрепления. Во время конфликта между Кутлубугой и Ольгердом Мамай с ханом Абдуллахом, видимо, находился в Поволжье, куда они отправились из Азака в 1362 г. и были заняты борьбой за сарайский престол. Появление орды Мамая в Среднем Подненровье, вероятно, относится только к концу 1363 г. Этим может объясняться возможность длительного рейда, проведенного Ольгердом в район «Белобережья» после сражения на Синей Воде. Местом своей ставки Мамай выбирает расположенное на левом берегу Днепра урочище Улу-Улуг (Кучугурское городище), где им основывается город Орду (рис. 2). Здесь, начиная с 1364 г., производится чеканка монет марионеточного (мамаевского) хана Абдуллаха.

Рис. 8. Крым в 1362—1365 гг.

Появление орды Мамая в Среднем Подненровье меняет соотношение политических сил в регионе. Кутлубуга признает сюзеренитет Абдуллаха и в Шехр ал-Джедиде (Янгишехре), в том же 1364 г. выпускаются монеты с его именем. К этому времени, по всей видимости, происходит урегулирование конфликта между ордынским наместником Кутлубугой и Ольгердом. На это может указывать выпуск в Киеве (с 1364 г.) монет с монгольской «плетенкой» (так называемый «узел счастья»). Компромисс между противоборствующими сторонами, вероятнее всего, основывался на том, что ордынцы не посылали в Подолье своих баскаков для сбора дани, а ее выдачу осуществляла местная администрация («атаманы») по распоряжению правящих князей. Об этом недвусмысленно свидетельствует грамота подольского князя Александра Кориятовича 1375 г., предписывающая неукоснительно давать дань («выход») в Орду серебром, как это было ранее (1364 г.?) при его брате Юрии Кориятовиче. После установления новой системы даннических отношений каких-либо столкновений между татарскими ордами Кутлубуги и Хаджибега с Ольгердом в источниках не упоминается.

В 1374 г. молдавский престол занял подольский князь Юрий Кориятович, который пришел с «литовской» дружиной. Этот год был необычайно засушливым. Наступившая к концу лета (?) бескормица вынудила орду Темирбега переправиться на левый берег Дуная и кочевать вверх по течению в междуречье Прута и Серета. Продвижение его орды в северном направлении побудило Юрия Кориятовича выступить против Темирбега. Данное событие нашло краткое отражение в русско-литовской летописи, где под 1374 г. сказано: «Того же лета в сенине (осенью — В.М.) ходила Литва на татарове, на Темеря и быжешь межи их бой» [ПРСЛ, VIII, стб. 106].

2. К 1365 г. Мамаю удалось включить в состав своих владений обширные территории, располагавшиеся между Дунаем и Волгой. Монеты с именем Абдуллаха чеканились в Азаке, Орду и Шехр ал-Джедиде. Но в то же время, судя по всему, монетный двор Солхата (Крыма) практически бездействовал. Вероятно, это является косвенным свидетельством конфронтации, возникшей между наместником Крымского улуса Кутлуг-Тимуром и Мамаем. Армянский источник (от 23 августа 1365 г.) делает данное предположение вполне возможным. Наиболее вероятной причиной конфликта между Мамаем и Кутлуг-Тимуром можно считать попытку наместника Крымского улуса выдвинуть своего претендента на ханский престол в Орде.

К лету 1365 г. между генуэзской Каффой и золотоордынским Солхатом возникла политическая напряженность в отношениях, которая переросла в военные столкновения. Кутлуг-Тимур попытался блокировать Каффу со стороны суши. В ответ на это генуэзцы 19 июля высаживаются в порту Солдайи и овладевают городом, учинив в нем погромы мусульман и иудеев. Воспользовавшись благоприятной ситуацией, в конфликт между Солхатом и Каффой вмешивается Мамай. Прошло немногим более месяца, и его войско появляется на полуострове, избрав местом ханской ставки не Крым-Солхат, а Карасу (Карасу-Базар) (рис. 8). В окружении Мамая оказывается младший брат Кутлуг-Тимура Сарыака («Сарайка» в русских источниках). Кутлуг-Тимур вынужден был бежать вместе со своим гаремом (?). Это событие, вероятнее всего, относится к августу 1365 г., что нашло отражение как минимум в трех кладовых комплексах (Нейзацком, Симферопольском и Алуштинском), маркирующих маршрут бегства (рис. 8). После победы над Кутлуг-Тимуром Мамай утверждает в должности наместника Крымского улуса своего сторонника Ага-Мухаммада.

Таким образом, после подчинения Крымского улуса, где располагались богатые генуэзские фактории, 1365 г. является пиком военно-политических успехов Мамая в Северном и Северо-Западном Причерноморье. Теперь в состав подчиненных ему территорий входят земли, принадлежавшие ранее Улусу Джучи, от Дуная на западе до Волги на востоке. Это позволяет Мамаю существенно пополнить численность своего войска. Только из Солхата, в результате проведенного оргнабора, он уводит вместе с обозом 2000 мужчин.

Однако уже в 1367 г. Кутлубуга и Хаджибег разрывают с Мамаем (формально с Абдуллахом) отношения. Причины разрыва остаются не выясненными. Имеющиеся источники позволяют отметить только его последствия. Хаджибег в 1367 г. получает ярлык от сарайского хана Пулад-Тимура. В это же время в Шехре ал-Джедит и еще в одном золотоордынском городе, наименование которого до сих пор остается неизвестным (географически он расположен в районе современных Костешт, примерно в 60 км к югу от Старого Орхея), начинается выпуск анонимных пулов без имени хана Абдуллаха, но с арабским титулом «эмир» и нечитаемыми именами правителей. Вероятно, Кутлубуга и Хаджибег, номинально признав сюзеренитет столичного хана Пулад-Тимура, организовывают выпуск от своего имени медных монет, обращавшихся на ограниченной территории. По-видимому, с 1367 г. и до момента разгрома Мамая на Куликовом поле (8 сентября 1380 г.) Кутлубуга и Хаджибег находились в оппозиции к Мамаю, что, как показывают источники 80-х гг. XIV в., не осталось незамеченным Тохтамышем.

Рис. 9. Главные ворота Мангупа-Феодоро (Рисунок середины XIX в. М. Вебеля, по [Мальгина, 2006, № 248])

В следующий раз на полуострове Мамай появляется только осенью 1374 г., когда в его орде начинается эпидемия и эпизоотия из-за необычайно сильной засухи. Массария Каффы демонстрирует многочисленные расходы на прием послов Мамая: дарит подарки и проводит обеды в их честь и по случаю пребывания в «Орде» представителей Генуи. Но, несмотря на внешнюю толерантность татаро-генуэзских отношений, Мамай уже в следующем (1375?) году отбирает у генуэзцев захваченные ими летом 1365 г. 18 селений округи Солдайи и те пункты Готии, где они к тому времени учредили свои консульства (Лусту, Партенит, Гурзувий, Ялиту). Таким образом, за генуэзцами в 1375 г. из всех новых территориальных приобретений остается только город Солдайя, а ее сельская округа и прибрежная Готия оказались вновь возвращены под юрисдикцию наместника Солхата (Ага-Мухаммада). На этот раз военного столкновения между татарами и генуэзцами не произошло, а конфликтная ситуация была разрешена мирным путем.

3. Поражение и гибель Мамая, подчинение Крымского улуса Золотой орды Тохтамышу позволяют генуэзцам заключить с татарами два практически идентичных договора (от 28 ноября 1380 г. и 23 февраля 1381 г.), согласно которым к Коммуне Генуи переходят 18 селений округи Солдайи и «казалии Готии». Но после столь блестящих дипломатических успехов генуэзцев отношения между Солхатом и Каффой стремительно ухудшаются, что приводит к состоянию вооруженного конфликта в 1385—1386 гг. Инцидент оказался исчерпан только 12 августа 1387 г. подписанием нового договора. По нему ордынская администрация в лице наместника Солхата Кутлубуги должна была признать все территориальные приобретения лигурийцев, подтвердить обязательства чеканки качественных монет, и в этом случае между сторонами устанавливался «вечный мир». Следует отметить, что, действительно, до 1434 г. Солхату и Каффе удается избегать прямых военных столкновений.

4. Серия неудачных военных столкновений Тохтамыша с Тимуром (1387—1395 гг.) поставили Улус Джучи на грань катастрофы. Долгое время господствовавшая в историографии версия о походе войск Тимура в 1395 г. в Крым и о разгроме им важнейших городских центров полуострова (Солхата, Каффы, Феодоро и Херсона) основывалась исключительно на «слухах» и «известиях», доставленных дипломатической миссией Тулумена Алишаха ко двору египетского султана. Она не подтверждается независимыми персидскими источниками, а также какими-либо документами местного (крымского) происхождения. Кроме того, именно на территории этих средневековых городов, несмотря на многолетние археологические исследования, не выявлены закрытые комплексы 1395 г. Столь же бездоказательны фигурирующие в историографии «походы» Идигу и Тохтамыша на Каффу и «сражения с генуэзскими франками» 1396—1397 гг. Еще более сомнительна военная акция Идигу на территории полуострова в 1399 г., т. к. она не имеет каких-либо подтверждений в источниках.

Тохтамышу удалось временно восстановить свою власть в Орде и формально сохранить единство государства после поражения на Тереке в 1395 г. Однако уже в 1397/98 г., потерпев поражение от Кутлук-Тимура и Идигу, он был вынужден бежать в Литву к Витовту и искать у него поддержки для возвращения на престол Улуса Джучи. Разгром Кутлук-Тимуром и Идигу в 1399 г. на р. Ворскле объединенного татаро-христианского войска явился заключительным аккордом в политической карьере Тохтамыша как государственного лидера.

5. Об участии в политических событиях, происходивших на территории Крыма и за его пределами в 40—90-х гг. XIV в., не только «княжества», но и города Феодоро, имеющиеся в нашем распоряжении источники умалчивают. Весьма показательно, что ни один из известных латинских документов (например, массарии Каффы 1374 и 1379—1381 гг., в том числе и договора 1380, 1381 и 1387 гг.) не упоминает ни Феодоро, ни кого-либо из представителей власти этого города. Поэтому весь так называемый «раннефеодоритский» период истории, с попытками отыскать «правящих князей», является историографической мифологемой, создававшейся исследователями на протяжении XIX—XX вв. исключительно путем ретроспективных конъюнктурных построений.

О существовании города Феодоро в XIV в. сегодня достоверно известно только из трех эпиграфических (обнаружены в конце XIX — начале XX вв.) и одного нарративного источника. Среди них наиболее ранним является строительная надпись турмарха (?) Хуйтани 1361/62 г., повествующая о восстановлении Феодоро и почтенной Пойки. Посвятительная надпись 1383(?) г. носит частный характер и сообщает, по-видимому, об эпизоде столкновения населения Юго-Западного Крыма с проникшими на территорию полуострова татарами Пулад-хана. Организатором успешного отражения татарской конницы назван некий выходец из Пойки. Третий эпиграфический памятник свидетельствует об организации строительных работ сотником Чичикием (Цицикием) во время «царствования Тохтамыша». Хотя он может быть датирован в широких пределах — 1380/81—1397/98 гг., но наиболее вероятным следует считать время 1395/96—1397/98 гг. Ни одна из данных надписей не найдена in situ, а поэтому их пока не удается убедительно связать с каким-либо из конкретных строений города Феодоро 60—90-х гг. XIV в.

Несмотря на многолетние археологические раскопки на плато Мангупа, проводимые А.Г. Герценом с 1975 г., находки XIV в. в его публикациях представлены единичным фрагментом поздневизантийской поливной чаши и упоминанием трех монет (Токты, Узбека и Абдуллаха). Еще 9 Джучидских пулов остались неопределенными [Герцен, 2005, с. 35]. На столь скудном опубликованном археологическом фоне экскурсионный маршрут, разработанный А.Г. Герценом специально для «путешествия Матфея по территории Мангупа-Феодоро в 1395 г.», выглядит абсолютно бездоказательным. Исключение могут составить только естественные источники, изливающие «воды весьма сладчайшие», колесная дорога и более древние главные городские ворота, хорошая сохранность которых подтверждается рисунком первой половины XIX в. (рис. 9). Столь же неубедительным является постулируемый исследователем «захват и разрушение города войсками Тамерлана» в 1395 г.

Вместе с тем, не вызывает сомнений, что на плато Мангупа в 60—90-х гг. XIV в. феодоритами осуществляются восстановительные работы и проводится новое строительство, формируется инфраструктура города. Об этом сообщают, по крайней мере, два эпиграфических памятника. Но, по-видимому, в это время как турмарх (?) Хуйтани, так и гекатонтарх Чичикий являются местными представителями власти, утвержденными в своих должностях («хазара» = тысяцкий и «сада» = сотник) ордынской администрацией Солхата. Судя по всему, город Феодоро в данный период еще не получил тех автономных прав, которые позволяли бы ему принимать деятельное участие в решении территориальных вопросов, представляя интересы населения Готии. Эта прерогатива безраздельно принадлежит Солхату, поэтому татары передают селения Готии генуэзцам, даже не привлекая феодоритов к переговорному процессу. По всей видимости, на протяжении 60—90-х гг. XIV в. в тени татаро-генуэзских отношений происходит образование и государственное структурирование третьей политической силы на полуострове, с которой уже в первом десятилетии XV в. будут вынуждены считаться магистраты Каффы, принимая послов господ Феодоро и отправляя им подарки. В отличие от XIV в., именно XV столетие демонстрирует пеструю мозаику письменных документальных и материальных свидетельств, отражающих основные этапы истории государства Феодоро и его правящей элиты.

Примечания

1. Вместе с тем, вероятно, не следует исключать полностью из политического контекста юго-западного региона Крыма и события войны 1344—1346 гг., которая велась ханом Джанибеком против генуэзцев на территории полуострова. Весной 1345 г. татарское войско, повторно появившись у стен Каффы, не стало предпринимать попыток штурма города, а направилось к Чембало, где генуэзцы не успели достаточно хорошо укрепиться, занимаясь рытьем рва, насыпкой вала и установкой на его гребне частокола из бревен. При приближении конницы жители Чембало, бросив все, бежали в горы, а татары сожгли возведенные к тому времени оборонительные сооружения. Эти полулегендарные сведения, сообщаемые итальянским писателем конца XVIII в. В. Формалеони [Formaleoni, 1789, II, cap. XXI], вполне подтвердились в ходе современного археологического изучения памятника [Адаксина, Кирилко, Мыц, 2005, с. 32—35]. Поэтому можно только предполагать, что летом 1345 г., наряду с Чембало, от нападения татар мог в какой-то степени пострадать и Херсон, где в то время находилась генуэзская торговая фактория и католическая епископия.

2. Известные в письменных источниках расчеты времени передвижения между городами и реками на территории Улуса Джучи сделаны для купеческих караванов, а не для передвижения войск (см., например, сообщение ал-Омари [Тизенгаузен, 1884, с. 236—237; Золотая Орда в источниках, Т. 1, 2003, с. 106]. Всадники перемещались намного быстрее и могли преодолевать в день от 60 до 100 км.

3. В недавно вышедшей работе «Христианская община Мангупа под властью турок» А.Г. Герцен, не давая каких-либо дополнительных пояснений, что именно повлияло на изменение хронологии событий, относит захват и разрушение Феодоро войсками Тимура к более раннему времени, т. к. «Последствия этого наблюдал иеромонах Матфей летом 1395 г...» [Герцен, 2007, с. 27].

4. В.Г. Тизенгаузен в переводе неверно заполнил одну из лакун в последнем предложении, указывающую на место действия, поставив вместо города Крым город Каффу. Вместе с двумя приписками, помещенными В.Г. Тизенгаузеном в примечаниях (№ 17, 18), текст главы, названной в «Летописи Бейбарса» «Об умерщвлении Актаджи, сына дочери Ногая, в Кафе (Крыму — В.М.)» будет выглядеть следующим образом: «В 698 году / 9 октября 1298 — 27 сентября 1299 г. / было убито в городе Кафе (г. Крым — В.М.) упомянутое лицо, вследствие того, что дед его Ногай, поразив Токту, овладел областями /его/ и послал сына дочери своей в земли Крымские, чтобы собрать подати, наложенные на жителей его || (прим. 17) потому что он /Токта/ (Ногай — В.М.) подарил ему /Ногаю (?)/ (Актаджи — В.М.) его /Крым/; тот /Актаджи/ отправился туда, и вместе с тем (с ним — В.М.) эмир по имени Эльтабрас, сын Касра (?), да войско приблизительно в 4000 всадников ||. Тот пришел в Кафу, а это город /принадлежащий/ Генуэзским Франкам, между Стамбулом и между Крымом, и потребовал от ее жителей денег. Они угостили его, поднесли ему кое-что для еды и вино для питья. Он поел да выпил вино, и одолело его опьянение. Тогда они /жители/ напали на него и убили его. Известие об умерщвлении его дошло до Ногая, деда его, который отправил в Крым огромное войско || (прим. 18) в обществе Маджи, одного из эмиров ||. Оно ограбило его /город Кафу/ (Крым — В.М.), сожгло его, убило множество Крымцев, взяло в плен находившихся в нем купцов мусульманских, аланских и франкских, захватило имущество их, ограбило Сарукерман (Херсон — В.М.), Кырк-Иери (т. е. Чуфут-Кале), Керчь и другие» [Тизенгаузен, 1884, с. 111—112; Золотая Орда в источниках Т. 1, 2003, с. 61].

Если принять во внимание явную ошибку «Летописи Бейбарса», связанную с заменой в тексте города Крым — столицы провинции одного из улусов государства Джучи — на генуэзскую Каффу, то получится вполне логичный и информативный сюжет: «Об умерщвлении Актаджи, сына дочери Ногая, в [Крыму] [...В 698 г. х. было убито в городе [Крым] упомянутое лицо, вследствие того, что дед его Ногай, поразив Токту, овладел областями /его/ и послал сына дочери своей в земли Крымские, чтобы собрать подати, наложенные на жителей его, потому что он [Ногай] подарил ему [Актаджи] его /Крым/; тот /Актаджи/ отправился туда, и вместе [с ним] эмир по имени Эльтабрас, сын Касра (?), да войско приблизительно в 4000 всадников. Тот пришел в [Крым] [...] и потребовал от [его] жителей денег. Они угостили его, поднесли ему кое-что из еды и вино для питья. Он поел да выпил вино, и одолело его опьянение. Тогда они /жители/ напали на него и убили его. Известие об умерщвлении его дошло до Ногая, деда его, который отправил в Крым огромное войско в обществе (во главе, в сопровождении? — В.М.) Маджи, одного из эмиров. Оно ограбило его /город [Крым], сожгло его, убило множество Крымцев, взяло в плен находившихся в нем купцов мусульманских, аланских и франкских, захватило имущество их, ограбило Сарукерман, Кырк-Иери, Керчь и другие».

 
 
Яндекс.Метрика © 2019 «Крымовед — путеводитель по Крыму». Главная О проекте Карта сайта Обратная связь