Столица: Симферополь
Крупнейшие города: Севастополь, Симферополь, Керчь, Евпатория, Ялта
Территория: 26,2 тыс. км2
Население: 1 977 000 (2005)
Крымовед
Путеводитель по Крыму
Новости
История Крыма
Въезд и транспорт
Курортные регионы
Пляжи Крыма
Аквапарки
Достопримечательности
Крым среди чудес Украины
Крымская кухня
Виноделие Крыма
Крым запечатлённый...
Вебкамеры и панорамы Карты и схемы Библиотека Магазин Ссылки Статьи Гостевая книга
Группа ВКонтакте:

Интересные факты о Крыме:

В Форосском парке растет хорошо нам известное красное дерево. Древесина содержит синильную кислоту, яд, поэтому ствол нельзя трогать руками. Когда красное дерево используют для производства мебели, его предварительно высушивают, чтобы синильная кислота испарилась.

Главная страница » Библиотека » В.В. Абрамов. «Керченская катастрофа 1942»

Глава 3. «Керчь не сдавать...»

После прорыва противником обороны на Турецком валу перед советским командованием со всей очевидностью встал вопрос о необходимости эвакуации войск с Керченского полуострова. Прорыв противником обороны Крымского фронта был неожиданным, поэтому заранее никаких мероприятий по эвакуации войск проведено не было. Эту задачу пришлось решать спешно и в исключительно тяжелой обстановке. Из оперативных документов видно, что решение на эвакуацию войск фронта было принято С.М. Буденным, который прибыл на самолете в Керчь вместе со своим заместителем по военно-морским делам адмиралом Исаковым И.С. Вечером 13 мая он приказал командующему Черноморским флотом вице-адмиралу Октябрьскому Ф. С все свободные суда направлять в распоряжение начальника Керченской военно-морской базы (Далее: КВМБ) контр-адмиралу Фролову А.С., который назначался ответственным за переправу через Керченский пролив.1

Одновременно Буденный послал телеграмму Сталину И.В., в которой сообщал о прорыве нашей обороны на рубеже Турецкого вала. В этой телеграмме Главком сообщал: «...Новый нажим противника опять привел в значительное расстройство еще не организованные части. Фактически положение частей не знает никто... Положение усугубилось тем, что сегодня противник опять очень активен в воздухе, непрерывно атакует отходящие войска, артиллерийские позиции, пристани и переправы через пролив группами из 7—20 самолетов. У нас осталось два аэродрома Багерово и Керчь и на 20.00 только 22 исправных истребителя, из которых только два являются скоростными. Остальные самолеты неисправны или погибли... Принимаю все меры для организации наиболее боеспособных войск к упорной обороне для выматывания, ослабления противника и выигрыша времени для организации остальных частей и управления войсками, наведения порядка в тылу. Подготавливается следующий рубеж от озера Чурбашское до озера Чокракское».2 Эти озера были фактически лиманами Черного и Азовского морей, никакого оборонительного рубежа, естественно, в этой обстановке здесь создать не удалось.

Черноморский флот располагал ограниченными средствами для переправы больших масс войск. Командующий флотом Октябрьский Ф.С., имея только отрывочные, далеко не полные сведения о драматических событиях на Керченском полуострове, прекрасно понимал пагубность потери Керчи, приступил к выполнению указания Буденного С.М., но одновременно обратился к Сталину. В своей телеграмме он писал: «...Главком приказал приступить к эвакуации Красной Армии из Керчи. Невозможно поверить, что есть такое решение. Такого решения быть не может. Прошу категорически запретить эвакуацию. Мы должны драться и во что бы то ни стало отстоять кусок территории вокруг Керчи и Керчь. Эвакуировать нечем. Средства исключительно скудные. Во время эвакуации все или почти все противник уничтожит... Общая эвакуация Керченского полуострова смерти подобна. Прошу немедленно вмешаться».

В это же время Октябрьский Ф.С. обратился и к контр-адмиралу Фролову А.С.: «Поспешная эвакуация подобна катастрофе. Примите меры организации обороны города сплошным полукольцом, хотя бы левый фланг района Камыш-Бурун, озеро Чурбашское, Андреевка, Багерово, Большой Бабчик (позже Памятная), озеро Чокракское, мыс Зюк. Все останавливай, организуй, держи командные высоты. Если удастся остановить, организовать оборону хотя бы на неделю — победите. Противник выдыхается, главное не дать смять, взять сходу. По моим данным противник сил ьно избит, основные дивизии его уничтожены. Собирай своих надежных, храбрых людей».3

Это был скорее не приказ, а пожелание. И относилось оно больше не к Фролову А.С., а к командованию фронта, ибо начальник КВМБ не располагал ни силами, ни средствами для решения такой задачи. К тому же командование ему уже поставило задачу по организации переправы массы войск фронта через Керченский пролив.

В связи с тем, что раньше ничего не говорилось о действиях Черноморского флота, у читателя может возникнуть мнение о его безучастности к Керченской оборонительной операции. Но это не совсем так. Несмотря на занятость Черноморского флота обеспечением морских коммуникаций в Севастополе, он принимал участие в боях 9—14 мая. Его действия заключались в артиллерийском обстреле наступающего противника. Из-за активных действий вражеской авиации обстрел производился глубокой ночью, стрельба велась по площадям и результаты ее остались неизвестными. Больше всего принимал участие в таких операциях лидер «Ташкент», за шесть стрельб он выпустил 441 снаряд 130-мм калибра.4 Аналогичные стрельбы проводились и позже. Как мы увидим, в боях за Керчь активное участие принимали канонерские лодки флота.

После прорыва обороны на Турецком валу части 156-й стрелковой дивизии, неся большие потери, под напором наступающего противника стали отступать на Айман-Кую (позднее Репьевка) и далее на восток к озеру Чурбашскому. Во второй половине дня 13 мая в бой были брошены последние еще уцелевшие танки (в том числе и семь танков иностранных марок — ХТ-133), которые вошли в состав 126-го отдельного танкового батальона. Им командовал капитан Плечистов и батальонный комиссар Грищенко. Батальон, разделенный на две части, оборонял селение Сараймин (позднее Сокольское) и Айман-Кую. От налетов фашистской авиации он нес большие потери. Только за один день 13 мая он потерял 13 танков. Но, несмотря на это, батальон мужественно сопротивлялся. Во время боя в 3—2 км восточнее Айман-Куя он уничтожил 8 танков, 3 противотанковых орудия и много пехоты и конницы врага. В боях особенно отличился начальник штаба капитан Пручковский, командир роты старший лейтенант Снегур, командир взвода Абубакиров, старший техник батальона лейтенант Иржевский.5

14 мая после того, как рассеялся туман, наступление фашистов продолжалось. В полдень разведчики зафиксировали движение двух колонн противника (танки и мотопехота) по дороге Султановка—Керчь. Общее количество колонны доходило до 140 машин. Около 14.00 группа танков и автоматчиков ворвалась в район обороны 417-го полка 156-й стрелковой дивизии, который окапывался юго-западнее села Чубаши (позже Огородное). В этот момент была потеряна связь штаба дивизии со штабом фронта. В районе Александровка героически погибли начальник штаба дивизии полковник Архипов В.Ф., комиссар штаба батальонный комиссар Кричевский, пропал без вести и командир дивизии полковник Алиев А.М.6

Во второй половине дня танковая группа и автоматчики противника вырвались к горе Митридат, которая возвышалась над Керчью. Одновременно они захватили Солдатскую Слободу (ныне район Керчи), Бочарный завод и вышли к берегу Керченского пролива, отрезав наши части в районе Камыш-Буруна (ныне Ашинцево), но подразделения 156-й стрелковой дивизии и 72-й кавалерийской дивизии вместе с 276-м стрелковым полком НКВД, перешли в атаку и выбили фашистов из Солдатской Слободы и с вершины горы Митридат.7 Южнее горы Митридат на мысу Ак-Бурну, в старой военно-морской крепости, была расположена КВМБ. Эта база с крепостью для фашистов играла роль больного зуба. Еще на подступах к ней фашисты попадали под огонь крупнокалиберных снарядов своих же орудий, которые были брошены ими здесь в конце декабря 1941 г. во время панического отступления. Командование крепости использовало три трофейных орудия, пока оставались в наличии боеприпасы к ним. Кроме того, на территории крепости было много хороших подземных укрытий, складов боеприпасов и другого военного имущества. В противоположность сухопутному командованию моряки сохранили общее управление своими частями, держали их в кулаке. Руководство в крепости взял на себя военный комиссар КВМБ полковой комиссар Мартынов В.А. Он установил отношения с командирами отошедших сюда подразделений. Особенно хорошие были отношения с казаками 72-й кавалерийской дивизии. Последняя после боев на Турецком валу разделилась. Одной частью стал командовать ее командир генерал-майор, герой Гражданской войны Книга В.И., который довел ее до пос. Аджимушкай и там около каменоломен был контужен и отправлен на переправу. Другой частью этой дивизии стал командовать заместитель Книги полковник Миллеров Б.С., который и привел ее в район крепости Ак-Бурну. После войны в своих мемуарах Мартынов В.А. высоко оценил боевые качества Миллерова. Он о нем писал: «...Худощавый, с отличной строевой выправкой, Миллеров не расставался со своей кавказской шашкой. Он не тратил время на лишние рассуждения и расспросы и того же требовал от подчиненных».8 Группа фашистских танков и до батальона пехоты сходу пыталась прорваться в крепость, но ее защитники отбили эту попытку. Бои здесь продолжались и позже. В этих боях отличился заместитель политрука 17-й пулеметной роты КВМБ Белкин С.И. Мастерски владея снайперской винтовкой, он сколотил отделение меткого огня, которое эффективно истребляло гитлеровцев. В одну из атак, когда на нашу позицию устремилось два танка, Белкин с двумя бойцами, вооруженными пулеметом, заняли окоп впереди своего подразделения. Пропустив через себя танк, Белкин бросил в него противотанковую гранату. Танк был подбит, из него выскочил экипаж, который тут же срезали пулеметчики. Второй танк повернул обратно. На следующий день (15 мая) бои продолжались с еще большим ожесточением. Утром на нашем правом фланге создалась тяжелая обстановка. Не выдержав сильного артиллерийского огня, подразделения стали отходить. Положение спас начальник политического отдела КВМБ батальонный комиссар Монастырский Ф.В., который организовал контратаку и приостановил продвижение врага. Затем по его приказу сюда перебросили 3 броневика, которые укрепили оборону.

Телеграмма Октябрьского Ф.С. Сталину И.В. оказала определенное действие на Ставку, ибо вечером 14 мая начальник штаба Северо-Кавказского направления генерал-майор Захаров Г.Ф. из Краснодара отдал приказ от имени Ставки генералу-лейтенанту Козлову Д. Т: «Начальник Генерального штаба приказал Вам в ночь на 15 мая выбить мелкие части противника из Керчи и превратить Керчь во второй Севастополь. Имейте в виду, что Ваши части в большом количестве находятся севернее шоссе, на участке Керчь—Семь Колодезей. Примите меры к их управлению. По приказанию начальника Генерального штаба представить к 15.00 15 мая план эвакуации».9 Как видим, в этом приказании была бросающаяся в глаза недооценка сил противника и непоследовательность: превратить Керчь во второй Севастополь и одновременно позаботиться об эвакуации.

14 мая в полдень фашисты неожиданно ворвались в село Катерлез (ныне Войково, не путать его с поселком Войково, находящемся при одноименном заводе), расположенное севернее Керчи. Находящееся здесь командование 51-й армии на машинах спешно покинуло этот населенный пункт. Продвигаясь через Катерлез к берегу Азовского моря, враг пытался окружить наши войска, отходящие по полевым дорогам вдоль берега Азовского моря, о которых напоминал Захаров Г.Ф. Козлову Д.Т. К утру 15 мая фашистам это удалось сделать, ибо отходящие части 15 и даже 16 мая вынуждены были пробиваться здесь из окружения. Из кольца вышли не все. По данным советской воздушной разведки и по немецким данным, ожесточенное сопротивление советских войск в районе станции Салынь (ныне Чистополье) закончилось здесь не ранее 17 мая. Летчики наблюдали, что здесь шли бои с применением с обеих сторон тяжелой артиллерии.10

Вечером 14 мая Козлов Д.Т. и Мехлис Л.З. подписали приказ, по которому общая оборона северо-восточнее Керчи возлагалась на командование 51-й армии, командный пункт которой назначался восточнее пос. Аджимушкая на горе Иванова. Отходящим частям приказывалось последовательно оборонять рубежи: первый — мыс Тархан, Катерлез, Керчь (порт); второй — западнее Юрагина Кута (ныне Юркино), Аджимушкай, пос. Колонка (ныне это часть пос. Войково). Второй рубеж предписывалось оборонять во что бы то ни стало. Командованию 44-й армии приказывалось оборонять Керчь, вести уличные бои. Командный пункт этой армии определялся на заводе имени Войкова, что восточнее города,11 но этот приказ уже запоздал, ибо первый рубеж был уже занят противником.

Утром 15 мая штаб Крымского фронта получил уже прямой приказ Ставки: «Керчь не сдавать, а организовать оборону по типу Севастополя». Командование Крымского фронта издает очередную директиву, где, повторяя основные требования Ставки «Керчь же сдавать», требует от штабов армий, командиров соединений и частей «собирать и организовывать все боеспособное, формировать сводные роты, батальоны, полки». И все это направлять на фронт. Предписывалось эвакуировать только тяжелую артиллерию, гвардейские минометные части и раненых. Над этой директивой работал и Мехлис Л.З., ибо на ней видны его пометки и добавления.12 В связи с этой директивой из одиночек и мелких групп военных, добравшихся к самому узкому месту Керченского пролива, стали формироваться отряды, которые под руководством тут же назначенных командиров и политработников отправлялись на передовую. Здесь стали действовать и пограничники, выполняя роль заградительных отрядов.

15 мая бои носили особенно ожесточенный характер, в этот день продвижение противника замедлилось, советские войска не только оборонялись, но и переходили в контратаки. Интересно взглянуть на эти бои глазами противника, побывать среди наступающих фашистов. В какой-то степени это можно сделать, обратившись к статье военного корреспондента немецкой литературной газеты, которая была написана в этаком военно-романтическом плане. Целый день 15 мая корреспондент пробыл в частях, ведущих бой в районе горы Митридат. Вот что он пишет: «На машине мы миновали последнюю цепь холмов перед Керчью и достигли фронта. Но никто толком не знал, где он проходит. Вчера вечером наступающие войска уже были в городе, но к ночи они снова отступили. На улицах города настоящая преисподняя. Каждый дом русскими превращен в крепость. Мы повернули на юго-восток, пересекли возвышенность и увидели дома и лежащие перед нами сады. Но тут вступили в бой минометы с городских холмов и взяли под свой огонь улицы. Мы повернули направо в поле, объехали сзади один танк, который стрелял по городу короткими огневыми сериями. Тут нас окликнули. Позади садовой каменной стены нам кричали. Подавали знаки. Какое счастье: здесь оказался немецкий пункт противовоздушной обороны... Что происходит в Керчи, никто не мог ответить. Только известно, что немцы были уже в городе, но снова оттуда вышли. Укрепленные высоты над городом еще заняты русскими, которые с высот и из пещер стреляют из всех видов оружия. Канонерские лодки держат под огнем все подступы. Непрерывно грохочут вокруг нас взрывы. Осколки и пулеметные очереди сбивают цветущие ветви деревьев. В то время, как мы смотрели на русских, появившихся над нами на горе, во двор нетвердой походкой вошел лейтенант Б. с перевязанной головой. Его загорелое лицо было бледно, губы почти обескровлены. Но он взял себя в руки и немногословно доложил: "Прямым попаданием снаряда во второе орудие унтер-офицер Н. и канонер М. убиты, ефрейтор Т. тяжело ранен"...»13

Судя по всему, фашистские журналисты проехали к горе Митридат с запада, куда даже на самую вершину идет неплохая дорога. С других сторон к вершине горы не подъедешь — слишком крутые, даже обрывистые склоны. Описанные дома — это скорее всего, строения Солдатской Слободки. Как видим, Керчь встретила завоевателей свинцом и сталью, чувствовали они себя здесь весьма неуютно.

Враг рвался в Керчь не только в районе горы Митридат, его пехота и танки двигались по Феодосийскому шоссе, со стороны железнодорожного вокзала. К вечеру бои в районе Митридат стали затихать, здесь боями руководило командование 44-й армии. Советские войска, оставив большую часть города, отошли на второй рубеж обороны — в район пос. Колонка и на завод им. Войкова. Какая же обстановка была 15 мая на участке 51-й армии? Еще вечером накануне все подразделения с первого рубежа отошли на второй, на линию Юрагина Кута, Аджимушкай. Первоначально оборону здесь держал 1-й запасной полк, подразделения 95-го пограничного полка, 65-го железнодорожного восстановительного батальона и других мелких групп. Использование этих частей, которые в обычной боевой обстановке на передовой не используются, объясняется просто: у командования Крымского фронта просто не было войск, которыми можно было бы управлять. Боевые соединения и части при отходе с Акмонайского перешейка были распылены и полностью потеряли управление.

Бывший командир батареи 45-мм пушек 276-го стрелкового полка НКВД старший лейтенант Поддубный М.Г. рассказал: «15 мая по приказу заместителя командира нашего полка майора Удовиченко М.П. мы были сосредоточены западнее пос. Аджимушкай недалеко от железной дороги. К обороне готовились серьезно. Рыли окопы полного профиля, оборудовали пулеметные площадки, тщательно маскировались. Еще накануне в районе станции Керчь нами был обнаружен вагон с бутылками с зажигательной смесью. Их раздали воинам. Из тыла снабженцы подвезли противотанковые ружья с немалым количеством боеприпасов. Через наши боевые порядки двигались одиночки и группы из отходящих войск. Многие из них, увидев организованную оборону, присоединялись к нам. В короткий срок наше небольшое подразделение превратилось в хороший батальон. Противника мы ждали с запада, но он неожиданно появился с севера. Это была колонна танков с пехотой на броне и несколько машин с автоматчиками. Наши артиллеристы развернули пушки, но успели дать только два выстрела. Танки ворвались в наше расположение и стали утюжить окопы. Мой заместитель лейтенант Мигунов Н. двумя бутылками с горючей смесью поджег немецкий танк, но тут же упал, сраженный пулеметной очередью. Бой принял рукопашный характер. Бойцы умело действовали штыком и прикладом. Особенно помогли бутылки с зажигательной смесью. Ими били по каскам гитлеровцев, отчего те превращались в горящие факелы и отчаянно орали, наводя панику среди своих солдат. Подоспел резерв — рота автоматчиков нашего полка, которой командовал лейтенант Попов И.И. Противник дрогнул и начал отступать». Майора в отставке М.Г. Поддубного я нашел в г. Азове Ростовской области, 8 марта 1982 г. он скончался. Сведения об этом бое я нашел в Москве в архиве внутренних войск. В них говорилось о героизме старшего лейтенанта Поддубного М.Г. и уничтожении в этом бою 8-й танков противника.

Во второй половине дня противник с северо-запада предпринял новую атаку на пос. Аджимушкай, но снова был отбит с большими для него потерями.

К вечеру из района Аджимушкай по приказу своего командования ушла большая часть пограничников и воинов НКВД. Этот отход не был согласован с командованием Крымского фронта и поэтому вызвал возмущение Козлова Д.Т. Несмотря на это, оборона на рубеже Юрагин Кут, Аджимушкай, Колонка не ослабевала. Сюда прибывали сводные роты и группы. В боях 16—18 мая они уже играли здесь главную роль. Эти сводные отряды, как говорилось в одном из документов, состояли из лучших бойцов и командиров и политработников Крымского фронта.14 Участник этих боев, работник политического управления Крымского фронта, старший политрук Кажаров Т.Д. (из Кабардино-Балкарской АССР) в своих воспоминаниях сообщает: «В связи с тем, что в этих отрядах и группах было очень много коммунистов и комсомольцев, эти формирования у нас назывались "коммунистическими". Характерно, что сведения об этих своеобразных формированиях нашли отражение и в немецких источниках. 19 мая в так называемых "застольных разговорах" у Гитлера шла речь о какой-то советской дивизии, сражавшейся в Керчи особенно упорно, до последнего солдата. Причем далее пояснялось, что речь идет о так называемой "мировоззренческой" дивизии.15 Нам хорошо известно, что в Керчи в это время не было каких-то особых дивизий. Ожесточенное сопротивление этих отрядов и групп, высокий процент в них командиров и политработников, многие из которых были на положении рядовых бойцов, и, наконец, большое количество в этих формированиях коммунистов и комсомольцев заставили гитлеровское руководство сочинить легенду о какой-то особой "дивизии". При этом следует сказать, что "мировоззренческая" дивизия — перевод дословный, можно ее перевести и как "комиссарская" или даже как "коммунистическая"».

Общее руководство обороной в районе пос. Аджимушкай 14 мая было возложено командованием фронта на полковника Ягунова П.М., начальника боевой подготовки Крымского фронта. Одновременно, как это видно из документов, он считался и вторым заместителем начальника штаба фронта. В этот же день в Аджимушкайских каменоломнях (здесь находился некоторое время штаб фронта) стала формироваться группа, которая позже в приказах стала упоминаться как «отряд полковника Ягунова». Для отряда не хватало личного оружия. Первоначально оно изымалось из отделов управления штаба фронта. В дело шли даже иранские трофейные винтовки.16 Но основой формирования отряда Ягунова были не штабные работники, а резерв командного и политического состава фронта, который насчитывал несколько сот человек. К резерву примыкали и курсанты авиашкол, которые не были еще использованы в боях на Турецком валу. По мере ухода командования и штаба фронта на переправы руководство над группой Ягунова перешло к командующему 51-й армии.

Ягунов П.М. — начальник подземного гарнизона Аджимушкайских каменоломен

Выполняя приказ командующего фронтом, управление 44-армии, опираясь на сводные отряды и группы, которыми командовали полковник Куропатенко Д.С., подполковник Татарчевский П.М., Пашков И.М., Кияшко А.Т. и другие, в течение 16 и 17 мая обороняли пос. Колонка и завод Войкова, постоянно переходя в контратаки. Одна из таких контратак была предпринята в ночь на 16 мая. Рано утром командир группы, сформированной из остатков 384-го стрелкового полка 157-й стрелковой дивизии, подполковник Кишко А.Т. в своем донесении сообщал, что контратака его подразделения прошла успешно, противник со своих позиций сбит и понес большие потери. Захвачено два танка, но нет танкистов их использовать. Противника можно гнать, но для этого нет сил.17

Живая сила подходила на передовую в виде отрядов и групп, но боевой техники у советского командования в этом районе почти не было. Последние танки к этому времени были уничтожены, единственную значительную силу на этом участке фронта представлял бронепоезд № 74 (командир — майор Кононенко П.Ф., военком — политрук Ткачев), который был построен рабочими завода имени Войкова. Постоянно подвергаясь артобстрелу и бомбардировке с воздуха, бронепоезд в течение 14—18 мая своей артиллерийской и пулеметной стрельбой активно поддерживал нашу пехоту в боях за гору Митридат, в районе керченского вокзала, Булганак, на подступах к заводу Войкова. За это время он сделал 21 огневой налет, в результате которых подбил и уничтожил до 15-й танков врага, 1 самолет, много автомашин и пехоты противника. Кроме командования бронепоезда, в этих боях отличились секретарь партбюро заместитель политрука Постульга М.Н., командир бронеплощадки № 1 лейтенант Мельников С.Н., командир зенитного орудия старший сержант Бретоусов В.И., пулеметчик сержант Овдиенко И.Т. и другие.18

В распоряжении 44-й армии на утро 16 мая было еще 5 бронеавтомобилей от 72-й кавалерийской дивизии. Два из них были уничтожены в боях, а три остальных позже. Впрочем, при обороне завода им. Войкова казаки этой дивизии применили и некоторое свое «техническое новшество». Упоминаемый уже мною курсант-ярославец Казанцев А.А. рассказывал: «После оставления позиций на Турецком валу мы с казаками дивизии отошли к заводу имени Войкова. Здесь мы нашли брошенный крупнокалиберный пулемет ДШК.19 Его мы установили в кузов автомашины, принадлежащей казакам. В кузове валялось несколько шашек, ими мы прорубили в деревянных бортах "бойницы". Вот так и ездили мы на своем "броневике", отбиваясь от фашистов. Помню, что нами командовали казаки по фамилиям Шиш и Горяга, они были сержантами. Позже мы свой "броневик" бросили, а с казаками растерялись в боях 18—19 мая на берегу Керченского пролива около поселка Капканы».

Фашистская печать 1942 г. подробно писала об ожесточенных боях в Керчи и восточнее ее. Говорилось, что русские умело используют для обороны жилые дома, промышленные постройки, подземные коммуникации и пещеры. Их сопротивление приходилось преодолевать с большим трудом и потерями. Озлобленные ожесточенным сопротивлением в поселке и на заводе им. Войкова гитлеровцы пошли на преступление, о котором говорилось даже на Нюрнбергском процессе в 1946 г.

17—18 мая под предлогом уничтожения партизан, гитлеровцы стали выгонять из подвалов и других убежищ всех находившихся там людей. Это были женщины, дети, мужчины, рабочие и служащие завода, старики, были здесь и военнослужащие, попавшие в окружение, некоторые из них переоделись в гражданскую одежду. Всех людей фашисты стали строить в колонны, женщин и детей отделяли и выгоняли из поселка в уже оккупированную Керчь, а всех мужчин, подростков и стариков группами гнали к обрывам заводского рудника и там расстреливали из пулеметов. Потом в течение нескольких дней гитлеровцы не допускали никого к местам расстрелов. Таких мест расстрелов потом было обнаружено 6. Всего в этих местах было уничтожено до 1 600 человек. Жительница поселка Буряченко А.П. свидетельствовала: «В моей квартире немцы обнаружили девушку в военной форме, которая, оказав фашистам сопротивление, кричала: "Стреляйте, гады, я погибаю за советский народ, за Сталина, а вам, извергам, настанет собачья смерть". Девушка была расстреляна на месте».20

В эти дни пос. Аджимушкай и особенно каменоломни стали местом, которое притягивало многих. Сюда приходили, а затем уходили военные. Здесь еще до немецкого наступления дислоцировались многие тыловые учреждения, склады, запасные части. Здесь была масса гражданского населения, которая отделялась от военных. Одним словом, здесь образовался настоящий город. Каменоломни были очень удобны, ибо они надежно укрывали всех от вражеских бомбежек, а потом и от артиллерийского обстрела. Поэт Сельвинский И.Л. в эти тяжелые дни побывал здесь и оставил интересные воспоминания и записи в своем дневнике. Когда я стал заниматься керченской тематикой и особенно обороной Аджимушкайских каменоломен, я сразу же захотел встретиться с Сельвинским И.Л., но он вскоре умер — 22.03.1968 г. Весной 1969 г. в Москве, а затем в Переделкино, я встретился с его женой — вдовой Бертой Яковлевной, которая меня и ознакомила с его фронтовым керченским дневником. Сначала следует сказать, что редакция фронтовой газеты «Боевая Крымская» (сначала она называлась «Вперед, к победе») весной 1942 г. выпускалась на Керченском полуострове в с. Тейгуче (позже Дорошенко). После крушения Крымского фронта газета перестала выходить. В новой обстановке она превратилась в воинскую часть, которой командовал редактор Березин Д.С., а комиссаром в ней был назначен Сельвинский И.Л. Вот что далее он писал в своем дневнике: «9 мая. Приехали в катакомбы. Березин нашел каких-то администраторов.

Выбрали какую-то берлогу и вновь выехали на шоссе встречать наши машины. К 12 часам из одиннадцати вышедших машин шесть были тут же на месте. Ночевка в каменоломнях была унылая. Измарались мы в извести и саже жутко. Все же было занятно: в некоторых пещерах электричество, телефон, кино. Стоят в них курсантские школы и даже кавалерийская часть».

Этот текст надо прокомментировать. Упоминаемые катакомбы или каменоломни были Малые Аджимушкайские, местные жители их еще называют Еврейскими. Курсанты — это выпускники без звания авиационных школ, а упоминаемые кавалеристы, скорее всего, прибывшие в начале мая казаки 40-й кавалерийской дивизии. Это соединение боевой единицей назвать было нельзя. Этих казаков вывезли из осажденного Севастополя с седлами, но без коней, которые там были оставлены. Для лошадей просто не было места на морских судах, идущих из Севастополя. До сих пор в Малых Аджимушкайских каменоломнях находят остатки седел и другую амуницию кавалеристов. На моих глазах во время поисковых работ в этом районе каменоломен были вытащены из завала три прекрасно сохранившиеся подставки-треноги для пулеметной стрельбы по зенитным Целям. Такие пулеметы легко перевозились на лошадях, ими отбивались от немецких самолетов.

Но возвратимся к дневнику Сельвинского И.Л.

«10 мая. Встретили наконец-то в другой пещере начальство: Емельянова. Он приказал немедленно выпускать газету. Но часть машин была подбита, бумага осталась в Тейгуче. Тогда он приказал вылететь группе в Краснодар и выпускать там».

Бригадный комиссар С.С. Емельянов действительно был «начальством», ибо являлся начальником политического управления Крымского фронта. Под «другой пещерой» Сельвинский явно подразумевал соседние каменоломни — Центральные Аджимушкайские, где и располагалось некоторое время полит. управление.

«11 мая. Сутки пробыли в Багерово.

12 мая. Прилетели в Краснодар. Перелетели на У-2. Пролетал над проливом, взглянул на переправу у Еникале: там уже царил хаос — самолеты обстреливали берег и воду, а люди плавали кто на баржах, кто самостоятельно — саженками». Пройдет полтора года, и Сельвинский И.Л. снова попадет на клочок земли, который был освобожден восточнее Керчи. Посетит он и Аджимушкайские каменоломни, но об этом я расскажу дальше более подробно.

Командование Крымского фронта в силу сложившихся обстоятельств не смогло выполнить директиву Ставки «Керчь не сдавать», но ожесточенные бои 15—17 мая на рубеже Аджимушкай, Колонка задержали и отвлекли фашистов и тем самым дали возможность советским войскам переправиться через Керченский пролив.

Примечания

1. ЦАМО РФ, ф. 215, оп. 1185, д. 38, лл. 11, 12; Архив исторического отделения Военно-Морского флота (Москва, далее: Архив ИО ВМФ), ф. 10, д. 18505, л. 74.

2. ЦАМО РФ, ф. 224, оп. 760, д. 1, лл. 12—13.

3. Архив ИО ВМФ, ф. 10, д. 18505, лл. 80—82.

4. Центральный Военно-Морской архив (г. Гатчина, далее: ЦВМА), ф. 1087, д. 669, л. 302.

5. ЦАМО РФ, ф. 126 отб, оп. 101842, д. 3, лл. 3, 4.

6. Там же, ф. 406, оп. 9837, д. 34, л. 52.

7. Там же, лл. 51—53; ЦВМА, ф. 1087, оп. 5, д. 1025, лл. 196—196; д. 1438, л. 196.

8. Мартынов В., Спахов С. Пролив в огне. Киев: Изд. «Политическая литература Украины», 1984, с. 104.

9. ЦАМО РФ, ф. 224, оп. 760, д. 1, л. 33.

10. Там же, д. 33, лл. 55—56; ф. 742 отдельного разведывательного авиационного полка, оп. 101131, д. 3, л. 302; Deutsche Wehr от 12.06.1942.

11. ЦАМО РФ, ф. 215, оп. 1185, д. 66, л. 22.

12. Там же, ф. 399, оп. 9385, д. 16, л. 171.

13. Das Reich от. 31.05.1942.

14. ЦАМО РФ, ф. 224, оп. 790, д. 7, л. 89.

15. Picher H. Hitler Tischgespräche im Fuhrerhauptquartier 1941—1942. Stuttgart, Seewald, 1965, S. 355.

16. ЦАМО РФ, ф. 215, оп. 1165, д. 45, лл. 652—683; ф. 224, оп. 759, д. 1, лл. 2, 3; ф. 399, оп. 9385, д. 16, лл. 183, 184, 193.

17. Там же, ф. 224, оп. 790, д. 7, лл. 64—66; ф. 399, оп. 9384, д. 16, лл. 177—182.

18. Там же, ф. 224, оп. 790, д. 1, л. 70; д. 7, л. 22.

19. Речь идет о пулемете Дегтярева-Шпагина калибром 12,7 мм. образца 1938 г. Его курсанты хорошо изучили в авиационной школе г. Ярославля.

20. Крым в период Великой Отечественной войны 1941 — 1945. Сборник документов и материалов. Симферополь: Издательство «Таврия», 1973, с. 292; Нюрнбергский процесс над главными немецкими военными преступниками. Сборник материалов. Т. 3. М.: Изд. «Юридическая литература», 1958, с. 42.

 
 
Яндекс.Метрика © 2018 «Крымовед — путеводитель по Крыму». Главная О проекте Карта сайта Обратная связь