Столица: Симферополь
Крупнейшие города: Севастополь, Симферополь, Керчь, Евпатория, Ялта
Территория: 26,2 тыс. км2
Население: 1 977 000 (2005)
Крымовед
Путеводитель по Крыму
Новости
История Крыма
Въезд и транспорт
Курортные регионы
Пляжи Крыма
Аквапарки
Достопримечательности
Крым среди чудес Украины
Крымская кухня
Виноделие Крыма
Крым запечатлённый...
Вебкамеры и панорамы Карты и схемы Библиотека Магазин Ссылки Статьи Гостевая книга
Группа ВКонтакте:

Интересные факты о Крыме:

Во время землетрясения 1927 года слои сероводорода, которые обычно находятся на большой глубине, поднялись выше. Сероводород, смешавшись с метаном, начал гореть. В акватории около Севастополя жители наблюдали высокие столбы огня, которые вырывались прямо из воды.

На правах рекламы:

• Для вас в нашей фирме апартаменты в тбилиси для всех со скидками.

Главная страница » Библиотека » Е.Н. Деремедведь. «Крымская Ривьера. Авантюрные приключения англичанок в Тавриде»

Мери Холдернесс: загадочная миссия в Тавриде

По словам английской писательницы Джейн Робинсон, Мери Холдернесс принадлежит к той категории путешественниц, о которых исследователи, к сожалению, знают немного или точнее сказать — ничего. Как она очутилась в Крыму, и что делала тоже не известно. С 1816—1820 г. она жила в деревне Карагозы1. После возвращения в Англию почтенная миссис Холдернесс опубликовала небольшой травелог под названием «Новая Россия: Путешествие из Риги в Крым, через Киев с прилагающимся отчетом о Колонизации, а также о жизни и обычаях колонистов Новороссии, к которому добавлены записи о крымских татарах»2.

Книга была издана в Лондоне в 1823 году. Она условно делится на две части: одна из них освещает общественно-экономический и политический уклад жизни в России и Крыму, а вторая — содержит своеобразные этнографические изыскания. Англичанка пристальным, нередко предвзятым, взглядом оценивала страну, в которой прожила около четырех лет. В то же время она практически ничего не говорит о себе, кроме того, что вместе с ней путешествовали и ее маленькие дети.

О загадочной незнакомке упоминает английский путешественник Роберт Лайелл в своей книге «Путешествие по России, Крыму, Кавказу и Грузии»3, изданной в Лондоне в 1825 году. Он широко цитировал отрывки из её сочинения, в особенности, те, которые касались политического и экономического устройства Тавриды в составе Российской империи и имели обличающий характер. Кроме того, миссис Холдернесс приходилась родственницей одному из миссионеров так называемого Библейского общества, основанному вначале в Санкт-Петербурге в 1813 г., а затем и по всей империи, включая Крым (1815—1816 г.). Ее посещали некоторые миссионеры-англичане, когда приезжали в Тавриду по делам, связанными с деятельностью Библейского общества4.

Не секрет, что одной из главных особенностей европейской политики в первой четверти XIX века стало распространение христианской цивилизации на Восток, продиктованное, несомненно, как религиозными, так и политическими интересами ведущих государств Европы. С этой целью в Англии было образовано Британское Библейское общество, основатели которого поставили себе задачу создать организацию, деятельность которой включала бы распространение Библии среди народов как христианских, так и прочих конфессий. В этой связи Крым, где проживали народы, исповедующие ислам, вскоре превратился в регион, где активно действовали английские миссионеры. В этот период появились и первые отчеты о «религиозных паломничествах» на полуострове, например сочинение Э. Хендерсона, изданное в 1826 году в Лондоне5.

Вероятнее всего, Мери Холдернесс была одним из посланцев мира, занимаясь миссионерской деятельностью, которая заключалась в распространении Библейского учения, а также открытии школ для местных народов Крыма. Наверняка скудность средств, потеря любящего мужа — опоры и кормильца для ее детей, и истинная религиозность заставили Мери Холдернесс согласиться отправиться в далекий и негостеприимный Крым. Безусловно, таким женщинам приходилось преодолевать невероятные трудности в чужой стране, где они, «будучи долгое время лишенными возможности общаться на английском языке, нередко становились свидетелями обычаев и традиций, которые привели бы в ужас их соотечественников-европейцев»6.

Итак, англичанка поселилась в татарской деревушке Карагозы. У нее был небольшой домик, в котором она просто, но комфортно разместилась вместе со своими детьми. По хозяйству ей помогало несколько слуг. Жизнь в провинции была монотонной, размеренной, лишенной волнений и страстей, поэтому неудивительно, что приезд любого иностранца, а особенно женщины, непременно вносил воодушевление в ряды местных жителей. Вокруг миссионерки постепенно сформировался круг людей, которые любили в свободное время приходить и послушать увлекательные рассказы о Боге и заморских странах, простодушные проповеди о добродетели и чистоте помыслов. К странной англичанке можно было зайти в любое время, чтобы пожаловаться на пьяницу-мужа, попросить разрешить спор двух соседок, поделиться своей радостью или горем. Несомненно, домик Мери с его светящимися в ночи окнами, стал тем маяком, на который шли те, кому важно было услышать, что на свете есть всепрощающий Бог и, что он обязательно поможет ищущим Его. Во всем остальном жизнь в округе оставалась без изменений.

Татары

Наблюдая за нравами и привычками людей, миссис Холдернесс писала: «Однообразие жизни в Крыму, а это относится, в основном, к владельцам сельских поместий, напоминает совершенно недвижимую гладь озера, покой которого редко нарушается, кроме случаев, когда к удовольствию одинокого созерцателя на его берега прилетит какая-то птица, но едва ли это затрагивает безмятежных его обитателей. Веселье сельского праздника или случайный визит какого-нибудь правительственного чиновника (гораздо удобнее переночевать в усадьбе, а не в коляске посреди степи, поэтому он изредка и навещает помещика), являются событиями великой значимости. В семье, где происходит это событие, поднимается такая суматоха, что со временем даже те её члены, которые по привычке склонны продолжать эти пустые хлопоты, сами все меньше и меньше получают от этого удовольствие».

Продолжительное пребывание в Крыму и общение с разными народами помогло Мери составить яркий отчет о своем путешествии и о тех людях, с которыми ее свела судьба-дорога. Крым в Европе ассоциировался в первую очередь с крымскими татарами, поэтому англичанку интересовало все, что было с ними связано. Прожив среди татар несколько лет, путешественница имела достаточно времени и возможностей для знакомства с этим народом. Ее женский глаз подмечал все: от внешности до особенностей национального менталитета. «Пока вы не проживете какое-то время среди местных народов, вы никогда их не поймете... Вначале вы не увидите ничего кроме бессмысленной глупости и преступлений; но когда вы присмотритесь лучше... вы осознаете, что есть вещи, которые стоят вашего внимания»7, — некогда утверждала известная английская путешественница Мери Кингсли.

Однако позиция соотечественницы никак не устраивала охваченную религиозным пылом миссис Холдернесс; многое в Крыму вызывало в ней неприятие и даже отвращение. Из всех путешествующих англичанок она позволила себе самые резкие и нелицеприятные высказывания, которые невозможно передать в этой книге, не затронув национальное достоинство многих народов полуострова. Что тут скажешь, досталось всем! Одних она называла «примитивной расой» [Holderness, 1825, p. 205], другие показались ей «низкими, грубыми своими манерами, особенно мужчины, которые оказались наименее цивилизованными жителями Крыма» [Holderness, 1825, p. 162], а женщины еще одного народа — «чрезвычайно грязны, как сами, так и в отношении своего дома» [Holderness, 1825, p. 1481.

Вместе с тем, когда добропорядочная дама отвлекалась от «пороков» жителей Крыма, она отмечала более приятные вещи: особенности одежды, национальной кухни и т. д. Об одежде татар она писала следующее: «Одежда знатного татарина пошита из ткани, украшенной золотым или серебряным шнурком, а в летнюю жару — из турецкого шелка ... зимой его пальто оторочено мехом. Он носит доходившие до щиколотки, плотно облегающие штаны, из какой-то яркой цветной материи, часто голубого цвета. Он одевает домашние и уличные тапочки и не носит чулки. Обычно у него большая высокая шапка из широкого полотна (что отличает его от крестьянина) и цветастая льняная рубаха. Священнослужители и пожилые люди носят бороды, а молодежь бреется. У всех бритые головы».

Мери казалось, что в национальном костюме народов Крыма присутствует некоторое сходство. Она заметила что армяне, евреи и греки, в отличие от своих соплеменников в Европе, отдавали предпочтение старинным нарядам. Гречанки одевались по турецкой моде, носили покрывала, они «смуглы лицом с умными темными глазами, они красят волосы и брови в черный цвет. Их волосы заплетены в косы и свисают по спине как у татарок. Если греческие купцы, их жены и члены семьи одеваются в европейскую одежду, то мужчины-крестьяне остаются верными древнему греческому наряду и их можно сразу узнать по их костюму».

А вот одежда армян показалась миссис Холдернесс ничем не примечательной: «очень высокая меховая шапка, иногда сделанная из овечьей шерсти, свободный сюртук и кафтан или шуба из овечьей шерсти или меха, а в теплую погоду из материи. Женщины к дополнению к восточному платью носят длинный и широкий наряд из черного шелка или атласа, и такое же покрывало, что и у татарок».

Бигатти. Мечешь в Алупке

Очень часто и с удовольствием англичанка рассматривала национальные одеяния крымских татарок: яркие и диковинные. В своих этнографических заметках она отмечала следующее: «Одежда женщин состоит из пары шаровар, собранных на щиколотках, и свободно ниспадающих до пят, сорочки и стеганого платья из турецкого шелка либо из хлопка, или же из золотой или серебряной парчи в соответствии с положением и состоянием. Девушки носят красную шапочку, украшенную по краям золотой бахромой (среди крестьянок) или же золотыми монетами, из которых они также делают ожерелья...». Боже, сколько же было украшений на этих женщинах! Мери, любившая простоту и пуританскую строгость во всем, не одобряла, что на всех их пальцах красовалось бесчисленное количество медных и серебряных колец с яркими цветными камнями. «Вокруг талии они носят широкий пояс, довольно свободный на бедрах: материал из которого он сделан, выбирают в соответствии со вкусом владелицы, он обычно обшивается золотой или серебряной нитью, или же черным бархатом, и скрепляется застежкой в размер ладоней обеих рук...», — утверждала она.

«Замужние женщины покрывают голову тонкой турецкой муслиновой косынкой, концы которой спадают сзади, а поверх нее они носят белое покрывало, без которого им стыдно появиться на людях», — заметила почтенная дама. По ее словам, татарки не носили чулок, но обычно пользовались двумя парами туфель или тапочек — «одни для дома — без жесткой подошвы, а другие — для выхода на улицу». Кроме того, в плохую погоду они надевали большие высокие деревянные башмаки. «Их комнатные туфли стоят очень дорого, — писала англичанка, — если украшены вышивкой из серебряной нити». Однако, оценивая внешность татарок, англичанка вдруг становится резкой и категоричной. По ее мнению, татарки «обожают украшать позолотой свои платья и покои, и все же во всех своих парчовых нарядах татарская женщина является самым неловким и лишенным изящества существом. Крестьянки весьма смуглы лицом, а знатные дамы, хотя обладают светлой кожей, никогда не открывая лицо солнцу, все же и среди них редко можно встретить настоящую красавицу».

Национальные танцы показались ей «забавными», что в лексиконе миссионерки могло означать одно — «неприличными». Она часто наблюдала, как женщины плавно двигали руками, склоняли голову то к одному, то к другому плечу, опуская глаза вниз, по словам Мери, «с напускной застенчивостью». Их «па» напоминали ей медленный ритм английской волынки, а удивительным было то, что «танец заканчивался тогда, когда этого желали сами танцовщицы».

Проповедуя милосердие и чистоту нравов, миссис Холдернесс обращала внимание на отношения в семье. Этот вопрос весьма интересовал почтенную даму, может еще и потому, что европейские женщины, несмотря на свое происхождение и образование, очень часто были скованы традициями, согласно которым их место было лишь на кухне и в церкви. Мери отметила, что «татарская жена является абсолютной рабыней своего супруга... поэтому ее предназначенье — служить для удовлетворения его страсти или же для того, чтобы породнить его с более богатой и знатной семьей, чем та, к которой он сам принадлежал...».

Вместе с тем, англичанка утверждала, что была свидетельницей многих случаев, когда между супругами существовали довольно теплые отношения и что самое интересное — несчастливые семейные пары среди татар — большая редкость. И хотя муж «считает свою жену бесправной рабыней, все же относится к ней с добротой и нежностью», — одобрительно отзывалась почтенная миссионерка. И далее: «Я часто встречала проявление нежной привязанности, но их религиозные принципы наряду с давно укорененными традициями учат их скорее сдерживать и подавлять чувства, чем потакать им». С иронией она описывала пристрастия татарской семьи: «Воодушевить татарина может трубка, а его жену — праздничные наряды и визиты».

В то время в Европе полигамия считалась весьма занятной темой, поэтому не смогла обойти ее и миссис Холдернесс. Она отмечала, что хотя татары, как и все мусульмане, могут иметь четыре жены, многоженство крайне редкое явление в Крыму: «...они редко имеют больше одной (жены — Е.Д.), пока живут они в согласии, потому, что им свойственны те же чувства, что и всем нам...». Мери была твердо уверена, что никакой женщине, будь она христианка или мусульманка, не хотелось бы делить с кем-нибудь еще «приязнь и нежность своего супруга».

Р. Фэнтон. Ф. Дуберли на коне

Путешественница нередко подшучивала над тем, что татары носят огромное количество разных амулетов и оберегов. А все для того, чтобы защитить свою семью и свой дом от болезней и опасностей. Как правило, эти талисманы представляли собой небольшой исписанный клочок бумаги. Его покупали у муллы и аккуратно зашивали в хлопковую или шелковую тряпицу, а затем вешали на шею либо нашивали на верхнюю одежду. По словам Мери, «татары используют это средство при лечении своих лошадей, а также своих собственных болезней. Один из них одолжил моему сыну повод, умоляя его быть осторожным с амулетом, который был к нему прикреплен, и "за который, — как он сказал, — я заплатил пять рублей".

Другой их любимый талисман — это мешочек с просом, который привязывали к лошадиной шее, поскольку он излечивал хромоту ног и болезнь хребта, и который, как я полагаю, является одинаково эффективным как для одного, так и для другого заболевания. Также они бросают одно или несколько яиц прямо в голову заболевшего коня, но этот амулет не всегда действует. Я могу это подтвердить исходя из своего собственного опыта».

Как-то раз с этим пришлось столкнуться и самой Мери. Однажды, когда заболел ее ребенок, к ней якобы случайно зашел прислужник местного мурзы и уговаривал религиозную англичанку обратиться к тому за помощью. Он утверждал, что почтенный мурза обладает чудесной силой и сможет излечить маленькую дочь чужеземки. «Он напишет вам бумажку, — сказал человек, — которую вы должны сжечь и подержать ребенка над дымом; после этого ваша дочь поправиться. Возможно, он посоветует вам пришить эту бумажку, только не смотрите, что там написано, а велите дитю постоянно носить ее при себе. Если захотите, не мешкая, пошлите за ним». Понятное дело, что миссионерка, горячо проповедовавшая веру во Христа, не воспользовалась случаем, который давал ей возможность испытать эффективность татарского оберега. Тем более что с Божьей помощью ее дочь вскоре поправилась и без вмешательства сверхъестественных сил.

После четырех лет пребывания в Крыму, Мери Холдернесс, наконец, собралась домой, в добрую старую Англию. Узнав об этом, ее соседки-татарки, успевшие с ней подружиться, накануне либо молча сидели в комнате англичанки, либо лихорадочно собирали ее в дальнюю дорогу. Однако в день отъезда никто не пришел с ней попрощаться. Удивленная Мери послала своих детей узнать, что же произошло. Вернувшись, они сказали матери, что их друзья сидят за закрытыми дверями, охваченные неподдельной печалью, и не желают никуда выходить.

В го же время ее слуги: один — поляк, другой — немец, которые весь предшествующий отъезду день деловито суетились, помогая складывать вещи и провиант, после выполнения своих печальных обязанностей занялись тем, что топили свою грусть в большом количестве вина и бренди. Требуя от своих слуг исполнения моральных норм поведения, Мери пришлось сменить множество помощников. Однако, по ее же словам, это было бесполезно, так как всех их объединяла одна общая черта — полное отсутствие нравственности и невероятная склонность к пьянству. Миссис Холдернесс было печально видеть, что ее пылкие проповеди о христианской доброте и благочестии не всегда оказывали должного влияния на ее подопечных.

Удобно расположившись в карете вместе с детьми, путешественница с благодарностью приняла прощальный подарок от одной польской женщины — небольшую буханку хлеба и кусок сыра. Жители Карагоз еще долго смотрели вслед удалявшейся карете, которая увозила почтенную даму. Да, скорее всего ее немного побаивались за строгость, решительность и прямоту взглядов, и уважали — за доброту и справедливость. Когда улеглась густая пыль от исчезнувшей из виду кареты, все разошлись и лишь местные ребятишки еще какое-то время вспоминали добрую госпожу, которая любила рассказывать им о далекой и прекрасной Англии и читать Библию.

Примечания

1. Миссис Гутри объясняет, что эта традиция имеет глубокие корни, и, скорее всего, связана с жарким климатом восточных стран, где тело не могло долго оставаться без погребения. По ее словам, «...это распоряжение их пророка, которое вероятно возникло из-за жаркого климата той местности, где он проповедовал и издавал законы для своих учеников» [Guthrie, 1802, p. 219].

2. Ныне с. Первомайское, Кировского района.

3. Holderness, Mary, New Russia: Journey from Riga to the Crimea by way of Kiev: with some account of the colonization and the manners and customs of the colonists of New Russia: To which are added Notes Relating to the Crim Tatars. — London, 1823.

4. Lyall, Robert, Travels in Russia, the Krimea, the Caucasus and Georgia. — London: T. Cadell, 1825.

5. Корчевская О.В. Симферополь и его окрестности из «Путешествия по России, Крыму, Кавказу и Грузии» Р. Лайелла // Крымский альбом. — Феодосия — Москва.: Изд. дом «Коктебель», 2003. С. 17—33.

6. Henderson, E., Biblical researches and travels in Russia; including a tour in the Crimea and the passage of the Caucasus. — London, 1826. — XII. — 540 p.

7. Shattock, Joanne, Women and Literature in Britain 1800—1900.: Cambridge University Press, 2001. — p. 244.

 
 
Яндекс.Метрика © 2018 «Крымовед — путеводитель по Крыму». Главная О проекте Карта сайта Обратная связь