Столица: Симферополь
Крупнейшие города: Севастополь, Симферополь, Керчь, Евпатория, Ялта
Территория: 26,2 тыс. км2
Население: 1 977 000 (2005)
Крымовед
Путеводитель по Крыму
Новости
История Крыма
Въезд и транспорт
Курортные регионы
Пляжи Крыма
Аквапарки
Достопримечательности
Крым среди чудес Украины
Крымская кухня
Виноделие Крыма
Крым запечатлённый...
Вебкамеры и панорамы Карты и схемы Библиотека Магазин Ссылки Статьи Гостевая книга
Группа ВКонтакте:

Интересные факты о Крыме:

В Форосском парке растет хорошо нам известное красное дерево. Древесина содержит синильную кислоту, яд, поэтому ствол нельзя трогать руками. Когда красное дерево используют для производства мебели, его предварительно высушивают, чтобы синильная кислота испарилась.

Главная страница » Библиотека » «Крымский альбом 2000»

Владимир Коробов. Последнее лето. Из крымских стихов

КОРОБОВ Владимир Борисович (р. 1953) (Москва)
Поэт, переводчик, литературовед. Член Союза российских писателей. Родился в Тобольске, с 1955 по 1988 г. жил в Крыму. В 1983—1988 гг. работал научным сотрудником Дома-музея А.П. Чехова в Ялте. Автор сборника стихов «Взморье» (М., 1991). Автор-составитель книг: «Путешествие к Чехову» (М., 1996), «Прекрасны вы, брега Тавриды: Крым в русской поэзии» (М., 2000). Перевел «Крымские сонеты» А. Мицкевича (часть стихотворений цикла опубликована В «Крымском альбоме 1998»).

* * *
Волны разбившейся стеклярус
В морской зароется песок,
И горизонт усталый парус
Перечеркнет наискосок.

Он одиноко крылья сложит
И, словно бабочка во сне,
Печаль осеннюю умножит,
Покачиваясь на волне.

    ГОМЕР

Кто покусится, кто оспорит
Сего слепого глазомер?..
Как в раковине бьется море,
Так в имени твоем, Гомер,
Оно шумит — столетья вторят,
Твердя божественный размер.

    * * *

Последнее лето двадцатого века,
бесславьем увенчанный Крым.
И волны на скалы взлетают с разбега,
в стеклянный развеяны дым.

В стихии разгульная есть еще сила,
бескрайняя хлябь глубока.
Отныне великой державы могила
прописана здесь на века.

Разбойные ветры кочуют с Босфора,
молчит виновато Форос.
И к даче злосчастной, как месту позора,
путь горькой полынью порос.

Последнее лето двадцатого века,
наследная наша вина...
Кровавым пятном, что на лбу у генсека,
ты стала, родная страна.

2000

    ХЕРСОНЕС

Бреду без цели и дороги
В палящем зное пустоты...
Здесь — спят языческие боги,
Здесь — христианские кресты.

А там, среди развалин храма,
Что пал, разрушенный войной, —
О берег море бьет упрямо
Доисторической волной.

    НА РАЗВАЛИНАХ ХРАМА СВЯТОГО ВЛАДИМИРА В ГОД ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ КРЕЩЕНИЯ РУСИ

Все глядеть бы на смуглые главы Херсонесского храма...
Ахматова

Разрушен храм — опора и святыня.
Продут насквозь ветрами Херсонес.
Фигурка экскурсанта пародийна
На фоне оскудения.
И крест
Для сборщика зевак, как перекресток
Народов, войн, империй и эпох...
А ветер — расшалившийся подросток —
Доносит с моря птиц переполох,
И семена, и запахи акаций,
Цветущих на далеком берегу,
И поднимает прах цивилизаций
И развевает пылью на бегу.
А мы бредем гурьбой по городищу,
Топча полынь, побеги чабреца,
Духовную в себя вбирая пищу —
Рассказец компетентного лица
О половцах, о царствах, о Батые,
О процветанье.
Пухнет голова,
И чувствуешь симптомы аллергии
На мертвые музейные слова.
И хочется кричать уже: «Довольно!»
Но гид хитер, увертлив, словно бес.

Оглянешься — и станет сердцу больно:
Лежит погостом древний Херсонес.
Все вымерло, все выжжено от зноя,
На храме православном нет креста.
Облом скалы застыл ковчегом Ноя,
А тварь вся разбежалась — кто куда.
И все молчит...
Цветет в пыли цикорий,
И кипарис печален, как монах.
Седой свидетель лет минувших — море
Качает бакен ржавый на волнах,
И веет беспредельной пустотою
Развернутых небес голубизна,
Где скифскою монетой золотою
Сияет солнце — нищая казна.
И так грустна картина запустенья
В канун крещенья праздничный Руси,
Что время плакать и молить прощенья,
Шепча в смятенье: «Господи, спаси!»

1920

Мимо, мимо, мимо, мимо
Милой родины вдали,
Мимо брошенного Крыма
Проплывали корабли.

Ветер, ветер, ветер, ветер
Развевал державный флаг,
И никто и не заметил
Эмигрантом стал он как.

Синий, синий, синий, синий
Сумрак вился за кормой...
Знал лишь Бог один: отныне
Не вернуться им домой.

    ЧЕХОВСКИЙ САД

С.Г.

За увитой ветками оградой,
как во сне, я вижу этот сад.
Он стоит, не тронутый распадом,
как и двадцать лет тому назад.

До последней черточки знакома
и щемящей нежности полна
одинокость чеховского дома,
грусть венецианского окна.

Кипарис... И в легкой дымке горы,
словно годы в дальнем далеке...
До сих пор слышны здесь разговоры,
чей-то смех... И тени на песке...

Но в ряду волшебных превращений
мне другой запомнился сюжет:
сад ночной, и на твои колени
молоком пролился лунный свет.

Ты была юна и белокура
в том далеком памятном году,
и стрела разящая Амура
угодила в сердце на беду.

А когда в саду погасли свечи
южных звезд,
    и день встал без прикрас, —
понял я значенье нашей встречи
краткой, словно чеховский рассказ.

    КУПАЛЬЩИЦА

Клянусь, рожденная волной,
на берегу она стояла
и волосы перебирала —
на струнах арфы золотой
себя, как музыку, играла.

    * * *

Цикада, бабочка, кузнечик,
холмы полуденные, зной...
Цикория зубчатый венчик,
сияющий голубизной, —
приют и отдых стрекозиный,
звезда над домом муравья,
когда склонится тенью длинной
прохладный вечер у ручья.
И ты дорогою земною,
в сандалях, стоптанных до дыр,
благоговейно стороною
обходишь хрупкий этот мир,
под небом звездным — человечек,
бредущий горною тропой...
Цикада, бабочка, кузнечик
на равных говорят с тобой.

    РОМАНС

Е.М.

Ты уедешь, забудешь меня.
Будут дни мои злы и суровы.
Фонари за окном без огня
Будут пялить глазища, как совы.
Стану снова часами бродить
И шагами тоску свою мерить,
Хлебом чаек голодных кормить
И холодному морю не верить.

Ни к чему мне теперь вспоминать
О тебе и о вспыхнувшем лете.
Все равно, где ржаветь и лежать
Позаброшенной в море монете.
Занесло непогодою пляж,
Королевство песочное смыло...
Что же я, словно шут или паж,
Все брожу побережьем уныло?

В зимних сумерках смутного дня,
На последней минуте заката,
Может, море узнает меня,
Предвечерней печалью объято,
И, прибрежный обдав тамариск,
Вдруг волною о берег ударит
И букет ослепительных брызг,
Как цветы, на прощанье подарит.

  * * *

Как браслет, с твоей руки
ящерица соскользнула...
Вечер. Тлеют огоньки
саклей старого аула.

И как сотни лет назад —
запах дома, хлеба, дыма,
до земли склоненный сад
спелых звезд степного Крыма.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
 
Яндекс.Метрика © 2019 «Крымовед — путеводитель по Крыму». Главная О проекте Карта сайта Обратная связь