Столица: Симферополь
Крупнейшие города: Севастополь, Симферополь, Керчь, Евпатория, Ялта
Территория: 26,2 тыс. км2
Население: 1 977 000 (2005)
Крымовед
Путеводитель по Крыму
Новости
История Крыма
Въезд и транспорт
Курортные регионы
Пляжи Крыма
Аквапарки
Достопримечательности
Крым среди чудес Украины
Крымская кухня
Виноделие Крыма
Крым запечатлённый...
Вебкамеры и панорамы Карты и схемы Библиотека Магазин Ссылки Статьи Гостевая книга
Группа ВКонтакте:

Интересные факты о Крыме:

Во время землетрясения 1927 года слои сероводорода, которые обычно находятся на большой глубине, поднялись выше. Сероводород, смешавшись с метаном, начал гореть. В акватории около Севастополя жители наблюдали высокие столбы огня, которые вырывались прямо из воды.

Главная страница » Библиотека » «Под сенью Ай-Петри»

Свидетельствуют живые и мертвые

В Ялте о массовых казнях узнали сразу. Да и трудно было в маленьком городе скрыть передвижение огромного числа конвоируемых людей. Кроме того, в местной прессе начали печатать списки казненных, но тут же прекратили, так как они не умещались на страницах газет. Зато вовсю работал беспроволочный телеграф, распространявший слухи один другого страшнее. Очень скоро через оставшихся в Крыму родственников и знакомых о них узнали русские эмигранты. В дневниках выехавшей в Югославию Ольги Веригиной уже с 1922 года упоминаются имена убитых в Ялте друзей и знакомых: «умного и воспитанного Юры Постельникова, Петра, Владимира Шмелева, старшей кнж. Багратион...».

В середине 1930-х годов эти сведения стали собираться в строившийся в Брюсселе на средства православных верующих храм-памятник, во имя Святого Пророка Иова Многострадального и «В память Царя-Мученика Николая II и всех русских людей, богоборческой властью в смуте убиенных». Деятельное участие в его создании приняли многие бывшие ялтинцы. В том числе все дети и внуки княгини Надежды Александровны Барятинской — Щербатовы, Апраксины, Стенбок-Фермор, дочь и зять генерал-майора Александра Николаевича Витмера, личный придворный архитектор императора Николай Петрович Краснов.

При торжественном освящении храма, которое состоялось 18 сентября / 1 октября 1950 года, присутствовала Святая Путеводительница Русского Зарубежья — икона «Знамение» Божьей Матери Курской Коренной1, специально привезенная по такому случаю митрополитом Анастасием в Брюссель. Со временем в храме образовался огромный синодик, в который вошли также запечатленные на мраморных досках имена убитых в Ялте княгини Н.А. Барятинской и членов семьи ее дочери Ирины Мальцовой.

Незаживающей раной на сердце легла потеря близких для тысяч оставшихся на родине людей. Никогда не забывала о случившемся известная всем ялтинцам Тамара Владимировна Шмелева (1903—1994), племянница Максимилиана Волошина и однофамилица писателя Ивана Шмелева. Но редко когда рассказывала...

И всё же однажды призналась в письме к Марии Ивановне Титовой, внучке художника Михаила Нестерова, с которой дружила многие годы. Рассказала, как был омрачен для нее и мамы светлый праздник сочельника 6 января 1921 года. В этот день погиб ее отец, а вместе с ним — так много людей, что не только воды Учан-Су, но даже море в месте впадения речки возле гостиницы «Ореанда» обагрилось кровью. И всю ночь ходил по берегу и неустанно молился Господу ялтинский народный батюшка Сергий Щукин, скорбя и поминая всех, «коих Ты имена, Господи, веси».2

Уже после кончины Тамары Владимировны крымская писательница Галина Печаткина обнародовала ее письмо, содержание которого никто не напечатал бы раньше: «Настало время вспомнить страшную Фроловку и почтить память лежащих в ее земле. Их тысячи. Первым сложил голову на своей же даче ялтинский нотариус Фролов-Багреев. (Дорога-шоссе на водопад Учан-Су). Там же лежит очень старая княгиня Барятинская, которую гнали на ее голгофу, а она с трудом ходила и в обычных условиях. Я помню княгиню, сидевшую в кресле впоследствии разрушенной церкви Успения, находившейся рядом с имением Барятинских... Я часто навещала это место и всегда видела стоящие в банках цветы. Вначале трупы сбрасывали в пустой сухой бассейн, а потом просто в яму. Помню 3 черепа и три берцовые кости, вероятно, выкопанные изо рва... Многие шепотом говорили о произошедшем на Фроловке. Сейчас уже никого из близких погибших нет, и никто ничего не помнит. Наш долг поминать и вспоминать лежащих в той земле, там есть и близкий мне человек»3.

Тамара Владимировна считала, что в Ялте нельзя отыскать людей, которые помнили или хотя бы знали от бабушек и дедушек страшную правду тех дней. Действительно, большинство семей погибших, начиная с 1924 года, подвергалось репрессиям. Одних просто высылали из Ялты, других отправляли в тюрьму или в ссылку. Тем не менее, нескольким семьям все же посчастливилось вернуться в родные края и даже сохранить фотографии погибших родственников. Им не нужно было показывать дорогу в Багреевку...

Наш христианский долг требует превратить устные рассказы в документально оформленные показания.

Первое из них принадлежит Нине Константиновне Запаращук-Рыбаковской (р. 1924), ялтинке из вот уже девятого поколения рода дворян Дзеульских: «Старший из четырех сыновей моей бабушки Прасковьи Александровны — Александр Павлович Дзеульский, штабс-капитан, боевой офицер, участник германской войны, — оказался в плену, откуда неоднократно бежал и, наконец, после года скитаний поздним вечером 1920 года на рубеже зимы постучался в двери родного дома на Ломоносовской улице. Пришел не один, а с двумя боевыми товарищами, чьи имена так и остались неизвестными. Город уже был занят красными, в нем шли беспрерывные облавы и поэтому, накормив дорогих гостей, родные вызвали служившего у них кучера и тем же вечером отвезли их подальше в горы, на дачу хорошо знакомого им Фролова-Багреева. Встречал сторож, который, по какой-то причине, умолчал о расстреле хозяина. Туманным ранним утром Прасковья Петровна и ее племянница — Екатерина Ивановна Харченко — отправились на Багреевку в своем экипаже с запасом еды и вдруг, подъезжая к дому владельца, увидели, как всех троих ведут на расстрел, раздетых до нижнего белья. От ужаса они закричали, и тут же экипаж был остановлен прикладами. Его завернули назад. Доехав до поворота дороги к беседке, находившейся в метрах пятидесяти от места экзекуции, женщины услышали залпы. Мать упала в обморок, а племянница явственно разобрала слова: «Добейте! Добейте!!!..». Выстрела не последовало, зато возник плеск от падающих в воду тел. Жалели патроны... С тех пор каждую весну, когда было принято выезжать на «маевку», мои родственники отправлялись к месту казни, иногда украдкой привозили туда знакомого священника. С 1932 года восьмилетней девочкой меня и двоюродных сестер начали брать на такие «маевки», но для безопасности посылали играть подальше. Уже взрослой девушкой я узнала, что это было за место, и никогда не забывала сюда приезжать, а чаще ходила пешком»4.

Многое из вышесказанного могли бы подтвердить или уточнить другие уроженцы Ялты, в первую очередь, члены семьи Михаила Федоровича Фролова-Багреева, родного брата владельца, на чьей даче производились расстрелы. Но они, по вполне понятным причинам, долгое время молчали. Дело в том, что один из сыновей Михаила Федоровича — Антон Михайлович Фролов-Багреев — являлся крупнейшим в советской стране виноделом. Из официальных источников известно, что он «за свои труды был удостоен звания лауреата Сталинской премии, имел орден Ленина и три ордена Трудового Красного знамени».5

Заметая следы преступления, чекисты долгое время никого не подпускали к даче. И все же однажды к ней привели главного санитарного врача Ялты Василия Ивановича Косарева. Вот что рассказал его внук Андрей Николаевич Савельев (р. 1934): «Когда весной 1921 года началось таянье снегов и установилась теплая погода, сукровица от разлагавшихся трупов попала из наземных и подпочвенных вод в исарский водовод и проникла в ялтинскую водопроводную сеть. Возникла угроза эпидемии. Поэтому санитарному врачу вынуждены были показать водонакопительный бассейн. Он был почти до краев заполнен человеческими телами и слегка припорошен землей. Едва начали снимать верхний слой, как дедушка узнал своих знакомых и чуть не потерял сознание... Что он еще мог сделать?! Разве что посоветовал привезти сюда 12 подвод негашеной извести, которой и засыпали бассейн. С тех пор близкие стали замечать за Василием Ивановичем некоторые странности поведения, как будто у него «повредился рассудок» и появились провалы памяти»6.

Тамару Владимировну Душину (р. 1926), с ее тяжелой сиротской жизнью, хорошо знают ялтинские старожилы и краеведы. Для них она, прежде всего, — потомок некогда знаменитой на Украине семьи Алчевских. Ее прадед, Алексей Кириллович, — основатель горнорудного и металлургического дела, а заодно и города, теперь названного его родовой фамилией Алчевск. Прабабушка, Христина Даниловна, — выдающийся педагог, поборница народного образования на украинском языке и в то же время вице-президент Международной лиги просвещения, награжденная этой лигой золотой медалью. В каждом из своих шестерых детей она сумела распознать и развить присущие им таланты. Григорий стал популярным на Украине композитором, Иван — известным на всю Европу оперным певцом. Христина — талантливой поэтессой, писавшей на родном языке. Анна — верной спутницей жизни замечательного харьковского архитектора, строившего театр в Симферополе, — Николая Алексеевича Бекетова.

Их старший брат Дмитрий Алексеевич — родной дед Тамары Владимировны — унаследовал от отца его дело и имение Кикинеиз, куда он, как раз в середине декабря 1920 года, направлялся из Харькова в сопровождении дочери Веры Щербаковой и маленькой внучки Ксении. Его арестовали прямо на вокзале в Симферополе и — как думали родные — расстреляли в этом же городе. Оказалось совсем не там, о чем будет сказано ниже.

Не зная, где поклониться праху деда, Тамара Владимировна иногда ходила в Багреевку с несколькими жительницами Ялты. Как-то она показала нам фотографию, на которой запечатлела троих, теперь уже покойных, немолодых женщин. Они стояли на месте гибели своих близких. На обороте была сделана надпись: Мария Васильевна Сидерская, Варвара Васильевна Читова и Мария Андреевна Берлин. Ниже дата: 1989.

В беседе с Душиной 14 июня 2004 года удалось установить, что Сидерская потеряла здесь брата-гимназиста. Читова — мужа. Берлин о себе и своих родственниках умолчала. Тамара Владимировна неоднократно слышала от В.В. Читовой, как ей, будучи беременной, вместе со своей матерью — Натальей Ивановной, — пришлось бежать, скрываясь в кустах за толпой арестованных, чтобы узнать, куда их ведут. На рассвете они опять явились сюда и увидели собственными глазами, как их, совершенно раздетых, расстреливали по два, иногда по три человека (при этом некоторые оставались в живых), а затем тела сбрасывали в бассейн. Варваре Васильевне стало плохо, и мать ее увела, чтобы та не смотрела, как будут расстреливать мужа. После таких переживаний появился на свет мертворожденный младенец. Вот почему бассейн в Багреевке обе помнили до конца своих дней.

Таких мужественных людей, как Д.А. Алчевский, движимых тревогой за жизнь близких им людей и фактически пожертвовавших своей, было в ту пору немало. Житель Харькова Алексей Александрович Иваницкий сообщил нам, что его дед Алексей Михайлович Иваницкий «ранней осенью 1919 года поехал в Крым за женой Анастасией Васильевной и дочерью Ниной, которые лечились близ Мисхора на даче Токмаковых. И пропал без вести. А между тем, был он широко известным на всю страну фотографом и особенно прославился серией снимков, сделанных на месте крушения царского поезда на станции Борки под Харьковом 17 октября 1888 года. В семье бытовали две версии гибели деда. По одной — он был расстрелян какой-то бандой во время грабежа поезда. По другой — его утопили в Черном море чекисты».

Той же причиной, заполняя при аресте анкету, объяснял свой приезд в Ялту в начале июня 1920 года полковник Владимир Иванович Бурков. Здесь находилась на лечении его дочь, страдавшая тяжелой формой туберкулеза позвоночника и уже много лет прикованная к постели. Отца не пощадили ради дочери-страдалицы. После землетрясения 1927 года она выехала из Ялты вместе с матерью в Москву, вслед за своим духовником отцом Сергием Щукиным. Через год, по его совету, Михаил Нестеров написал с Зои портрет, в котором за внешней физической немощью угадывается нетленный свет евангельской любви. Именно таким нам кажется обобщенный образ матери, дочери, сестры, которые, пережив многие скорби, нашли утешение в вере.

В надежде соединиться с семьей и, наконец, обрести покой после ежесекундно подстерегающей опасности возвращались домой с германской войны сотни коренных ялтинцев, их ближние и дальние родственники.

Пришел с фронта и девятнадцатилетний прапорщик Миша Витмер. Фамилию его деда генерал-лейтенанта Александра Николаевича Витмера в городе знал каждый. После ухода в отставку и переезда сюда на постоянное жительство, он проявил себя в качестве успешного предпринимателя, владел значительной собственностью, в том числе самой знаменитой ялтинской гостиницей «Ореанда». В тоже время Александр Николаевич занимался публицистикой и литературным творчеством, печатаясь в известных столичных журналах. Много лет подряд состоял гласным в городской думе и имел звание почетного потомственного гражданина Ялты. Во время эвакуации белых войск его внук Миша — вспоминают родственники — «находился на одном из кораблей, уходивших из Ялты. Здесь же были младшая дочь Александра Николаевича, Соня, со своим мужем А.П. Архангельским, и вторая жена Витмера, Вера Карловна. Последняя обратилась к Мише со словами: «А на какие средства Вы рассчитываете жить за границей?» Миша вспыхнул и пошел вниз по трапу. За ним бежала Соня, умоляя: «Миша не уходите, Вы погибнете. С вашей фамилией нельзя оставаться в Крыму». Но гнев и обида пересилили, и он сошел с корабля...».7 Больше они его не видели.

Примечания

1. Храм-Памятник в Брюсселе. — М.: Паломник. Град Китеж, 2005.

2. Записано автором со слов М.И. Титовой 7 июня 2004 г.

3. Печаткина Г.А. Последняя веточка рода Волошиных. — Альм. «Крымские Пенаты» (Симферополь), № 4, 1997. — С. 23.

4. Записано автором со слов Н.К. Запаращук-Рыбаковской 14 июня 2004 г.

5. Ткачева О.В. История ялтинской семьи Фроловых-Багреевых. — III Дмитриевские чтения: Сб. научн. трудов. — Симферополь, 1999. — С. 82—83.

6. Записано автором со слов А.Н. Савельева 16 июня 2004 г.

7. Витмер А.Н. Что видел, слышал, кого знал. — СПб, 2005. — С. 56.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
 
Яндекс.Метрика © 2019 «Крымовед — путеводитель по Крыму». Главная О проекте Карта сайта Обратная связь