Столица: Симферополь
Крупнейшие города: Севастополь, Симферополь, Керчь, Евпатория, Ялта
Территория: 26,2 тыс. км2
Население: 1 977 000 (2005)
Крымовед
Путеводитель по Крыму
Новости
История Крыма
Въезд и транспорт
Курортные регионы
Пляжи Крыма
Аквапарки
Достопримечательности
Крым среди чудес Украины
Крымская кухня
Виноделие Крыма
Крым запечатлённый...
Вебкамеры и панорамы Карты и схемы Библиотека Магазин Ссылки Статьи Гостевая книга
Группа ВКонтакте:

Интересные факты о Крыме:

Исследователи считают, что Одиссей во время своего путешествия столкнулся с великанами-людоедами, в Балаклавской бухте. Древние греки называли ее гаванью предзнаменований — «сюмболон лимпе».

Главная страница » Библиотека » О. Гайворонский. «Повелители двух материков»

Последний удар (1486—1491)

Нур-Девлет и Айдер в Московии — Менгли Герай желает вернуть Нур-Девлета на родину — Последнее ордынское вторжение в Крым — Менгли Герай заключает брак с Нур-Султан и становится названьем отцом казанского хана

Отношения Менгли Герая с его братьями складывались по-разному. Старшие сыновья Хаджи Герая, Нур-Девлет и Айдер, перебрались из Крыма в Киев. Оз-Демир искал было пристанища в Орде, но затем и он переселился во владения Казимира. Младшие же, Ямгурчи и Мелек-Эмин, предпочли остаться на родине и жили в мире с ханом, причем Ямгурчи получил сан калги — ханского наследника.1

Менгли Гераю навсегда запомнилась неприятная история с Нур-Девлетом и генуэзцами, и потому эмиграция братьев в Литву стала для хана источником постоянных тревог — ведь Казимир, отношения с которым ухудшились, при желании легко мог использовать беглых братьев хана для борьбы с крымским правителем. Поэтому настоящим облегчением для Менгли Герая стала весть о том, что осенью 1479 года Ивану III удалось переманить Нур-Девлета и Айдера на жительство в свое государство.2

Перебравшись в Московию, Айдер вызвал к себе из Крыма жену с сыном и жил как частное лицо, не вмешиваясь в большую политику. Вскоре появились слухи, что Казимир хочет тайно переправить Айдера обратно к себе. Менгли Герай, по-видимому, уже не опасался Айдера и отнесся к эти известиям безразлично, но Иван счел за лучшее отправить гостя под арест в Вологду, вне досягаемости королевских посланников. Там крымский изгнанник и умер через несколько лет.3

В отличие от Айдера, Нур-Девлет стал весьма заметной фигурой. Иван дал ему во владение город Касимов с окрестными землями — взамен же Нур-Девлет обязался служить великому князю. Удел Нур-Девлета представлял собой целое маленькое ханство — «Касимовский юрт», где крымский гость располагал собственным двором и даже собственным татарским войском, с которым по указанию Ивана ходил против Орды. Рассказывали, что в одном из таких походов он настиг ордынский стан и уже собрался разорить его дотла, но один из приближенных Нур-Девлета убедил своего господина, что не годится во славу чужого правителя искоренять достояние своих родичей.4

То, что Нур-Девлет превратился в грозу Намаганов, не могло не радовать Менгли Герая. Вместе с тем, хана удручало, что его брат по-прежнему находится в руках чужеземцев. Безусловно, Менгли Гераю было бы намного спокойнее, если бы Нур-Девлет вернулся в Крым; ради этого хан был готов примириться с братом и дать ему на родине все, что тот пожелает — конечно, за исключением трона.

Менгли Герай поделился своими раздумьями с Иваном и спросил князя: как он полагает, согласится ли Нур-Девлет вернуться в Крым на том условии, чтобы никогда больше не претендовать на престол? Иван III ответил, что Нур-Девлет, пожалуй, без труда даст такое обязательство, — но, в свою очередь, уверен ли Менгли Герай, что брат сдержит свою клятву? Нур-Девлет уже когда-то правил Крымом, — писал князь, — и ему служили те, кто теперь служит тебе. Можешь ли ты поручиться, что они не пожелают вновь сделать его ханом?5

В этом вопросе и заключалась основная сложность. Даже если Менгли Герай был готов положиться на слово брата, то доверять целиком своим вельможам он, конечно, не мог, да и ордынцы не упустили бы столь удобного случая вновь разжечь вражду между сыновьями Хаджи Герая.

Между тем, Орда и впрямь нашла Нур-Девлету место в своих планах относительно Крыма. В 1486 году Муртаза направил в Москву два письма. Первое было адресовано Ивану III. Обращаясь к князю, ордынский правитель не скрывал своего желания свергнуть Менгли Герая и поставить вместо него над Крымом Нур-Девлета. Муртаза писал Ивану, чтобы тот отпустил своего крымского гостя в Орду и даже предлагал оставить в залоге у князя жен и детей Нур-Девлета, пока тот не придет к власти в Крыму.6

Второе письмо предназначалось самому Нур-Девлету. «Исстари и по сей день мы одного отца дети, — писал Муртаза, напоминая об общем происхождении от Чингиза, — правда, впоследствии так сталось, что наши предки рассорились за сладость господства над Юртом,7 и потому между ними было много зла и вражды. Но после они это зло от себя удалили, и потоки крови, что текли между ними, вновь стали течь молоком, а огонь вражды был угашен водою любви, и ваш юрт с нашим юртом стали как бы одним, когда ушел на покой святой Ахмед-хан. И когда мы уже примирились, то брат твой, Менгли Герай-хан, вновь возжег огонь брани, и попрал справедливость, и учинил нам незаслуженное насилие... Негоже видеть, что ты, твое величество, брат наш, живешь среди неверных... И если ты пожелаешь покинуть эту нечистую землю, то я к Ивану с тем же послом Шейх-Баглулом отправил послание о том же; если же не пожелаешь — то будь здрав, где бы ты ни был, а нас в братстве не забывай».8

Сложно судить, как ответил бы на это обращение Нур-Девлет. Иван III не пропустил письма к адресату, а вместо того переправил послание Муртазы к Менгли Гераю. Ознакомившись со столь откровенным изложением планов Орды, хан был вынужден отказаться от замысла вернуть брата на родину: риск новых потрясений и смут был слишком велик.

Витиеватое, украшенное замысловатыми поэтическими оборотами письмо Муртазы свидетельствовало, что во главе Орды встали образованные и хитроумные правители. Учась на своих прежних ошибках, сыновья Ахмеда неутомимо изобретали новые способы справиться с Менгли Гераем. Урок, полученный Сеид-Ахмедом II у стен Кефе, показал, что пытаться одолеть османов военной силой бесполезно, да и хан теперь стоял настороже в ожидании ордынского наскока. Поэтому было решено перед очередным вторжением усыпить бдительность и Баезида, и Менгли Герая.

Муртаза вновь взялся за перо. На этот раз письмо предназначалось падишаху. «Наш старший брат Менгли Герай писал тебе, — сетовал Муртаза, — что мы враждуем с ним и чиним ему зло, но это дело прошлое, а теперь мы живем с ним в миру и братстве».9

Провозглашая крымского хана своим другом (и более того — своим «старшим братом»!), ордынский правитель полностью противоречил собственным же письмам в Москву и намеренно обманывал султана. Муртаза обладал несомненным талантом составлять изысканные послания: ему удалось убедить Баезида в искренности своих слов. Падишаху давно была не по душе вражда двух мусульманских государств — Орды и Крыма. Возрадовавшись, что между ними наконец-то воцарился мир, Баезид спроста отменил отправку в Кефе дополнительных турецких войск, о которых его уже давно просил крымский хан. Вместо янычарских отрядов Баезид послал Менгли Гераю письмо с призывом примириться с Ордой.10

Менгли Герай, давно мечтавший о мире и спокойствии для своего государства, последовал совету падишаха. И когда летом 1491 года в Крым прибыли ордынские послы с дружескими посланиями волжских правителей, Менгли Герай охотно заключил с ними мирное соглашение.

В предыдущие годы хану приходилось постоянно держать свое войско на страже крымских границ от ордынских вторжений, но поскольку теперь Намаганы уверяли в своем миролюбии, Менгли Герай мог распустить бойцов по домам — тем более, что наступало время жатвы, и крымцам пора было обрабатывать свои поля.11

Именно на это и рассчитывали сыновья Ахмеда.

Едва крымское ополчение разошлось по жнивам, как Сеид-Ахмед и Шейх-Ахмед ворвались в Крым, опустошили обширные территории полуострова (в особенности пострадали владения рода Барын) и отошли к Нижнему Днепру, где стали собирать силы для следующего сокрушительного удара. Менгли Герай — проклиная, наверняка, свою доверчивость — выставил войско на пути врага и приказал всей стране прятать зерно и все прочее добро в крепостях. Затем он срочно отправил калгу Ямгурчи в Стамбул за военной подмогой, а другие ханские посланцы поскакали с тем же поручением в Москву и в Казань.12

Как только султан узнал от Ямгурчи об истинном положении дел в Крыму, он без лишних слов отправил в Кефе две тысячи янычар. Тем временем с севера к тылам ордынской армии подступили отряды сына Нур-Девлета Сатылгана и казанского хана Мухаммед-Эмина, усиленные вдобавок русской артиллерией. Это заставило Сеид-Ахмеда и его союзников отступить; Крым был спасен.

Сыновья Ахмеда не оставляли надежды покорить полуостров и уже замышляли новые вторжения — но этому их походу было суждено остаться в истории последним ударом Орды по Крымскому Юрту. Противоборство Намаганов с Гераями близилось к развязке.

В событиях 1491 года показал свою силу международный альянс, собранный Менгли Гераем для борьбы с Намаганами. Помимо Крыма, Стамбула и Москвы с Касимовым, в него вошла также и Казань, с правителями которой у Менгли Герая в последнее время установились не просто дружеские, но и родственные отношения: если в Касимове у Менгли Герая был брат, то на казанском престоле у него нежданно появился названный сын!

Неудача Улу-Мухаммеда, вынужденного в 1438 году бежать от недругов на север, в конце концов обернулась успехом. Хотя хан и его сыновья никогда больше не вернулись в Сарай, они, обжившись на новом месте, стали основателями нового государства — Казанского юрта, где отныне стала править династия потомков Улу-Мухаммеда. Но, как это часто бывает, со временем в ханском семействе разгорелся спор за власть, в который не преминули вмешаться и соседи. Эти события в итоге и привели к сближению Казани с Крымом.

У внука Улу-Мухаммеда, Халила, была жена по имени Нур-Султан — дочь того самого Темира из рода Мангыт, что служил первым вельможей при сыновьях Ахмеда и ходил вместе с ними на Крым. В 1462 году Халил взошел на казанский трон. Он правил недолго и умер, не оставив наследников. К власти пришел его брат Ибрагим, который взял овдовевшую Нур-Султан себе в жены. Однако над семейным счастьем этой женщины как будто нависло проклятье: в 1479 году она потеряла и второго мужа, но теперь на ее попечении остались два сына, родившиеся от Ибрагима: десятилетний Мухаммед-Эмин и четырехлетний Абдуль-Лятиф.

Между тем очередным правителем Казани стал Ильхан, старший сын Ибрагима от другой жены. Видимо, при новом правителе Нурсултан стала неуютно чувствовать себя в Казани и потому решила переехать в Крым: во-первых, там занимал высокий пост ее двоюродный брат, а во-вторых, было известно, что Менгли Герай с большим радушием принимает ордынскую знать, желающую обосноваться у него в стране. Особым почетом хана пользовался род Мангыт — самый влиятельный род Орды, который Менгли Герай хотел привлечь на свою сторону.

Менгли Герай не только приветливо встретил высокородную гостью, но и сделал ее своей супругой. Так Нур-Султан нашла в Крыму надежное пристанище, став хозяйкой ханского дома. Менгли Гераю эта женитьба принесла немалую политическую выгоду: во-первых, с ним теперь примирился Темир,13 а во-вторых, его приемными сыновьями стали дети Нур-Султан, будущие казанские ханы. Знатная гостья привезла с собой в Крым лишь младшего сына, тогда как старший проживал на воспитании у Ивана III. Московский правитель поселил Мухаммед-Эмина у себя при дворе, рассчитывая когда-нибудь возвести его на казанский престол как своего протеже. Менгли Герай не возражал против этого, потому что московские ставленники в Казани были для него гораздо предпочтительнее ордынских.14

Вскоре план князя осуществился: в 1485 году Ильхан был свержен, а Мухаммед-Эмин с помощью Ивана стал казанским правителем. С этих пор Казань присоединилась к союзу Крыма и Москвы, и Мухаммед-Эмин по просьбе Менгли Герая посылал свое войско в тылы Орды, когда та нацеливалась на Крым.15

Мухаммед-Эмин никогда не виделся со своим крымским отчимом, но хранил к нему глубочайшее почтение. В переписке казанский хан называл крымского «братом», подразумевая под этим термином не столько родственные отношения, сколько равенство по ханскому рангу. Точно так же он именовал и своего покровителя Ивана, однако Менгли Герай, сверх того, удостаивался в устах Мухаммед-Эмина чрезвычайно возвышенных эпитетов, ставивших крымского хана превыше всех прочих правителей, не исключая и турецкого султана.16 Как уже говорилось, термины и эпитеты официальных документов много значили в те времена, и слова Мухаммед-Эмина выражали нечто большее, чем просто сыновнюю благодарность за заботу о матери. Хотя пышные фразы казанских писем были несомненным преувеличением, их целью было показать, что Мухаммед-Эмин признаёт Менгли Герая старшим среди всех мусульманских государей, подобно тому, как в старину удельные ханы Улуса Джучи признавали первенство верховных повелителей Чингизидской империи — хаканов.

Это было исключительно важно для Менгли Герая. Династическое старшинство над Казанью стало первым шагом к исполнению его величественного замысла — не только навсегда пресечь претензии Намаганов на владычество в Крыму, но и заступить их место во главе всего Великого Улуса; ведь для того, чтобы Орда, наконец, перестала тревожить Крым, крымскому хану оставалось лишь взять ее под собственный контроль и самому стать ее повелителем.

Примечания

1. В.Е. Сыроечковский, Мухаммед-Герай и его вассалы, «Ученые записки Московского государственного университета», вып. 61, 1940, с. 18—19.

2. В.В. Вельяминов-Зернов, Исследование о касимовских царях и царевичах, с. 91—93, 126—130; Памятники дипломатических сношений, т. I, с. 17—18.

3. В.В. Вельяминов-Зернов, Исследование о касимовских царях и царевичах, с. 131; Памятники дипломатических сношений, т. I, с. 35, 74.

4. В.В. Вельяминов-Зернов, Исследование о касимовских царях и царевичах, с. 132—138.

5. Памятники дипломатических сношений, т. I, с. 75—76.

6. Памятники дипломатических сношений, т. I, 68—69.

7. Я привожу здесь приближенное истолкование поэтической фразы, которая в изначальном старорусском переводе (тюркский оригинал письма утерян) передана так: «предние наши о кости о лодыжном мозгу юрта деля своего розбранилися», то есть, «наши предшественники рассорились за костный мозг своего юрта». Выражение «костный мозг» — присущий мусульманской литературе фразеологизм, означающий, в широком смысле, «лакомая сердцевина», «ценная суть чего-либо».

8. Памятники дипломатических сношений, т. I, с. 69—70.

9. Памятники дипломатических сношений, т. I, с. 111—112.

10. Памятники дипломатических сношений, т. I, с. 112.

11. Памятники дипломатических сношений, т. I, с. 108.

12. Памятники дипломатических сношений, т. I, с. 108, 112, 116. Тактика нападения на Крым, когда его население занято жатвой, показалась ордынцам очень удачной. Шесть лет спустя Шейх-Ахмед заявлял, что собирается повторить этот маневр (В.Е. Сыроечковский, Мухаммед-Герай и его вассалы, с. 11).

13. В.В. Трепавлов, История Ногайской Орды, с. 124.

14. И.В. Зайцев, «Дешт-и Кыпчак» в османской титулатуре: политические претензии и реальное содержание в системе османских представлений о власти, в кн. И.В. Зайцев, Между Москвой и Стамбулом (Джучидские государства, Москва и Османская империя в начале XV — первой половине XVI вв.), Москва 2004, с. 184.

15. Об основании Казанского ханства и событиях, связанных с эмиграцией в Крым Нур-Султан см.: В.В. Вельяминов-Зернов, Исследование о касимовских царях и царевичах, с. 3—13; М.Г. Худяков, Очерки по истории Казанского ханства, Москва 1991, с. 22—53; J. Pelenski, Russia and Kazan. Conquest and Imperial Ideology, The Hague — Paris, 1974, p. 23—29; Sh. Daulet, The Rise and Fall of the Khanate of Kazan (1438 to 1552): Internal and External Factors that Led to Its Conquest by Ivan the Terrible, New York University 1984, p. 130—174; Д.М. Исхаков, Тюрко-татарские государства XV—XVI вв., Казань 2004, с. 8—10; М.Н. Бережков, Нур-Салтан — царица крымская, «Известия Таврической ученой архивной комиссии», № 27, 1897, с. 1—17.

16. Памятники дипломатических сношений, т. I, с. 146, 207. В оригинальном старорусском переводе послания употреблены фразы: «над турским господарем и над азямским господарем волен еси» и «над азямским и над турским свыше государь еси» («азямский» означает «персидский»). См. также: М.А. Усманов, Жалованные акты Джучиева Улуса, с. 198. Точно такую же форму употреблял московский великий князь при обращении к османскому султану (Памятники дипломатических сношений, т. I, с. 162).

 
 
Яндекс.Метрика © 2019 «Крымовед — путеводитель по Крыму». Главная О проекте Карта сайта Обратная связь