Столица: Симферополь
Крупнейшие города: Севастополь, Симферополь, Керчь, Евпатория, Ялта
Территория: 26,2 тыс. км2
Население: 1 977 000 (2005)
Крымовед
Путеводитель по Крыму
Новости
История Крыма
Въезд и транспорт
Курортные регионы
Пляжи Крыма
Аквапарки
Достопримечательности
Крым среди чудес Украины
Крымская кухня
Виноделие Крыма
Крым запечатлённый...
Вебкамеры и панорамы Карты и схемы Библиотека Магазин Ссылки Статьи Гостевая книга
Группа ВКонтакте:

Интересные факты о Крыме:

Аю-Даг — это «неудавшийся вулкан». Магма не смогла пробиться к поверхности и застыла под слоем осадочных пород, образовав купол.

На правах рекламы:

Скачать курс тендеры stenderi.ru.

Главная страница » Библиотека » А.В. Васильев, М.Н. Автушенко. «Загадка княжества Феодоро»

Учение о катехоне

Главной аксиомой византийской политической и теологической мысли была идея космократии. Константинополь считался столицей мира (его так и называли — Город, вкладывая в это слово значение единственного настоящего Богоспасаемого града), император — правителем мира, чья власть распространялась на всю православную ойкумену. В «Книге церемоний» X века отражена концепция иерархии подчиненных государств, которые располагалась как звезды вокруг трона вселенского автократора. Историк Дмитрий Оболенский назвал это сообщество народов и государств «Византийским содружеством наций», или «Византийским миром» — Pax Byzantina.

«Византия — культура, неповторимая и многообразная, выплеснувшаяся далеко за государственные границы константинопольской империи. Брызги ее золотого сияния застывали на зеленых равнинах Ирландии (Иоанн Скотт Эригена), в дремучих лесах Заволжья (Нил Сорский и нестяжатели) в тропических нагорьях вокруг озера Цана (Аксум) и в Великой Евразийской степи», — писал Лев Гумилев1.

Особый статус византийского императора коренился в учении Православной церкви.

В посланиях святого апостола Павла к римлянам и фессалоникийцам формулируется концепция божественного происхождения царской власти, восходящая к восточным представлениям.

«Ибо тайна беззакония уже в действии, только не совершится до тех пор пока не будет взят от среды удерживающий теперь, — тогда откроется беззаконник, сын погибели», — писал апостол.

Святые Иоанн Златоуст, Кирилл Иерусалимский, Тертуллиан, комментируя эти слова, сходились во мнении, что под «удерживающим» апостол Павел имел в виду римского императора. Принятие христианства императором Константином Великим означало принятие государственной властью Благой Вести и переход ее на совершенно новый сакральный уровень.

Христианский писатель Евсевий Кесарийский считал, что император, приняв христианство, стал образом Божиим, находящимся в особых отношениях с Логосом, и должен был «создать свое правительство по модели божественного происхождения, находя силы в согласии с Богом». Чтобы преодолеть языческую традицию, святой император Константин построил на Босфоре Новый Рим — Константинополь, в противовес Риму древнему. Римская империя стала Византийской.

«В православном Царстве возникла принципиально новая реальность, — утверждает Александр Дугин, — Здесь между кораблем Церкви и уделом «князя мира сего», «дьявола», появилась промежуточная область, в пределах которой в природе, в обществе существовала некоторая благодатная свобода, принципиальная защищенность от полновластия дьявола, изъятие из-под его власти. Именно эта промежуточная реальность и была «катехоном», «удерживающим», тем таинственным препятствием, которое не давало сыну погибели, антихристу, утвердить всю полноту своего господства над миром... «Катехон» был обещанным «тысячелетним царством», в границах которого власть сатаны была временно урезана (хотя и неокончательно, как явствует из текста Апокалипсиса)»2.

С точки зрения богословия идея Православного царства давала возможность через рассмотрение Божьего творения в рамках империи приблизиться к пониманию самого Бога.

Не представлял ли собой византийский опыт по созданию совершенной земной империи разновидность хилиастической ереси (учения о «земном», «материальном» царстве Божием, восходящем к иудейским теократическим представлениям о мессии как о земном царе)? Отнюдь нет. Православная империя предоставляла возможность для обожения всех людей, ее населяющих. Однако в Византии прекрасно понимали: факт экуменического оглашения означает, что «много званых», но совсем не значит, что «избранных» столь же много. Вот как писал о византийском опыте автор «Византийской теократии» английский историк С. Рансимен: «Они [византийцы] глубоко веровали в вечную жизнь, но также и в то, что Божественное бытие находится за пределами человеческого сознания и может быть передано лишь посредством символов. Земное царство не может быть больше, чем земной тенью Царства Божия, символом, средством приготовления к вечности. Однако в мире произрастает грех. Византийцы прекрасно понимали, что их история полна слабости, глупости, гордыни, тщеславия, алчности. Они верили, что так проявилась их греховность, ставшая причиной их упадка и разорения. Однако идея сохранила свое высокое достоинство. В Византии искренне пытались создать христианскую общность, которая была бы созвучна небесной»3.

Царский чин рассматривался византийскими богословами как чин церковный, подобный монашескому. Возведение в этот чин осуществлялось особыми таинствами церкви: священным коронованием и священным миропомазанием. В функции православного государя входила защита церкви и всех православных христиан, независимо от страны, в которой они проживали, изъятых, благодаря царской власти, из под власти «князя мира сего». Эти страны и составляли «византийский мир» — в противовес миру варваров, пребывающих в духовном ослеплении и не признающих Христа.

Постепенно территория империи уменьшалась из-за постоянных войн с народами Запада и мусульманами Востока. Византийские автократоры старались сдержать наступавшее со всех сторон зло, но империя была обречена. К XIII веку авторитет императорского имени в мире значительно поблек. Но уже в следующем XIV столетии, несмотря на то что в это время территория, подвластная императорам, была ограничена одним Константинополем, мы наблюдаем парадоксальный процесс — восстановление во всей Восточной Европе и на Востоке авторитета «ромейских самодержцев».

Этот процесс был обусловлен развитием исихазма, который способствовал укреплению межгосударственных православных связей. Для греческих, сербских или русских исихастов национальные различия не были столь уж важны: они ощущали себя частью единой Матери Церкви и гражданами «Ромейской империи», в которую «Христос вписался». Сложилась уникальная ситуация. Правители восточно-христианских государств, образовавшихся на обломках Византии, таких как государство Феодоро, не теряя своей самостоятельности, признавали духовный и политический авторитет византийского императора. Они носили византийские титулы и саны, перечисленные в книгах о церемониях константипольского двора, и декларировали свою хотя и номинальную, но зависимость от имперского центра в Константинополе.

Вновь возродилась идеальная иерархия, вверху находился император — «правитель ойкумены», а под ним располагались деспоты («владыки»), архонты («князья»), которые были не только независимыми правителями, но и сановниками василевса. Пусть политически это всеподданство всего православного мира Новому Риму было лишь придворной иллюзией, но каноническая власть василевсов ромейских действительно простиралась на всех православных по делам общецерковного значения4.

Каким же было место правителей Феодоро в иерархии «византийского мира»? Для этого нам необходимо обратиться к саморепрезентации, отображенной в их титулатуре.

Официальным титулом правителей Готии был: Αυθέντης πόλεως Θεοδωρούς και Παραθαλασιάς «Государь города Феодоро и Поморья».

Точный перевод титула Αυθέντ — «государь». Судя по всему, этот титул соответствовал весьма высокому положению в рамках «византийского мира». Один из наиболее ранних эпиграфических памятников с упоминанием этого титула относится к началу XIII века. В надписи из трапезундской церкви Святого Иоанна Крестителя дается полный титул понтийского императора: «Святой государь и царь Великий Комнин»5.

В других надписях и летописных заметках титул Αυθέντ употребляется в словосочетаниях «государь и базилевс», «государь и автократор», «государь и деспот». Известно, что этот титул носили некоторые деспоты (правители) Пелопонесса из императорского рода Палеологов, а также мать последнего византийского императора Константина Елена Драгаш. В монастыре Святого Дионисия на Афоне сохранился подаренный ею крест, в которой она именуется «государыней Драгаш»6.

Всё это заставляет нас предположить, что во времена Палеологов титул «ауфент» был равен или даже стоял выше другого важного титула — «деспота». Деспотами в Византийской империи последних веков называли родственников императора, правивших де-факто самостоятельными государствами, входивших ранее в состав империи и продолжавших декларировать номинальное подчинение имперскому центру в Константинополе*.

В пользу тесной связи государей Феодоро с константинопольским царствующим домом говорит и заимствование палеологовской родовой эмблемы. С начала XV века гербом Готии становится двуглавый орел. Первые его изображения в Таврике связаны с именем государя Алексея I.

Двуглавый орел — один из древнейших символов. Первые его изображения найдены на хеттских барельефах II тысячелетия до н. э. Из империи хеттов он проник в Халдею, а затем в государство Сасанидов. К XI веку орел широко использовался на Востоке в качестве элемента орнамента. Татарский хан Джанибек чеканил его на своих монетах в 1341—1357 годах.

В Древней Греции и Риме орел был символом победы и олицетворял архетип Солнца. В раннем христианстве трактовка образа орла подверглась переосмыслению в рамках христианской догматики. В памятниках греческой патристики орел считается одним из устойчивых уподоблений Христа. Его образ также интерпретировался в контексте вечности, судьбы, христианской души, церкви7.

В свою очередь двуглавый орел означал единство, преодоление двойственности, победу духовного над материальным. В Византии он выступал в качестве символа духовной и светской властей. Двуглавые орлы были изображены на патриаршьем знамени и на знамени Патмосского монастыря. Со времен последних Комнинов орел превратился в отличительный признак принадлежности к императорскому двору, а его использование стало свидетельством высшего положения в византийской иерархии. Императоры из династии Палеологов приняли его в качестве родового герба.

Впоследствии эту эмблему заимствовали правящие дома Пелопонесса, Сербии, Черногории, а после брака Ивана III и Софьи Палеолог двуглавый орел появился и в Московском царстве. Обязательным условием использование орла в качестве династического знака было родство с византийскими императорами.

О том, что Гаврасы были родственниками Палеологов, мы писали выше. В 1426 году состоялся брак Марии, дочери Алексея I, с деспотом Давидом Великим Комнином. Позже, в 1440 году, Иоанн Гаврас сочетался браком с Марией-Асаной Палеологиней, по отцу «происходившей из пурпурно-цветущего корня императоров Палеологов».

Но все эти родственные союзы были заключены уже после того, как Гаврасы начали изображать на своем гербе двуглавого орла. Впервые в качестве династической эмблемы его использовал Алексей Гаврас в 1425 году. По мнению исследователей, основанием для включения императорского герба в символику княжества мог быть брак Алексея с представительницей рода Палеологов, однако сведения об этом отсутствуют.

Именно со времени Алексея в Феодоро начинается активное подражание константинопольским образцам в искусстве. Помпезные и в чем-то даже вычурные надписи и монограммы с именем этого правителя указывают на «характерное для византийских династов этого времени повышенное стремление к прославлению и возвеличению своего рода, утверждению своих династических прав»8.

В отечественной историографии бытует мнение, что Феодоро было «полуварварским» осколком византийского мира, потерявшим после 1204 года связи с метрополией. Однако это далеко не так. В Средние века море не столько разъединяло, сколько объединяло людей. Через Таврику в XIII—XV веках проходил Великий шёлковый путь — главная торговая магистраль между Западом и Востоком. Особенно возросла роль Феодоро в международном товарообмене после основания порта в Каламите, потеснившего генуэзскую Кафу.

Правители Феодоро были хорошо известны при константинопольском и трапезундском дворах и в торговых домах этих государств. Виднейшие представители византийской аристократии имели в городах Таврики деловых партнеров, владели землями и недвижимостью. О владениях Палеологов в Готии мы уже писали в предыдущей главе. Близкая к Палеологам семья Нотарасов активно размещала капиталы в Крыму и имела на полуострове свои предприятия. Родственник последнего императора Константин Палеолога Лукас Нотарас, ставший незадолго до падения Константинополя командующим византийским флотом, в 1443 году получил от правительства Генуи право осуществления перевозок по Черному морю на льготных основаниях. Аристократические роды Мамонас и Софианос были связаны с крымскими соляными компаниями9.

Конечно же, Феодоро оставалось провинцией византийского мира, но в последнее столетие его существования именно провинция дала самые яркие шедевры культуры и искусства. У провинциальных династов, богатевших за счет транзитной торговли, было намного больше средств, чем у обнищавших императоров в окруженном турками Константинополе. Поэтому они имели возможность привлекать лучших мастеров — зодчих и иконописцев, собирать при своих дворах богословов и философов, бежавших из голодающей столицы. Пелопонесская Мистра снискала славу главного очага византийского возрождения, посылавшего культурные импульсы на католический Запад. Но не меньшим культурным уровнем обладало и государство Феодоро.

Вышеупомянутый экзарх Матфей был поражен богатством и великолепием столицы княжества. В своей поэме он пишет, что город Святого Феодора на плато Мангупа может сравниться с Константинополем. По словам Матфея, никто не способен словами выразить красоту его зданий, украшенных портиками и колоннадами. Эти живописные улицы с хорошо ухоженными парками и садами, в которых бьют фонтаны холодной, искрящейся на солнце воды, производят на странника чарующее впечатление. Никто не в состоянии описать сказочно неповторимые храмы с их сферическими и удлиненными куполами, полы которых выложены причудливой мозаикой, эти дворцы в обрамлении мраморных скульптур и белоснежные башни его укреплений. Чтобы удивить жителя Константинополя — культурной столицы христианского мира — город Святого Феодора должен был обладать поистине замечательным величием и красотой.

Об изменениях, произошедших в начале XV века в государственной идеологии княжества, можно судить и по памятникам искусства. Сохранившиеся фрески крымских храмов дают наглядное представление об этом перевороте в сознании феодоритов, вызванном изменением политической обстановки в «византийском мире».

Скромные провинциальные деисусы росписей XIV столетия сменяются первоклассными фресковыми росписями с многофигурными сценами. Христос изображается в них уже не в виде «доброго пастыря», а в виде «сурового, недоступного владыки, восседающего на царском троне в пышном облачении среди атрибутов верховной власти, окруженного небесными силами, отделяющими его от представителей «церкви земной». Во фресках Южного монастыря на Мангупе, расписанного в годы правления Алексея I, даже фигуры Марии и одного из апостолов приобретают аристократический характер: изящно драпируясь в богатые одеяния, они склоняются перед Вседержителем в придворном поклоне10. Но не следует видеть в этом исключительно имперский пафос. Фрески мангупского монастыря, созданные за несколько десятилетий до гибели «византийского мира», несут в себе отпечаток тревоги и печали. Суровый Спас в Силах напоминает о страшном суде, а лицо Богородицы не спокойно и безмятежно, как на классических византийских изображениях, а выражает скорбь и печаль.

Подражая византийскому двору, ауфенты Феодоро изображают в храмах свои пышные царские генеалогии. Посетивший Крымское ханство во второй половине XVI века польский посол Мартин Броневский еще застал их в храмах Константина и Елены и Святого Георгия на Мангупе. Он писал, что стены их «украшены изображениями (ликами) и знаками власти (Habitus) тех царей и цариц, от крови которых они (князья. — Прим. авт.), видимо, происходили». Пытаясь уточнить это наблюдение, Броневский беседовал с греческим священником, который поведал ему, что «перед самой осадой города турками там имели пребывание два греческих правителя (duces), дядя и племянник, о коих кажется несомненным, что они были константинопольской или трапезундской царской крови»11.

Так в ожиданий событий, потрясших весь христианский мир, формировалась идеология государства Феодоро — одного из последних оплотов византинизма.

Примечания

*. Классической считается следующая иерархия титулов в поздней Византии: деспот, севастократор, кесарь, великий доместик, протовестиарий, паниперсеваст, мегадука, протостратор, великий логофет, доместикий, великий стратопедарх, великий примикрий, великий коноставл, протосеваст, пинкерн, куропалат и т.д.

Список цитируемой и упоминаемой литературы

1. Гумилев Л. Поиски вымышленного царства. — М.: АСТ, 2004. — С. 41—42.

2. Дугин А.Г. Мы церковь последних дней // Завтра. — 1998. — № 1. — С. 8.

3. Рансимен С. Восточная схизма. Византийская теократия. — М.: Восточная литература РАН, 1998. — С. 225—226.

4. Карташов А.В. Судьбы Святой Руси // Православная мысль. Труды Православного Богословского института в Париже. — Вып. 1. — Париж, 1928. — С. 134—156.

5. Успенский Ф.И. Очерки истории Трапезундской империи. — Спб.: Евразия, 2003. — С. 289.

6. Описание монастырского музея. — http: // www.ec-patr.gr/ mones/dionysiou/gr_thisavros_10.htm.

7. Ошарина О.В. Мотив орла в коптском искусстве // Античная древность и средние века. — Екатеринбург, 1998. — С. 265—266.

8. Малицкий Н.В. Заметки по эпиграфике Мангупа // Известия Таврической ученой архивной комиссии. — 1933. — Вып. 71. — С. 20.

9. Еманов А.Г. Studia Byzantina Taurica в университетах Германии // Античная древность и средние века. — Екатеринбург, 1998. — С. 22—23.

10. Домбровский О. Фрески средневекового Крыма. — Симферополь, 1965. — С. 95—96.

11. Броневский Мартин. Описание Крыма // Записки Одесского общества истории и древностей. — 1867. — Т. 6. — С. 343.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
 
Яндекс.Метрика © 2019 «Крымовед — путеводитель по Крыму». Главная О проекте Карта сайта Обратная связь