А.Л. Бертье-Делагард о крепостном строительстве

Первым наиболее полным описанием крепостной ограды Херсона является фундаментальная работа А.Л. Бертье-Делагарда, посвященная анализу двух памятников, открытие которых привело к дискуссии с К.К. Косцюшкой-Валюжиничем: оборонительным стенам и загородному крестообразному храму¹.

Описывая линию фортификации, А.Л. Бертье-Делагард отметил последовательность возведения куртин и башен. Суммарно его выводы можно свести к следующим положениям:

1. Полученные материалы свидетельствуют о «цельности идеи сооружения стены»², окружавшей город со всех сторон.

2. Архитекторы, проложившие линию фортификации, наилучшим образом учли рельеф местности³, поэтому Херсонес занял наиболее удобное для обороны положение. Только с юго-западной стороны имелся доступ в город.

3. Портовый район являлся самым сложным местом для возведения оборонительной стены. Расположение здесь в античное время входа в город было неудачным. Поэтому позднее его перенесли на юго-запад, где начинались оси уличных магистралей (главная и 15-я поперечная улицы)⁴. Для того чтобы обеспечить наилучшие условия при прокладке линии защитных городских сооружений, херсонеситы засыпали рукав Карантинной бухты, как и вдоль куртин 15—17-й и 19-й, чтобы проложить через лощину дамбу и дорогу⁵.

4. «В известную пору своей жизни город ... приступил к делу с большою, даже излишней роскошью облицовки первого яруса, но не смог выдержать этой затеи и на самом незначительном протяжении стены». Стены наращивались вверх, что приводило к изменениям первоначального плана и ухудшениям. Этот вывод отчасти отражает мнение А.Л. Бертье-Делагарда о том, что в древности Херсонес был бедным и незначительным городом⁶.

Сравнивая свидетельства письменных источников и особенности топографии, А.Л. Бертье-Делагард высказал предположение о названии некоторых башен⁷ и полагал, что в цитадели находилось здание претория. В римское время здесь размещался гарнизон⁸. Обратил внимание исследователь на метки⁹, которые были выбиты камнетесами на блоках, использованных при строительстве. В некоторых случаях он объясняет и причины проведения ремонтных работ. Так, один из ремонтов мог быть связан с землетрясением в конце V в. Подтверждением этого, по его мнению, является надпись времени правления императора Зенона, в которой говорится о фортификационном строительстве¹⁰.

Следующий этап фортификационных работ византийского времени А.Л. Бертье-Делагард отнес к эпохе Юстиниана I. Строительная деятельность, предпринятая в период его правления, завершает создание оборонительной линии города¹¹. Но, как показали раскопки второй половины XX в., А.Л. Бертье-Делагард ошибся в том, что существенных изменений в расположении отдельных куртин и башен Херсона после середины VI в. не произошло.

Примечания

1. См.: Бертье-Делагард А.Л. О Херсонесе. Крестообразный храм. Крещальня. Крепостная ограда // ИАК. 1907. Вып. 21. С. 1—208.

2. См.: Бертье-Делагард А.Л. О Херсонесе... С. 128.

3. См.: Марченко Л.В. Топография и планировка Херсонесского городища // ХСб. 1997. Вып. 8. С. 62—67. В тезисном виде исследователь останавливается на следующих вопросах: 1) палеорельеф городища; 2) местоположение раннего поселка (последняя четверть VI—V в. до н. э.) в северо-восточной части; 3) площадь города в конце V — первой половине IV в. до н. э. (на основании древнейшей линии стен в портовом районе она могла составлять около 12 га); 4) формирование планировочной структуры (вторая половина IV в. до н. э.).

4. Об этом см.: Марченко Л.В. Западный район Херсонеса в эллинистический период // ХСб. 1998. Вып. 9. С. 81. Проанализировав керамические находки, посвятительные граффити, надписи, автор предположил, что в античный период на участке пресечения главной продольной улицы и поперечной находилась агора (рынок), а с юго-восточной стороны от главной оси города размещался стадион. В пользу такого предположения говорят надписи о спортивных состязаниях, которые обнаружены вблизи, а также топографические особенности местности, неудобной для застройки жилыми домами (Там же. С. 81); Он же. Эллинистический комплексу перекрестка главных магистралей города // ХСб. 1997. Вып. 10. С. 101—106.

5. См.: Бертье-Делагард А.Л. О Херсонесе. С. 124—125. Он отметил «высокий уровень грамотности и продуманность решений при возведении каждой куртины и башни». С выводом солидарны и исследователи конца XX в. (см.: Марченко Л.В. Топография и планировка... С. 65). Однако мнение о «бедности Херсонеса» античной эпохи не выдержало проверки временем.

6. См.: Бертье-Делагард А.Л. О Херсонесе. С. 99—101, 172.

7. У византийского хрониста Феофана при описании карательной экспедиции Юстиниана II против херсонитов приведены названия двух башен: Кентенарисий и Сиагр (см.: Феофан. Хронография / Пер. И.С. Чичурова. С. 65). А.Л. Бертье-Делагард, а вслед за ним и некоторые другие исследователи полагают, что это башни, защищавшие морские ворота (см.: Бертье-Делагард А.Л. О Херсонесе. С. 163). Материалы раскопок И.А. Антоновой показали, что строительство стен на данном участке развернулось позднее.

8. См.: Бертье-Делагард А.Л. О Херсонесе. С. 145. Анализ застройки участка цитадели проведен на основании раскопок самого конца XX в. И.А. Антоновой (см.: Антонова И.А. Административные здания херсонесской вексилляции и фемы Херсона // ХСб. 1997. Вып. 8. С. 10—22). В цитадели в 1897 г. К.К. Косцюшко открыл термы и позднее средневековый храм (о его раскопках отчеты в ОАК за 1897, 1898, 1900, 1905, 1906 гг.); кратковременные раскопки производились в 1926—1928 гг. Возобновление исследований относится к 1956 г. Некоторые итоги их освещены В.В. Борисовой (см.: Борисова В.В. Раскопки в цитадели в 1958—1959 гг. // СХМ. 1963. Вып. 3. С. 45—54). Исследования И.А. Антоновой выявили здание, построенное в IX в. В упоминаемой выше статье она остановила внимание на следующих разновременных объектах: здании векселляции конца II — первой четверти III в. и второй четверти III—VI в., комплексе сооружений херсонской фемы, относящихся к середине — второй половине IX в. Новым обращением с использованием материалов раскопок И.А. Антоновой и собственных наблюдений стала статья С.Б. Сорочана, который в течение нескольких лет работал в содружестве с И.А. Антоновой: Сорочан С.Б. Об архитектурном комплексе фемного претория в византийском Херсоне // АДСВ. 2004. Вып. 35. С. 108—121.

9. См.: Бертье-Делагард А.Л. О Херсонесе. С. 93. Он опубликовал 39 знаков на блоках нижнего яруса стен. Эти данные использованы в последующем: Гриневич К.Э. Стены Херсонеса Таврического. Ч. 1 // ХСб. 1926. Вып. 1. Рис. 1; Соломоник Э.И. Новые эпиграфические памятники Херсонеса. Киев, 1964. С. 66. В.В. Латышев отнес некоторые из меток камнетесов Херсонеса к концу V в. до н. э. (см.: IosPE. I², № 439, также: ОАК за 1899 г. С. 15). В связи с новыми находками (в 1958 г. был извлечен блок с метками из забутовки стены у башни XVI) Э.И. Соломоник датировала знаки концом V — началом IV в. (см.: Соломоник Э.И. Новые эпиграфические памятники Херсонеса. Киев, 1964. № 23; Она же. Каменная летопись Херсонеса. Симферополь, 1990. № 59). Ее датировку уточнил Ю.Г. Виноградов. На основании анализа особенностей шрифта он пришел к выводу о строительстве древнейшей стены Херсонеса в последней трети V в. до н. э. За пределами стен города располагался некрополь, к которому относился и склеп № 1012, или «подстенный склеп» (об этом см.: Золотарев М.И. Ранние этапы градостроительства в Херсонесе Таврическом // ХСб. 1998. Вып. 9. С. 30). При этом исследователь отметил, что остатки древнейшей стены в настоящее время проследить невозможно. Куртины и башни крепостной ограды, которые исследовал К.К. Косцюшко в портовом районе, по мнению М.И. Золотарева, были возведены около середины IV в. до н. э. Поселение херсонеситов в конце V в. до н. э. располагалось на северо-восточном мысу плато.

10. См.: Бертье-Делагард А.Л. Надпись времен императора Зенона в связи с отрывками из истории Херсонеса // ЗООИД. 1893. Т. 16. С. 82.

11. См.: Бертье-Делагард А.Л. О Херсонесе. С. 158—160.