Столица: Симферополь
Крупнейшие города: Севастополь, Симферополь, Керчь, Евпатория, Ялта
Территория: 26,2 тыс. км2
Население: 1 977 000 (2005)
Крымовед
Путеводитель по Крыму
Новости
История Крыма
Въезд и транспорт
Курортные регионы
Пляжи Крыма
Аквапарки
Достопримечательности
Крым среди чудес Украины
Крымская кухня
Виноделие Крыма
Крым запечатлённый...
Вебкамеры и панорамы Карты и схемы Библиотека Магазин Ссылки Статьи Гостевая книга
Группа ВКонтакте:

Интересные факты о Крыме:

В Форосском парке растет хорошо нам известное красное дерево. Древесина содержит синильную кислоту, яд, поэтому ствол нельзя трогать руками. Когда красное дерево используют для производства мебели, его предварительно высушивают, чтобы синильная кислота испарилась.

Главная страница » Библиотека » «Последние дни Крыма» (Впечатления, факты и документы)

Н. Л-н. «На рейде»

Босфор, гордый, шумный, ленящийся быстрыми волнами Босфор...

Справа — Галата, ползущая под крутыми выступами гор. Слева — увлекающая экзотика Стамбула.

Убегают назад прихотливые изгибы берега, и расстилается впереди холодное, бесстрастное — Мраморное море...

Ближе к берегу, влево...

Проходим Скутари и идем туда, где чернеют контуры судов, где тянется к небу лес высоких тонких корабельных мачт.

Выносимся на рейд и плывем у берега Моды.

Стоят неподвижные, разноцветные громады судов... Огромный, беспомощный флот, загнанный сюда страшным проводником — ужасом.

Их много здесь, их насчитываются десятки-дредноутов, миноносцев, пароходов и шхун.

Флотилии русских портов, выстроившиеся на линии чужого рейда — с иностранными флагами на грот-мачтах.

Глаз обнимает весь водный простор Моды, и кажется, что десятки кораблей — это камни, на которые выброшены тысячи людей, утопавших в час сурового российского шквала, а их покатые, деревянные мосты, — это великий сплошной рейд страданий.

* * *

На кораблях — скученныя, сдавленные толпы людей, много дней тоскующих по твердой, хотя бы чужой земле, по тому, чем отличается день человека от дня голодного, придавленного животного.

Мы ныряем в нашей маленькой лодке между фалангами кораблей, и от первого до последняго, в течении четырех часов плаванья, нас провожают умоляющие, тоскующие голоса:

— Что с нами делают?..

— Скажите там обо всем, что вы видели здесь...

А видели мы многое. Мы видели то, что никогда не изгладится из памяти, и черным, жутким пятном будет стоять рядом с мыслью о блестящем, нарядном Босфоре.

С высоты корабельных палуб в бездонную морскую глубь смотрят тысячи глаз. И у каждого корабля, за несколько мучительных дней, есть уже своя эпопея ужаса.

Здесь — сбросили в море несколько трупов. Голод и смертельная, нечеловеческая усталость сделали свое дело.

Отсюда — море приняло самоубийц.

Их убила страшная мысль, кричавшая о том, что нет родины, нет неба, солнца, нет перспектив.

А вот — другое. Трагедия степей, брошенная уродливой складкой на палубу ветхой баржи.

Загорелые, желтолицые калмыки, женщины с косыми глазами, безмолвно глядящие в ту даль, за которой остались родные кибитки, в даль, где уже не зовут призывно и волнующе серебряные трубы родных хурулов.

С маленькой шхуны, пришедшей из Евпатории, мне кричит возбужденный, обрадованный голос:

— Ведь вы тоже — донец. Мы с вами встречались. Ради Бога, скажите, что с нами будет?..

И это «что будет» — несется вслед, до конца этого живого кладбища, давит нечеловеческой тоской тысячи страдающих душ.

Знакомый журналист с борта иностранного угольщика разсказывает мне нервным, прерывистым голосом:

— Вы не можете представить себе все то, что делается на корабельных палубах. Если бы вы видели лицо человека, пробирающегося к уборной и узнающего, что он трехсотый в очереди, если бы посмотрели, какой дорогой ценой достаются здесь три или четыре черствых галета, — вы бы поняли, отчего вон с того корабля люди бросались в море...

А у корабельных трапов суетливо толпятся цветные лодочки греков. На великом несчастье русских людей — они, веселы, улыбающиеся, строят редкую, такую неожиданную удачу.

За хлеб, за жаренную рыбу и папиросы — греческие лодки до краев наполняются беженскими вещами. По дну лодок звенит золото и серебро, — русские деньги здесь не берут ни по какой цене, — и последняя случайная валюта бесследно тонет в бездонной пасти греческих акул...

Вести с берега сюда не доходят.

— Нет ли газеты? — кричат на носу корабля.

— Скажите политические новости, — кричат с бортов.

И забрасывают десятками вопросов, ловят каждое слово.

_ Правда ли, что Польша снова втянута в войну?

— Подтверждается ли выступление Румынии?

Но, лейтмотивом трогающих вопросов — проносится все то же взволнованное и нервное:

— Что дальше?

* * *

И ум отказывается верить в возможность слишком чудовищных контрастов.

Там, за длинным. Галатским мостом, кипит яркий, пестрый, говорливый и бурлящий людской муравейник.

Здесь, на сплошной палубе страданий, — страшное кладбище жизни, мысли, душ и порывов.

На этом мертвом рейде — финал вековой дразнившей весь мир, мечты:

— О древнем городе над блестящим проливом. о сияющей Айя-Софии...

И вот — мы пришли сюда. Но не щит Олегов принесли мы к вратам Царьграда.

Мы пришли сюда полуживыми, нищими и стали на неподвижном рейде у бесстрастной Моды.

В маленьком заливе — брошены последние клочки разорванный России.

И над ними — нет слов, которыми можно было бы сказать то, что волнует сейчас все еще живое, шумящее.

Но, это — слова; потом мы найдем их, мы их должны найти.

А сейчас наш долг — думать, говорить и кричать только об одном:

О тысячах жизней, которые теплятся и дрожат трепетными огоньками над полосой чужого, холодного моря.

— Все — для них и им!

Вот клич нашего сегодняшнего дня.

И к нему мы присоединяем сейчас наш скромный, зовущий голос...

Н. Л-н.

 
 
Яндекс.Метрика © 2020 «Крымовед — путеводитель по Крыму». Главная О проекте Карта сайта Обратная связь