Столица: Симферополь
Крупнейшие города: Севастополь, Симферополь, Керчь, Евпатория, Ялта
Территория: 26,2 тыс. км2
Население: 1 977 000 (2005)
Крымовед
Путеводитель по Крыму
Новости
История Крыма
Въезд и транспорт
Курортные регионы
Пляжи Крыма
Аквапарки
Достопримечательности
Крым среди чудес Украины
Крымская кухня
Виноделие Крыма
Крым запечатлённый...
Вебкамеры и панорамы Карты и схемы Библиотека Магазин Ссылки Статьи Гостевая книга
Группа ВКонтакте:

Интересные факты о Крыме:

Дача Горбачева «Заря», в которой он находился под арестом в ночь переворота, расположена около Фороса. Неподалеку от единственной дороги на «Зарю» до сих пор находятся развалины построенного за одну ночь контрольно-пропускного пункта.

Главная страница » Библиотека » Л. Абраменко. «Последняя обитель. Крым, 1920—1921 годы»

Плен

  Кто ведет в плен, тот сам пойдет в плен: кто мечом убивает, тому самому надлежит быть убитому мечом.

Откровение Св. Иоанна Богослова

Войны, сражения, различные по своим масштабам баталии между государствами, народами, или между одной частью народа страны и другой — издавна признанная форма международных отношений, законное средство разрешения чаще всего экономических споров и противоречий. Но это также способ возвеличивания правителей, укрепления их военной власти внутри страны и желанный источник обогащения. А движущей силой, «нервом войны», по определению Цицерона, неизменно были деньги, богатства. Войны порождали военные правительства, правительства меча, силы, произвола и тирании, а для народа были неизбежным бичом. Организованное и часто благословляемое массовое убийство, что представляет собой всякая война, превращает мир во взаимную, всеобщую бойню, неописуемые сцены ужаса, а участников — в диких зверей, разрушителей всех проявлений жизни и неистовых, беспощадных носителей смерти.

Бытующая издавна теория о войнах справедливых и несправедливых, разработанная в раннем средневековье Блаженным Августином, получила весьма сомнительное ленинское обоснование так называемой классовой, социально-политической сущностью и ее прогрессивной ролью в развитии цивилизации для перестройки мира. Даже исходя из чисто субъективных определений, войну во всех случаях следует считать величайшим бедствием для обеих воюющих сторон. Невероятные страдания, лишения и муки в период войны испытывает прежде всего простой народ, вынужденный брать на себя все непомерные тяготы, связанные с неизбежным разорением страны, уничтожением объектов национального достояния, ограблением созданных многими поколениями людей народных богатств, эпидемиями, голодом и появлением проблемы детского сиротства. Война, этот ненасытный монстр смерти, в первую очередь истребляет самих участников военных столкновений без разбора и отличия, везде и всюду. Последствия войны всегда ужасали. Армия калек, многие тысячи известных и неизвестных братских могил напоминали оставшимся в живых о безумии человеческом, о лицемерии государственных лидеров, втянувших народы во всеобщую бойню, о фальши красочных идеалов, об избранности наций, отстаивание которых стоило так дорого.

(Памятники неизвестному солдату стали неотъемлемым атрибутом многих городов. Но почему он оказался неизвестным? Не потому ли, что командование преступно пренебрежительно относилось к печальному учету потерь, особенно солдат? Не является ли это следствием небрежности и безразличия к оценке жизни каждого человека? Поклонение этому памятнику, как заслуженное почтение защитнику отечества, одновременно есть поклонением тому бездарному правительству страны и командованию, которые не знали, кто погиб, когда и где его могила.)

Победа в войне никому еще не приносила благополучия, богатства для народа и удовлетворения от достигнутых успехов, в то же время из-за собственных невосполнимых потерь умаляется ее значение. В войнах победителей не бывает. Это давно замечено. Еще Вергилий говорил: «Нет блага в войне». Философ Демокрит в V в. до н. э. выделял особую губительность гражданской войны: «Гражданская война есть бедствие для той и другой враждебных сторон. Ибо для победителей и для побежденных она одинаково губительна»1. Кроме того, в душах побежденных она зарождает опасное чувство мстительности. Однако войны все-таки продолжаются. С каждым столетием, с каждым поколением людей и совершенствованием орудий убийств они приобретают все более ожесточенный характер и конца этому «прогрессу» не видно. Говорят, что войны — двигатель прогресса. Да, но при этом развивается лишь военная техника, а население Земли всегда остается заложником смертоносной машины войны. Мировые войны XX в. и небывалая в летописи человечества гражданская война в России унесли в небытие десятки миллионов человеческих жизней. При этом, как правило, погибает лучшая часть населения. Эти войны могут быть предвестниками еще более губительной катастрофы, если люди не извлекут для себя уроки истории. К сожалению, жажда власти, неукротимое стремление определенных экстремистских правящих кругов повелевать всем миром, господствовать над народами и располагать их природными богатствами, пренебрежение интересами малых стран и непомерные амбиции в жизни человечества пока неистребимы.

Апологеты войны прошлого (да и настоящего) указывают, что в основе всего живого на Земле лежит борьба, все силы природы находятся в состоянии постоянной борьбы между собой. Цель этой борьбы — создание нового и более современного проявления жизни путем разрушения старого и нежизнеспособного. Таков, будто бы, основной, неизменный закон природы, а человечество, составная его часть, подчиняется в своей деятельности тому же закону. Вся история, продолжают они, представляется в виде беспрерывных войн и является нормальным и закономерным состоянием, и бороться с этим явлением бесполезно. Перерывы между войнами, периоды перемирия следует считать той же войной, но дипломатической, идеологической, торговой, соревнованием в изобретении новых вооружений для будущей войны.

Пытаясь оправдать в глазах мировой общественности невосполнимые потери и скрыть свои истинные намерения, агрессоры часто ссылаются на якобы существующую угрозу со стороны другой страны — жертвы агрессии.

В связи с этим невольно возникает вопрос: что же такое человечество и свойственно ли ему благоразумие? Неужели был прав французский писатель и философ XIX в. Эрнест Ренан, заявляя, что человечество в основном представляет собой собрание низких и эгоистических существ, стоящих выше животных разве только в том, что эгоизм их более осмысленный?2

Неотъемлемой и неизбежной частью всеобщего бедствия войны являются плен как явление и военнопленные как потенциальные смертники в результате бытующих тяжелых условий содержания в лагерях, средоточия большой скученности, болезней, голода и пренебрежительного, варварского к ним отношения.

Военнопленные — лица, принадлежащие к вооруженным силам воюющих сторон, — комбатанты, оказавшиеся во власти противника. К ним относятся также партизаны, ополченцы, участники движения сопротивления. Военнопленными считаются и некоторые некомбатанты, попавшие к неприятелю: военные корреспонденты, следующие с войсками, поставщики, торговцы, члены экипажей гражданской авиации, команды торговых судов и др.

Положение военнопленных, их статус и судьба целиком зависят от решения военачальника или главы государства, войска которого взяли их в плен. Из дошедших до нас литературных памятников древности Известно, что пленных чаще всего продавали в рабство на невольничьих рынках Средиземноморья, в Крыму, Персии и Индии. Некоторые полководцы выкупали своих воинов, производили обмен военнопленными, а при заключении мира и после окончания войны даже передавали их недавнему противнику безвозмездно. Однако нередки были случаи полного уничтожения пленных.

Во время Троянской воны 1194—1184 гг. до н. э. в одном из последних сражений ахейцев с троянцами с обеих сторон были выставлены богатыри, исход битвы которых, по правилам тех времен, решал и исход войны, с уплатой поверженным противником большой контрибуции. Несмотря на то, что троянский воин был побежден, троянцы отказались платить и продолжили войну. Возмущенный нарушением обычаев со стороны Трои греческий полководец Агамемнон приказал своим воинам пленных не брать, а убивать на месте. Захватив город при помощи известного мифического троянского коня, ахейцы перебили всех пленных, всех мужчин, а женщин и детей вывезли на продажу. Персидский царь Ксеркс, разбив войско лакедемонянского царя Леонида и заняв город Афины в 480 г. до н. э., убил всех оставшихся в живых воинов, жителей города и даже жрецов. Античные источники древнего Рима содержат множество свидетельств о войнах, полководцах и судьбе пленных. В Древнем Риме пленных убивали редко. Их продавали в рабство, использовали в качестве рабов на галерах, превращали в гладиаторов. Юлий Цезарь дарил их провинциальным правителям и царям. Иногда под страхом смерти он предлагал им воевать против своей армии, а в случае отказа немедленно убивал. Тиберий в германской войне в 30-х годах до н. э. захватил около 40 тыс. пленных, но поступил с ними милостиво — поселил их в Галлии и даже наделил землей. Более сурово римские цезари и императоры поступали с восставшими легионами, рабами и провинциями. Во время мятежа консула Луция Антония и его легионов цезарь Август взял в плен много пленных и казнил их. Всем, кто молил его о пощаде, он говорил: «Ты должен умереть». Иногда он продавал их с условием освобождения от рабства не ранее чем через 30 лет. Веспасиан, разбив восставших иудеев, захватил много пленных и заковал их в цепи. Виттелий, расправляясь со своими противниками, не гнушался обозревать их трупы. При этом он говорил: «Хорошо пахнет труп врага, а еще лучше — гражданина»3.

Было немало случаев, когда после окончания войны пленных отпускали без всякого выкупа. Древние историки, описывая такие акты гуманности, не скрывали своей симпатии к полководцам. Спартанский стратег Певсоний в войне с персами в 478 г. до н. э. захватил много пленных и после победы отпустил их в Азию без выкупа. Афинский стратег Алкивиад, разбив в 406 г. до н. э. войска лакедемонян и пленив значительное количество воинов, тоже отпустил их без всякой платы. Карфагенский полководец Гамилькар после окончания 2-й Пунической войны и заключения мира с Римом в 264 г. до н. э. приказал не препятствовать уходу из Карфагенского лагеря пленным римлянам. В то же время римляне, охраняя в Сицилии пленных воинов Гамилькара, потребовали за них выкуп, и Гамилькар был вынужден уплатить по 18 динаров за каждого воина4. В 1169 г. новгородцы, одержав над суздальцами победу, продавали пленных по одной серебряной гривне за десять воинов.

Проследить и выяснить, кто, когда и почему убивал пленных, практически невозможно. Их убийства, между тем, встречаются гораздо реже, чем продажа, выкуп, обмен и освобождение без всяких обязательств.

Еще в древние времена правители закрепляли свою волю письменно в соглашениях и договорах между государствами. Договоры были двусторонние и международные, единовременные, разовые и постоянные. Они касались не только соглашений относительно окончания войны, установления мира и решения судьбы пленных, но и соблюдения определенных правил ведения войны, обязанности сторон заранее предупреждать друг друга о военных намерениях, создания военных союзов, вопросов торговли, взимания пошлины, обмена товарами и установления других политических и культурных связей. Некоторые такие договоры представляют особый интерес. Так, в договоре египетского фараона Рамсеса II с царем хеттов Хаттушилем III, заключенном в 1296 г. до н. э., указано: «Если Рамсес разгневается на своих рабов, когда они учинят восстание, и пойдет усмирять их, то заодно с ним должен действовать и царь хеттов». Царь хеттов соглашается с фараоном в этой части и клянется: «Все, начертанное на серебряной доске, тысяча богов и богинь страны хеттов обязуются исполнить по отношению к тысяче богов и богинь Египта. Они свидетели моих слов»5. Такой договор свидетельствует о заключении военного союза.

На развитие международного, в частности гуманитарного, права большое влияние оказали соборы католической церкви. Это международное собрание представителей духовенства разных стран Европы, наряду с рассмотрением теологических проблем, нередко решало политические и военные вопросы, вырабатывало международные нормы и правила. Карфагенский собор 438 года, например, выработал и сформулировал один их важнейших международных принципов общения между государствами, народами, да и просто между людьми — принцип обязательности соблюдения всех принятых договоров, т. е. «Pacta servanda sunt» — договоры следует выполнять6. Эта неоспоримая аксиома на протяжении всех последующих веков и в наше время стала известным исходным постулатом во взаимоотношениях на основе добрососедства, порядочности, честности и благородства.

Церковные соборы, проявляя инициативу с целью смягчения жестокости войны, выработали определенные правовые нормы под названием «Божий мир и перемирие» и своеобразный «рыцарский кодекс», где важное место занимают вопросы начала, ведения, окончания войны, а также условий и освобождения из плена. В защиту мира и жертв войны выступал папа Григорий IX. Чешский король Юрий Подебрад в XV в. написал сочинение, в котором осуждал плен, рабство и обосновал идею создания международной организации по обеспечению «вечного мира»7. Идеи мира были претворены в жизнь только через четыре столетия в виде Лиги Наций. В благородном деле защиты жертв войны и гуманного отношения между людьми, а также осуждения работорговли определенную положительную роль сыграли Венский 1815 г. и Аахенский 1818 г. международные конгрессы.

Все эти прогрессивные идеи средневековья и последующих столетий способствовали тому, что массовые убийства пленных в Европе были исключительным явлением, к тому же остро осуждались всем христианским миром. Воюющие стороны всегда приходили к приемлемому соглашению об освобождении, обмене военнопленными, выкупе или уплате контрибуций. К таким приемам освобождения пленных прибегали и российские военные власти. Известно, что в 1812 г. заинтересованные лица и общества Франции в России выкупали своих солдат и офицеров, находящихся в плену, по стихийно установленной довольно высокой цене. Были единичные случаи взаимного выкупа польских воинов и казаков в период освободительной войны в Украине в середине XVII в. Но чаще всего польская сторона казаков в плен не брала, а, проявляя особую жестокость, казнила их.

В Азии все еще были живы заветы Чингизхана о том, что «смерть побежденных необходима для жизни и покоя победителей», использованные, например, немецкими фашистами почти дословно. В городах оккупированных территорий СССР нередко появлялись немецкие плакаты, содержащие в высшей степени циничные призывы уничтожать славянские народы: «Der Rosse muß sterben, damit wir leben» — русский должен умереть, дабы мы жили.

В XIX в. беспощадному истреблению подверглись десятки тысяч пленных, сторонников Триады, поднявших в Китае восстание против Маньчжурского владычества.

Между тем общественные организации Европы все настойчивее добивались урегулирования вопросов плена в соответствии с общечеловеческими принципами уважения человеческого достоинства не только солдат армий, но и отрядов народного сопротивления, безусловно, относя их к комбатантам. В своей статье «Борьба во Франции» Ф. Энгельс писал, что народное сопротивление режиму или армии противника так же правомерно, как и патриотично. Он привел исторические эпизоды вторжения немецких войск на территорию Франции, где, обнаружив человека с оружием, немцы расстреливали его. Эти, по мнению Энгельса, методы ведения войны «являются столь же устарелыми, сколь и варварскими». Он писал:

«Все это иногда применялось во времена Людовика XIV и Фридриха II, ...но, начиная с американской войны за независимость, ...участие населения в войне как в Европе, так и в Америке стало не исключением, а правилом... Англичане в Америке, французы при Наполеоне в Испании, австрийцы в 1848 г. в Италии и Венгрии были очень скоро вынуждены, опасаясь репрессий по отношению к своим военнопленным, считать народное сопротивление совершенно правомерным... Доже пруссаки в 1849 г. в Бадене или папа (Пий IX. — Авт.) после Монтаны не решались без разбора расстреливать военнопленных, несмотря на то, что последние были партизанами и бунтовщиками»8.

Как отмечалось выше, обычаи и правила ведения войны зародились еще на заре цивилизации и в течение тысячелетий совершенствовались, дополнялись и к середине XIX в. уже было выработано значительное количество многосторонних соглашений, в которых законы и обычаи войны нашли четкое отражение. Многие из них восходят к глубокой древности и в силу своей человечности и гуманности переходят от одной международной конвенции к другой. На первой международной конференции мира, созванной по инициативе России 29 июля 1899 г. в Гааге, была принята «Конвенция о законах и обычаях сухопутной войны», вобравшая в себя сформировавшиеся за прошлые столетия общеизвестные правила.

Вторая международная конференция по вопросам соблюдения законов и обычаев сухопутной войны состоялась 5 октября 1907 г. в Гааге, на которой была выработана новая «Конвенция о законах и обычаях сухопутной войны», существенно дополнившая положения конвенции 1899 г.9 Гаагская конвенция 1907 года, которую признала и подписала Россия, действовала свыше 20 последующих лет, пока с учетом совершенствования военной техники и развития цивилизации в 1929 г., а затем и в 1949 г. были приняты новые конвенции, дополняющие прежние. (Гаагскую конвенцию 1929 года СССР не признал и не подписал. По заявлению Сталина, она противоречит коммунистической идеологии, поскольку уж слишком заботится о пленных, а их, по его мнению, вообще не должно быть. Отказом СССР признать конвенцию воспользовались нацисты в период Второй мировой войны и создали пленным красноармейцам невыносимые условия, из-за чего погибли миллионы наших соотечественников.)

В рассматриваемый период гражданской войны действовала и была обязательной для исполнения Гаагская конвенция 1907 года.

Приведем ее краткое изложение. После вступления, содержащего торжественное провозглашение конвенции, служащей делу человеколюбия, сохранения мира между народами и соответствующей постоянно развивающимся цивилизациям, следует «Положение о законах и обычаях сухопутной войны»:

«Гл. I, ст. 1: военные законы, право и обязанности применяются не только к армии, но также к ополчению и добровольческим отрядам... если они соблюдают законы и обычаи войны;

Ст. 2. Население незанятой территории, которое при приближении неприятеля добровольно возьмется за оружие для борьбы с вторгающимися войсками и которое не имело времени устроиться согласно ст. 1, будет признаваться в качестве воюющего, если будет открыто носить оружие и будет соблюдать законы и обычаи войны;

Ст. 3. Вооруженные силы воюющих сторон могут состоять из сражающихся и несражающихся. В случае захвата неприятелем как те, так и другие пользуются правами военнопленных.

Гл. II, ст. 4: военнопленные находятся во власти неприятельского правительства, а не отдельных лиц или отрядов, взявших их в плен. С ними надлежит обращаться человеколюбиво. Все, что принадлежит им лично, за исключением оружия, лошадей и военных бумаг, остается их собственностью;

Ст. 5. Военнопленные могут быть подвергнуты водворению в города, крепости, лагерь или какое-либо другое место с обязательством не удаляться за известные определенные границы, но, собственно, заключение может быть применено к ним лишь как необходимая мера безопасности и исключительно пока существуют обстоятельства, вызывающие эту меру;

Ст. 7. Содержание военнопленных возлагается на правительство, во власти которого они находятся. Если между воюющими не заключено особое соглашение, то военнопленные пользуются такой же пищей, помещением и одеждой, как и войска правительства, взявшего их в плен;

Ст. 13. Лица, сопровождающие армию, но не принадлежащие собственно к ее составу, как то: газетные корреспонденты и репортеры, маркитанты, поставщики, в том случае, когда будут захвачены неприятелем и когда последний сочтет полезным задержать их, пользуются правами военнопленных, если только имеют удостоверение от военной власти той армии, которую они сопровождали;

Ст. 17. Военнопленные офицеры получают оклад, на который имеют право офицеры того же ранга страны, где они задержаны, при условии возмещения такового расхода их правительством;

Ст. 20. По заключении мира отсылка военнопленных на родину должка быть произведена в возможно близкий срок.

Ст. 22, разд. II: воюющие не пользуются неограниченным правом в выборе средств нанесения вреда неприятелю;

Ст. 23. Кроме ограничений, установленных особыми соглашениями, воспрещается:

а) употреблять яд или отравляющее оружие;
б) предательски убивать или ранить лиц, принадлежащих к населению или войскам неприятеля;
в) убивать или ранить неприятеля, который, положив оружие или не имея более средств защищаться, безусловно сдался;
г) объявлять, что никому не будет дано пощады.

Ст. 25. Воспрещается атаковать или бомбардировать каким бы то ни было способом незащищенные города, селения, жилища и строения;

Ст. 28. Воспрещается отдавать на разграбление город или местность, даже взятые приступом.

Ст. 46, разд. III: Честь и права семейные, жизнь отдельных лиц и частная собственность, равно как и религиозные убеждения и отправления обрядов веры, должны быть уважаемы. Частная собственность не подлежит конфискации;

Ст. 47. Грабеж безусловно воспрещается;

Ст. 50. Никакие общие взыскания, денежные или иные, не могут быть налагаемы на все население за те деяния единичных лиц, в коих не может быть усмотрено солидарной ответственности населения».

Таким образом, в высшей степени гуманный международный правовой акт, каким является конвенция, торжественно провозглашает и требует безоговорочного уважения человеческого достоинства и комбатантов, и некомбатантов, и населения в период всеобщего бедствия от войны. Он как элемент международного права, отвергая «варварские правды» раннего средневековья, запрещает убийства, ранения, содержания пленных в невыносимых, грозящих гибелью солдат, условиях. Акт обязывает воюющие стороны приравнивать материальное обеспечение пленных к такому же содержанию военнослужащих и армии, которая взяла их в плен, и требует немедленного их освобождения после войны. В нем впервые нашли отображение принципы неправомерности и недопустимости применения к населению солидарной ответственности за деяния, к которым оно отношения не имеет, т. е. осуждаются круговая порука и заложничество.

Советское правительство, конечно, понимало, что подписание Россией и многими странами конвенции 1899 и 1907 года, независимо от изменения политического курса страны и состава правительства, для соблюдения обязательны и требуют исполнения. Оно не могло отказаться от них, не показав всему миру своего варварства и азиатской дикости. В связи с этим, в отличие от других международных договоров, подписанных царским правительством, признанных после революции недействительными, в отношении конвенций о законах и обычаях войны каких-либо заявлений не было, потому они являлись с первых дней советской власти действующими. Не принимая по этому поводу нормативных актов и не определяя своей позиции, советское правительство, видимо, рассчитывало, что, не признав конвенции официально, оно будет освобождено от ответственности за нарушения и массовое уничтожение пленных, т. е. таким образом можно обмануть цивилизованный мир. Но эти расчеты оказались напрасными. Выработанный всем человечеством принцип преемственности в обязательном выполнении всех договоров, деклараций и конвенций, заключенных прежним правительством государств, несмотря на молчание, всегда был обязательным для нового правительства этих государств. В этих случаях действует известное древнеримское правило: «Silentium videtur contessio» — молчание равносильно признанию.

Весь мир узнал о беспримерном военном преступлении ленинского правительства (кроме граждан СССР), обязанного соблюдать нормы конвенций. Однако в данном случае правительства стран Европы не решились на открытое осуждение и предпочли иной вариант: решать свои внутренние проблемы и не вмешиваться.

Большевистское правительство с полной очевидностью проигнорировало все нормы конвенции. Нет ни одного раздела, статьи или пункта конвенции, которые не были бы нарушены и поруганы. Все запрещения, все требования конвенции с демонстративным пренебрежением были растоптаны и отброшены. При этом советское правительство откровенно и цинично сообщало в печати о расстреле пленных. В т. 41 ПСС на странице 587 имеется заметка:

«Колчак А.В. был взят в плен и 7 февраля 1920 г. по постановлению Иркутского ревкома расстрелян».

В июне 1919 г. в период обороны Петрограда от наступления войск генерала Юденича Сталин, посланный на фронт в качестве особуполномоченного ЦК РКП(б), докладывая Ленину об успехах отражения атак противника, писал в телеграмме:

«...при этом наши захватили пленных, которые подлежат торжественному расстрелу»10.

Ленин с воодушевлением воспринял это сообщение как очередную победу над благоразумием. Такие примеры варварского отношения к пленным не единичны. Они всегда были результатом победной поступи советской власти.

Крымская трагедия военнопленных, следовательно, не является чем-то новым и неизведанным событием, она лишь отличается от всех прежних своими колоссальными размерами и небывалым размахом.

Трагедии предшествовала радиограмма командующего фронтом Фрунзе от 10 ноября 1920 г. Армии Врангеля предлагалось сложить оружие и прекратить сопротивление, при этом обещалась амнистия солдатам и офицерам Белой армии:

«Ввиду явной бесполезности дальнейшего сопротивления Ваших войск, грозящего лишь бессмысленным пролитием новых потоков крови, предлагаю Вам немедленно прекратить сопротивление и сдаться со всеми войсками армии и флота, вооружением и всякого рода военным имуществом.

В случае принятия Вами означенного предложения Реввоенсовет армии Южного фронта на основании представленных ему центральной Советской властью прав гарантирует сдающимся, включительно до лиц высшего комсостава, полное прощение в отношении всех поступков, связанных с гражданской борьбой. Всем не желающим остаться и работать в социалистической России будет дана возможность беспрепятственного выезда за границу при условии отказа на честном слове от дальнейшей борьбы против рабоче-крестьянской России и Советской власти.

Ответ ожидаю до 24 часов 11 ноября с. г. Моральная ответственность зо все возможные последствия, в случае отклонения делаемого честного предложения, падет на Вас.

М. Фрунзе».

И ноября было обращение Реввоенсовета Южного фронта к офицерам, солдатам и матросам армии Врангеля с призывом переходить на сторону Красной армии. Предлагая сдаваться, Реввоенсовет предупредил, что в случае отказа

«...Красная армия в потоках вашей крови утопит остатки крымской контрреволюции. Но мы не стремимся к мести. Всякому, кто положит оружие, будет дана возможность искупить свою вину перед народом честным трудом...»

В этот же день был издан «Приказ Реввоенсовета Южного фронта об успешном продвижении войск Красной армии в Крыму и об отношении к пленным». В нем указывалось:

«Солдаты Красной армии! Наши доблестные части, прорвав укрепленные позиции врага, ворвались в Крым... РБС Южного фронта послал радиограмму Врангелю, его офицерам и бойцам с предложением сдаться в 24 часа, срок, который обеспечивает сдающимся врагам жизнь и желающим — свободный выезд за границу... РВС Южного фронта призывает всех бойцов Красной армии щадить сдающихся и пленных. Красноармеец страшен только для врага. Он рыцарь по отношению к побежденным»11.

Эти щедрые обещания и небывалая напыщенность фразы тогда, похоже, никого еще не насторожили.

В этот же день, не ожидая ответа Врангеля, Фрунзе приказал развернуть наступление армии по всему фронту и преследовать отступающую, не сопротивляющуюся Белую армию12. С этого дня последовала массовая сдача в плен солдат и офицеров, которым, по всей вероятности, стало известно обращение Реввоенсовета фронта с предложением прекратить сопротивление, сложить оружие и с обещанием прощения. Радиограмму же от Фрунзе Врангель якобы скрыл от своих войск и не дал на нее ответа в указанные 24 часа, когда Красная армия возобновила наступление.

С учетом сложившейся на фронте ситуации может возникнуть вполне естественный вопрос: приняла ли Белая армия ультиматум командующего Фрунзе и Реввоенсовета фронта и согласилась ли с предложенными условиями? Безусловно, да, поскольку солдаты и офицеры прекратили сопротивление и сдались в плен в районе крымских перешейков, а также позже многие явились на регистрацию в разных городах Крыма и отдали себя на милость победителей. Они полностью выполнили требования командования Красной армии и действовали в соответствии с Международной конвенцией «О законах и обычаях сухопутной войны». Все остальные офицеры, генералы и сам командующий армией Врангель ультиматум выполнили частично. Они прекратили сопротивление, что было главным условием, оставили почти все вооружение и военное снаряжение и, не тронув города, военные сооружения и базы, покинули Крым. Можно предъявить претензии к генералу Врангелю за то, что он, молчаливо согласившись с основными требованиями ультиматума, ответа Фрунзе не дал, а армию эвакуировал за границу. Но солдаты и офицеры, которые выполняли приказы своих командиров и оказались вне своей родины, не могут быть ответственны за это, в чем потом чекисты пытались обвинять возвращенцев.

Ленин с присущей ему грубостью и жестокостью весьма характерно отчитал Реввоенсовет и командующего за их радиограммы Врангелю и войскам Белой армии:

«Шифром по прямому проводу. 12.XI-20 г. РВС Южфронта. Копия Троцкому. Только что узнал о Вашем предложении Врангелю. Крайне удивлен непомерной уступчивостью условий. Если противник примет их, то надо реально обеспечить взятие флота и невыпуск ни одного судна; если же противник не примет этих условий, то, по-моему, нельзя больше повторять их и нужно расправиться беспощадно. Ленин»13.

Эти, по существу, выговор и указания были заведомо невыполнимы в части «реального обеспечения взятия флота и невыпуска...», поскольку, во-первых, если бы армия и согласилась сдаться, то те около 100 тыс. беженцев, находящихся в портах Крыма, которые во что бы то ни стало стремились уйти от большевистского террористического режима, не оставили бы корабли, направляющиеся к берегам Турции. Во-вторых, в обстановке, когда в портах были сосредоточены большие военно-морские силы Белой армии, а на рейдах стояли военные корабли Антанты, военно-морские силы Красной армии были ничтожны и не могли предотвратить выезд эмигрантов за границу на кораблях, о которых так заботился Ленин.

Что касается рекомендаций о беспощадной расправе, то об этом Ленин напрасно беспокоился. В период гражданской войны, да и после ее окончания, он столько раз требовал, рекомендовал и напоминал о беспощадной расправе, что об этом знали все до последнего рядового красноармейца, а потому пощады не допускали.

(Любопытно, выдвигали бы норвежские социал-демократы кандидатуру Ленина перед Нобелевским комитетом для присуждения ему Нобелевской премии, что сделали они в ноябре 1917 г., если бы знали реальные «заслуги» пролетарского вождя?)

Ленин, вся партийная верхушка и командование фронтом наверняка знали, что все обещания на прощение, согласие на беспрепятственный выезд за границу желающих, призывы Реввоенсовета щадить сдающихся в плен и напоминание о рыцарской чести — это ни что иное, как явная традиционная ложь и очередной обман легковерных. Большевики не допускали даже мысли о помиловании участников белого движения при любых условиях и независимо от развития событий. Они заранее готовились к так называемой «крымской операции», наращивали и укрепляли чекистские подразделения, формировали комендантские, конвойные и расстрельные команды. По инициативе Дзержинского ЦК РКП(б) мобилизовал в центральной России и направил на Южный фронт многие сотни профессиональных и наиболее безжалостных организаторов террора, имена и вычурные подписи которых красуются на постановлениях «троек», ЧК, ГубЧК, ВУЧК и т. д.

«Булгаковская Аннушка масло уже разлила», и судьба военнопленных была предрешена неотвратимо.

Таким образом, применяя к военнопленным насилие, издевательства и умерщвление их в массовом порядке, большевики возродили наиболее жестокие и темные стороны истории человечества. Они переняли эти позорные и дикие методы древности ради главной цели — создания «коммунистического рая» на земле.

Отметим, что контрразведка Белой армии тоже применяла расстрелы пленных Красной армии, но в основном чекистов и комиссаров. Во многих случаях не трогали даже командиров, стараясь привлечь их на свою сторону. Согласно фундаментальному исследованию А.Г. Зарубина и В.Г. Зарубина, за три года пребывания власти белых в Крыму было арестовано 1428 человек, из которых расстрелян 281 человек. Среди них, вероятно, большинство разведчиков Красной армии. Отсюда понятно, что показатели гибели пленных одной и другой стороны совершенно несравнимы. Интересен в этом плане рассказ латышского стрелка П.Я. Плаудиса в книге «Латышские стрелки в борьбе за Советскую власть»14. Он пишет, что пленных латышей власти Белой армии поместили в отдельном доме на окраине Севастополя. «Даже белогвардейские газеты нам запретили читать» (Какой ужас!). «Было очень скучно». «Сидели у своего домика и часами смотрели на море». (Замечу, что они «сидели» не в тюрьме или подвале, где содержались белые офицеры перед расстрелом.) «Распиловка дров, — пишет он далее, — для кухни была единственной работой...». Надзирающий комендант пленным латышам, «которые белым были особенно ненавистны», сказал: «смотрите, чтобы у меня вы вели себя, как полагается военнопленным!» За неделю до вступления частей Красной армии в Севастополь военнопленные латыши были совсем оставлены без присмотра и охраны. Вместе с другими многочисленными красноармейцами, находящимися в плену в Севастополе, они встретили приход Красной армии.

В своем рассказе П.Я. Плаудис, следуя традиции всеобщей фальсификации событий гражданской войны, пишет также, что белым офицерам, пребывающим в Севастополе после их регистрации, даже разрешили всем уехать домой, а священников и бывших чиновников вообще не регистрировали. (Понятно, что в 1962 г. иначе он написать и не мог.) Известно также, что пленных красноармейцев в городах Крыма часто привлекали к охране различных военных объектов Белой армии, в том числе складов продовольствия и одежды международных миссий Красного Креста. При этом их статус военнопленных не менялся — в числе солдат Белой армии они не состояли.

Тема плена для сколько-нибудь полного освещения неисчерпаема, а огромная масса сведений о печальной участи военнопленных во все времена — беспредельна. Для завершения этого раздела приведем еще один нормативный акт, имеющий к нему отношение:

«В связи с Дополнительным договором между УНР и странами Четвертого союза от 27 января 1918 года все военнопленные и гражданские лица, находящиеся на территориях договаривающихся сторон, от какого-либо наказания за те действия и преступления, что были ими совершены во время войны, освобождаются и беспрепятственно возвращаются на родину»15.

Через треть века, 7 марта 1955 г., в ноте правительству Голландии советское правительство заявило, что оно

«...признает ратифицированные Россией Гаагские конвенции и декларации 1899 и 1907 года, разумеется, в той части, в которой эти конвенции и декларации не противоречат уставу ООН и если они не были изменены или заменены последующими международными соглашениями, участником которых является СССР».

Примечания

1. История политических учений. — М., 1960. — С. 58.

2. Энциклопедия МЫСЛИ. — Симферополь, 1997. — С. 625.

3. Гай Светоний Транквилл. Жизнь двенадцати цезарей. — М., 1988. — С. 250.

4. Корнелий Непот. О знаменитых иноземных полководцах. — М.: Изд-во МГУ, 1992. — С. 89.

5. Международное право. — М.: Междунар. отношения, 1966. — С. 7; История дипломатии. — М., 1900. — Т. 1. — С. 15.

6. Международное право. — С. 9.

7. Там же. — С. 10.

8. Энгельс Ф. Сочинения. — М., 1960. — Т. 17. — С. 168—172.

9. Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных РСФСР с иностранными государствами: 2-е изд. — Петроград, 1922. — Вып. 1. — С. 226—227; Дипломатический словарь. — М., 1971. — Т. 1. — С. 359—361.

10. Мерцалов А.Н. История и сталинизм. — М.. 1991. — С. 119.

11. Борьба за Советскую власть в Крыму. — Симферополь, 1961. — С. 304—307.

12. Латышские стрелки в борьбе за Советскую власть в 1917—1920 годах. — Рига, 1962. — С. 488—491.

13. Ленин В.И. ПСС. — М., 1975. — Т. 52. — С. 6.

14. Латышские стрелки в борьбе за Советскую власть в 1917—1920 годах. — С. 417.

15. Українська Центральна Рада. Документа і матеріали. — К., 1997. — С. 143—150.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
 
Яндекс.Метрика © 2018 «Крымовед — путеводитель по Крыму». Главная О проекте Карта сайта Обратная связь