Столица: Симферополь
Крупнейшие города: Севастополь, Симферополь, Керчь, Евпатория, Ялта
Территория: 26,2 тыс. км2
Население: 1 977 000 (2005)
Крымовед
Путеводитель по Крыму
История Крыма
Въезд и транспорт
Курортные регионы
Пляжи Крыма
Аквапарки
Достопримечательности
Крым среди чудес Украины
Крымская кухня
Виноделие Крыма
Крым запечатлённый...
Вебкамеры и панорамы Карты и схемы Библиотека Ссылки Статьи
Группа ВКонтакте:

Интересные факты о Крыме:

Слово «диван» раньше означало не предмет мебели, а собрание восточных правителей. На диванах принимали важные законодательные и судебные решения. В Ханском дворце есть экспозиция «Зал дивана».

Главная страница » Библиотека » С.Н. Чернявский. «Крымская империя. От ханства к Новороссии»

Глава 5. Степной волк

1. Последний ордынец

Мухаммед-Гирей I (1515—1523) удостоился от османских историков самой негативной характеристики. По их мнению, новый хан был недалек, агрессивен и неспособен управлять страной. Разгадка в том, что Мухаммед не любил османов, а с их падишахом Селимом сумел поссориться, еще когда тот был принцем. Негативную характеристику дает Мухаммеду также Н.М. Карамзин: «К несчастию, новый Хан не походил на отца ни умом, ни добрыми качествами: вопреки Алкорану любил пить до чрезмерности, раболепствовал женам, не знал добродетелей государственных, знал одну прелесть корысти, был истинным атаманом разбойников».

Обе оценки предвзяты. На самом деле Мухаммед-Гирей — последний ордынец. В его намерения входило восстановить царство Батыя во главе с крымской династией. Это был рецидив Золотой Орды, кровавая и трагическая попытка изменить ход истории. С этой точки зрения и нужно рассматривать политику Мухаммеда.

Была ли эта попытка жизнеспособной? Другими словами, кто перед нами — политический авантюрист или большой политик, которому не повезло? Ни то ни другое. Мухаммед — это персонаж, который осмелился бросить вызов Судьбе и погиб в борьбе. Греки делали таких обреченных людей героями трагедий. Но для русских это был мрачный герой. Он принес бедствия обеим ветвям этого народа: и восточной, и западной.

Мухаммед намеревался провести реанимацию Орды в несколько этапов. На первом предполагалось объединить степи от Днестра до Волги и восстановить Сарай — столицу Тахт-Иля. На втором — подчинить Казанское и захватить Астраханское ханства. На третьем — соединить две ветви ногайского народа, разделенные волей случая на Крымское ханство и Большую Ногайскую Орду. Следовательно, перед нами — попытка собрать скорее даже не Батыев улус, а орду Едигея, ключевую роль в которой играли ногаи.

Главным противником, который мешал возродить Орду, была Русь, и вот почему. Ордынские правители времен того же Едигея использовали русские княжества как объект грабежа и выжимания дани, за счет которой могли содержать двор и обеспечивать лояльность кочевых племен. Но теперь ситуация резко изменилась. Разрозненные княжества объединились в два обширных государства: Русь и Литву. Для Менгли-Гирея главным противником была Литва: не только потому, что она поддерживала хана Большой Орды Ахмата, но еще и потому, что Литва была сильнее Руси. В первой половине XVI века ситуация выглядела совершенно иначе. Русь и Крым ослабили Литву. При этом восток Руси объединился вокруг Москвы, а Орда, напротив, распалась на несколько царств. Крымцам казалось вполне логичным напасть на Русь в союзе с Литвой и собрать остатки Орды. Политика Мухаммеда совершенно не выглядит авантюристической.

Но было ли у этой идеи будущее?

Посмотрим, как выглядел мир на пороге Нового времени. Европейцы начали массово внедрять новые технологии в военном деле и мореплавании. С верфей Испании и Португалии сходили эскадры, способные пересечь океан. Армии оснащались ручным огнестрельным оружием и артиллерией. Это открывало совершенно новые горизонты для захвата городов. Лук и стрелы должны были отступить перед мушкетом и бомбардой.

Военное и дипломатическое искусство в сочетании с благоприятным стечением обстоятельств позволило европейцам начать колониальную экспансию. Заря Нового времени — это открытие Колумбом Нового Света. Для европейцев оно оказалось неожиданным выходом из мучительного тупика, в котором оказался перенаселенный мир от Вислы до Лиссабона. В 1515 году, когда умер Менгли-Гирей, испанцы практически захватили Большие Антильские острова в Вест-Индии. Остров Санто-Доминго был покорен, на Кубе еще воевали. В 1519-м Кортес начнет свой знаменитый поход в Мехико. Еще через десять с лишним лет испанцы захватят серебряные рудники инков. В Европу хлынут сокровища, произойдет «революция цен», но самое главное — за счет колониальных ресурсов европейский мир начнет строить новое общество: международного банковского капитала, промышленности и потребления. Золота хватит всем, потому что значительная часть его будет просто отобрана у испанцев пиратами и пущена на рынок в обход испанской казны.

Первоначальный капитал и дешевое сырье, производимое рабами в колониях, позволят совершить технологический прорыв в промышленности и обеспечить новый уровень комфорта для значительной части европейского населения. Постепенно, после короткого рецидива, будет отмирать крепостничество, и на смену рабу-земледельцу придет полуголодный, но лично свободный наемный рабочий. Мир станет глобальным, а Орда Чингисхана покажется всего лишь одной из громадных региональных империй.

Кочевая цивилизация, основанная на балансе человека и природы, теперь была обречена на периферийное существование. Создание степных империй стало затруднено. Оказалась обречена и политическая система, благосостояние которой основано на грабеже и набегах, а также выколачивании дани с соседей. Вместо этого придут более изощренные методы эксплуатации человека человеком и отъема денег у государств-аутсайдеров. Кочевникам не было места в этой системе. Если угодно, более приспособлены к ней оказались османы, которые сумели создать долговременное и жизнеспособное государство. Крымским «царям» не удалось сделать нечто подобное в приволжских степях. Перекопские ханы смотрели не в будущее, а в прошлое, пытаясь воспроизвести те модели, которые уже доказали свою нежизнеспособность. Поэтому крупная степная империя, которую создал Менгли и энергично пытался расширить Мухаммед, оказалась тупиковой ветвью развития обществ.

Что такое Крым той поры? Перед нами еще не народ, а конфедерация довольно примитивно организованных племен, от агрессии которых страдают соседи. Это был громадный шаг назад даже по сравнению с Золотой Ордой, где чингисиды поначалу могли поддержать порядок.

Разумеется, Мухаммед ничего этого не знал и не понимал. Он не обладал достаточной информацией и мыслил лишь категорией степного региона. Этим был обусловлен трагический финал хана и его начинаний.

2. Ни дружбы, ни вражды

Сразу после смерти Менгли-Гирея стало ясно, что его наследник не обладает полнотой власти, потому что «консервативная» группировка, требовавшая войны с Литвой, была очень сильна. Ее по-прежнему возглавлял брат Мухаммеда — Ахмат-Гирей, прозванный Хромым из-за физического недостатка. Отец выделил ему в улус область Едисан — земли между Днестром и Южным Бугом вокруг Очакова. Иногда их называют «Очаковская орда». Назначение Менгли произвел со смыслом: из Очакова удобно грабить литовские земли, чем и занимался Ахмат.

Весть о смерти отца застала Мухаммед-Гирея в походе. Вместе с литовскими войсками Андрея Немировича он вновь осаждал города Северщины. Оба князя — Стародубский и Новгород-Северский — были в это время в Москве, где первый плел интриги против второго. Однако их подданные удачно отбились от татар. И тут до Мухаммед-Гирея дошла весть о смерти отца. Мухаммед прекратил поход и ушел восвояси. Смерть Менгли скрывали 40 дней — до тех пор, пока Мухаммед не вернулся со своей армией в Крым. Тогда старого хана похоронили, а новый стал делить должности.

Мухаммед был искренним другом Литвы, но запретить набеги на нее означало бы лишить Очаковскую орду пропитания и получить мятеж. Поэтому Мухаммед назначил Ахмата Хромого калгой, то есть сделал вторым человеком в ханстве. Это не избавило хана от проблем. Ахмат задумал крамолу, тайно сносился с Москвой и Стамбулом, чтобы свергнуть брата и занять его место. Проблема требовала решения, но Мухаммед был терпелив.

Хан встретился с послом русского государя Василия III и пообещал дружбу, но это оказались не более чем слова для того, чтобы выиграть время. Получив помощь деньгами и полезными советами от короля Сигизмунда, Мухаммед направил в Москву одного из своих вельмож «с наглыми и смешными требованиями», как выражается Карамзин. Мухаммед писал, что взятие Смоленска нарушает баланс сил и потребовал отдать этот город. Кроме того, он просил «вернуть» Крыму Северские земли — Чернигов, Стародуб, Новгород, Путивль. Эти города, по версии хана, были пожалованы Менгли-Гиреем Ивану III во временное владение. О том, что ордынцы считали их своими, было сказано выше.

В Москве к «смешным» требованиям отнеслись спокойно, указали, что государь всея Руси намерен вечно владеть захваченными городами, а с Литвой продолжит войну, чтобы возвратить Киев и остальное наследие Рюриковичей. Если Мухаммед-Гирей хочет оставаться в дружбе, то государь будет только рад.

В ответ хан отправил кавалерийские загоны на Мещеру для грабежа, однако большой войны не последовало. Неожиданно Мухаммед предложил новую комбинацию: пускай русские пошлют по Волге войска в Астрахань и помогут крымцам завоевать этот осколок Большой Орды. В обмен, вероятно, предлагалось признать северские города за Русью.

Война за интересы крымцев не входила в планы Москвы. Василий III отговорился тем, что невозможно провести судовую рать через враждебную Казань. В этот момент хан получил 30 000 червонцев из Польши и снова превратился в убежденного врага Московии. Старший сын крымского царя, Багатур-Гирей, опустошил Мещеру, которой правил московский служилый царевич Шах-Али. Заодно татары разорили и рязанскую украину. Большое крымское войско подступило к Переяславлю-Рязанскому. Дальнейшие события неясны. То ли крымцы произвели в Рязани антимосковский переворот, то ли это сделали местные бояре. Вероятнее второе, как это будет видно из дальнейших событий. Так или иначе, но московская партия в Переяславле-Рязанском была свергнута, и полноту власти обрел двадцатилетний великий князь рязанский Иван Иванович (1517). Но крымцы вернулись восвояси, а своевольный властитель Рязанщины остался один на один с Москвой. Его советник, боярин Семен Коробьин, уговорил великого князя поехать в Москву, чтобы оправдаться в сомнительном поведении во время татарского набега. Иван Иванович поехал, из чего следует, что он не был открытым союзником крымских татар, иначе вряд ли бы решился посетить Москву.

Решение оказалось ошибочным. В Кремле рязанского правителя посадили под почетный арест, а в его города ввели русские гарнизоны, щедро снабдив их военным снаряжением. Рязань фактически присоединили к Москве, хотя формально она еще не утратила самостоятельность. Рязанские бояре и дети боярские стали терять свои владения.

Набеги на русскую украину не могли прокормить Орду. Требовался большой поход. Ахмат Хромой, обосновавшийся в Очакове, обрел массу сторонников и доказывал свою правоту: воевать нужно против Литвы. Она ближе, здесь можно добыть рабов и ценности. В то же время этот калга тайно сносился с русскими, предлагая совместное нападение на литовские пределы и требуя взамен Киев по условиям будущего раздела владений. Хан Мухаммед был крайне обеспокоен своевольным поведением младшего брата. Он настоял на личном свидании и помирился с Ахматом. Цена примирения была кровавая. Чтобы удержать власть, Мухаммед вынужден был начать большой поход на Литву и отправил в набег 40 000 всадников, то есть предал заплатившего ему Сигизмунда и убивал его людей.

В то же время хана живо интересовали дела Казани. Казанский царь Магмет-Эмин тяжело заболел: «кипел гноем и червями», по выражению Карамзина. От того, кто станет наследником, зависела расстановка сил в бывшей Золотой Орде. Русские шпионы и дипломаты действовали достаточно профессионально. Они сумели создать в Казани промосковскую партию. Возможно, в ее состав вошли люди, которые имели торговые интересы на Руси. Существовала и другая партия — ногайская, за спиной которой стояли бии Большой Ногайской Орды. Со своей стороны Мухаммед-Гирей постарался создать третью партию — крымскую, но это получилось не сразу. Борьба за поволжское ханство продолжалась. Крым оказался опаснейшим противником в этой борьбе.

Получив новую взятку из Польши, Мухаммед-Гирей отправил 20 000 татар на Тулу и еще какие-то мелкие отряды в Путивль. В первом случае русские воеводы отбились и долго преследовали неприятеля. Во втором — удачно действовал Шемячич, разгромив врага. В то же время хан строго запретил Ахмату Хромому грабить литовские пределы. После этого Хромой вновь поссорился с братом и отбыл в Очаков под защиту своей орды.

Пока в Крыму братья не могли договориться между собой, Василий III искал в Европе новых союзников против Литвы и Польши. Такие нашлись. Первым был датский и норвежский король, вторым — магистр Тевтонского ордена (Пруссии), который находился в зависимости от Польского королевства и жаждал от нее освободиться. Правда, оба союзника завели долгие переговоры, а магистр требовал денег, но с беззаботным существованием Польши было покончено: ей пришлось выстраивать оборону по периметру границ.

Продолжались и русские переговоры с крымцами. Мухаммед-Гирей отправил посольство в Москву и как ни в чем не бывало попытался договориться о судьбе Казанского ханства. Наследником Казани он предложил сделать собственного брата Сахиб-Гирея. На вопросы, почему хан направил свои войска на грабеж московской украины, посол Мухаммеда отвечал, что набег свершился без ханского ведома. В Москве твердо сознавали, что Казань отдавать нельзя, в противном случае на Русь возобновятся набеги и с этой стороны, а отвечать за них будет некому.

В 1519 году Магмет-Эмин умер, и русская партия возвела на трон кандидата Москвы: мещерского царька Шах-Али (или Шейх-Али, 1519—1521, 1546, 1551—1552), которому было всего 14 лет. На Руси его звали Шигалеем.

Разумеется, при нем находились русские советники, так что Казань должна была превратиться в абсолютно безопасное и дружественное по отношению к Руси царство.

Но этот поступок выглядел как откровенный вызов Крыму; более того, как оскорбление хана Мухаммед-Гирея. Шах-Али когда-то приехал служить на Русь из Астрахани, то есть принадлежал к семье царей Большой Орды. Его дедом был не кто иной, как Ахмат-хан, который совершил «стояние» на реке Угре и сражался с крымскими татарами. То есть русские поставили царем Казани заведомого врага Крыма. Наверняка Мухаммед-Гирей был взбешен.

Впрочем, первые месяцы 1519 года его занимали совсем другие вопросы. Жизнь хана висела на волоске. Его пути с Ахматом Хромым окончательно разошлись, и уцелеть должен был только один из братьев.

Ахмат приготовился к войне, снесся с падишахом Селимом Грозным и попросил у него военной помощи в борьбе с братом, а в знак верности отправил в Стамбул своего сына «Гаммеда», или Хамид-Гирея. Но мятежник поторопился. Вероятно, его призвали поторопиться какие-то из крымских племен, и он двинулся на зов к Перекопу. Мухаммед выслал навстречу конное войско, которым командовали его сыновья Багатур- и Алп-Гиреи. Багатур остался сторожить Перекоп, тогда как Алп вышел в степь, чтобы найти и разгромить дядю. Османский гарнизон Перекопа сохранял нейтралитет в этом конфликте, а Мухаммед как ни в чем не бывало сносился со стамбульскими чиновниками и демонстрировал дружелюбие.

Мятеж Ахмата удалось подавить. Алп-Гирей встретил врага в степи, рассеял его, кинулся в погоню за дядей и лично убил Ахмата Хромого. Новым калгой сделался старший сын хана Багатур-Гирей. Оппозиция внутри степной империи была подавлена, друзей Руси и врагов хана удалось перебить. Победила партия, враждебная Москве. У Мухаммеда оказались развязаны руки.

Однако следующий поступок крымского царя способен был вызвать удивление. Новый калга Багатур-Гирей собрал 30 000 воинов и обрушился на Польшу-Литву. Его встретил Константин Острожский, потерпел поражение и бежал. Багатур разграбил вражеские земли вплоть до Кракова, перебил много народу и взял огромный полон — по слухам, 60 000 человек. Тем самым хан зарабатывал лояльность своих подданных и показал, что смерть Ахмата Хромого ни о чем не говорит: набеги на Литву для обогащения крымских племен будут продолжаться.

В том же году случилось еще одно важное событие — на сей раз на восточном краю степей. Там продолжалась война между казахами и ногаями. Хан казахов Касым (1511—1521) перешел в наступление, разгромил ногаев и оттеснил их к берегам Волги. Вожди ногайских племен откочевали на запад и попросили покровительства Мухаммед-Гирея. Крымский хан принял от них клятву верности. Его держава усилилась.

Наконец, пришли тайные агенты из Казани. Выяснилось, что царь Шах-Али крайне непопулярен. Часть казанской элиты была недовольна его прорусской политикой, его нерешительностью и даже его внешностью: Шах-Али был склонен к полноте, безбород, имел плоское лицо и, как говорили, напоминал толстую бабу. Возможно, это был ярко выраженный монголоид, и европеоидные казанцы его невзлюбили.

Мухаммед-Гирей завел тайные сношения с Казанью. Сделать это оказалось тем легче, что в Казань переселилась часть ногаев, то есть ближайших родичей крымских татар. Всё это означало, что на Русь надвигается большая война.

3. Война

Весь 1520 год хан провел в подготовке вторжения на земли Московии. Готовились войска, действовали шпионы. Ключевым моментом должен был стать переворот в Казани, который инспирировали его люди.

Русские войска были заняты на литовском фронте. Казалось, их ждет успех. Пока московские рати разоряли вражеские волости на Днепре, на поляков напали тевтонцы. Их армия начала осаду Данцига — отлично укрепленного порта, население которого составляли в то время немцы. Казалось, жители Данцига должны были поддержать своих соплеменников, но этого не произошло. Польские города имели в то время большие вольности, и поступиться ими не захотел никто: выгода оказалась сильнее голоса крови. Войско тевтонов, состоявшее из наемников, рассеялось после задержки с выплатой жалованья. Сигизмунд заключил мир с Орденом на довольно мягких условиях. Действия русских войск тоже нельзя назвать удачными. Они сводились к разорению деревень, что никак не могло вызвать симпатий местного населения. А значительную часть горожан Великого княжества Литовского составляли опять-таки немцы и евреи, не пылавшие любовью к Москве. Война зашла в позиционный тупик. И тут последовала череда роковых событий.

* * *

В 1520 году умер «опиумоед и галлюцинат» Селим Грозный. Ему наследовал Сулейман Великолепный (1520—1566), возможно, приходившийся Мухаммеду племянником. Новый падишах тотчас выступил против венгров и в 1521 году захватил у них сильную крепость Белград. Тем самым он обозначил основное направление своей политики в Европе: Балканы.

Крымский хан боялся нового повелителя османов. Мухаммед не мог воевать против Москвы, пока не был уверен, что в тылу не высадится османский десант. Чтобы добиться позволения начать войну, хан написал жалобу, будто на Руси притесняют мусульман и заставляют их принимать христианство. Эти инсинуации будут еще не раз использовать мусульмане в отношениях с Россией. Однако Сулейман был умный человек, прекрасно осведомленный об истинном положении дел. Его информировали османские резиденты в Азове и Кафе. Ложному доносу Мухаммед-Гирея падишах не поверил, а никакой надобности в войне с русскими не было. Тогда Мухаммед-Гирей заявил прямо: «Чем же буду сыт и одет, если запретишь мне воевать Московского Князя?» Это была психология откровенного паразита, даже не пытавшегося поднять экономику собственной страны.

Сулейман вошел в положение своего младшего партнера и приказал Мухаммед-Гирею напасть на Польшу. Сам падишах готовился добить венгров, королем которых был родственник Сигизмунда из династии Ягеллонов. Мухаммед проигнорировал приказ. Падишах был так занят делами на Балканах, что не стал наказывать непослушного степного вассала. Это означало бы войну против крымских мусульман, а такая война была крайне непопулярна в османском обществе, которое было пропитано идеями борьбы за веру ислама. Даже войны с иранскими шиитами, которые считались еретиками, приходилось тщательно обосновывать. Крымцы были суннитами, как и сами османы. Мухаммед-Гирей верно всё рассчитал.

Весной 1521 года грянул гром. Крымская партия в Казани сообщила, что всё готово к перевороту. Мухаммед-Гирей отправил своего брата Сахиб-Гирея с небольшой дружиной в рискованный поход. Сахиб примчался к стенам Казани, и ему открыли ворота. Город восстал, русских советников царя Шах-Али арестовали, а московских купцов ограбили. Попал под арест и сам хан. Однако переворот совершился бескровно. Сахиб-Гирей (1521—1524) действовал по-рыцарски в эпоху, когда сами рыцари не гнушались низкими поступками. Шах-Али и его русские советники были отпущены в Москву, а новый казанский хан стал готовиться к неизбежной войне.

Со своей стороны Мухаммед-Гирей тоже собирал войско. Ему требовались пехота и артиллерия для штурма городов. То и другое хан получил у литовцев. Андрей Немирович снабдил Мухаммеда людьми и припасом. Более того, на помощь пришли литовские казаки-тюрки на службе короля Сигизмунда. Они жили на Днепре под Каневом и Черкассами. Их атаманом был Остап Дашкович, представитель разветвленного семейства Глинских. Одно время он служил литовцам, затем государю всея Руси, потом опять уехал в Литву. Король Сигизмунд назначил его старостой каневским и черкасским, доверив оборону южных границ. Староста — это, говоря современным языком, глава районной администрации. Выше стоит воевода. Канев и Черкассы входили в Киевское воеводство. Следовательно, непосредственным начальником Дашковича был Андрей Немирович — западнорусский магнат и ненавистник Москвы.

В поход поднялись сами крымцы, а кроме того, пришла родня — большие ногаи. Вероятно, Мухаммед-Гирей собрал действительно крупную армию. Стратегический план был прост: ударить на русских из Крыма и Казани, соединиться под Москвой и навязать свои условия мира.

Никогда еще со времен Куликова поля положение Руси не было столь опасным. Против нее выступили Литва, Крым и Казань. Огромный участок границы превратился в линию фронта. Русь попала в стратегическое полуокружение.

Мухаммед-Гирей двигался на север и летом 1521 года вышел «на берег», к Оке. Здесь его встретили двое воевод: Дмитрий Бельский и Андрей Иванович, брат Василия III. Действовали они плохо, упустили переправу врага, напали на него толпой и потерпели сокрушительное поражение. Погибло несколько князей, бояр и множество простолюдинов. Впоследствии Дмитрий Бельский еще не раз покажет себя скверным полководцем. Сказывались недостатки тогдашней системы подбора военачальников «по крови». Бельский обладал знатным происхождением, которое по тогдашнему обычаю давало право командовать войском, но полководческими способностями не блистал.

Дорога на Москву была открыта. В это время с востока, из Казани, двигалась армия Сахиб-Гирея, который уже разграбил окрестности Нижнего Новгорода и Владимира-на-Клязьме.

Василий III не стал испытывать судьбу и бежал, как говорили тогда, «собирать полки» на север своей страны. Оборонять Кремль он оставил служилого татарского царя Петра «Ибреимовича». В то время у государя не было детей, и говорили, что он собирается сделать служилого татарина своим наследником, тем более что Петр перешел в православие.

Во время суматохи бежал из-под ареста рязанский князь Иван Иванович. Он направился в Литву и... оказался абсолютно безвреден. Последний рязанский князь умрет в эмиграции в 1534 году.

В столице разворачивалась драма. Татары сожгли московские посады, то есть пригороды. Кремль наполнился беженцами. Выяснилось, что не хватает ни пороху, ни продовольствия, ни снарядов, и сопротивляться нет никакой возможности. Но с другой стороны, хан был поражен сильными укреплениями и обилием защитников русской столицы. Впечатление было столь сильным, что Мухаммед завел переговоры. Петр Ибреимович и бояре согласились написать грамоту, согласно которой Василий III становился данником крымского хана, но сохранял все свои владения. Если отрешиться от страшных событий тех дней, ситуация возникала курьезная. Крымский хан был вассалом османского падишаха и в то же время сделал своим данником государя всея Руси. «Написали хартию, скрепили Великокняжескою печатию, вручили Хану, который немедленно отступил к Рязани», — пишет Н.М. Карамзин.

Переяславль-Рязанский был меньше Москвы, и хан немедленно попытался взять его острог. Это оказалось непросто. Гарнизоном командовал блестящий воевода Хабар Симский, на стенах стояли пушки, артиллерией распоряжался служилый немец Иоганн Иордан. Элиту бывшего Рязанского княжества к тому времени сильно проредили: детей боярских переселяли в другие места, а взамен на освободившейся земле расставляли московских помещиков, которые верно несли службу. В нужный момент служилых людей легко было собрать для отражения врага. Это, видимо, и было сделано.

Об осаде Переяславля-Рязанского татарами есть занимательный рассказ австрийского посла Сигизмунда (Зигмунда) Гербер-штейна. В сильно сокращенном виде его использовал в своей «Истории России» С.М. Соловьев.

Герберштейн сообщает, что подойдя к городу, Мухаммед-Гирей сообщил о мире и выставлял на продажу пленников, захваченных во время набега. Особенно усердствовал союзник татар Остап Дашкович, который приближался со своими людьми к городским воротам в намерении захватить их. Но Хабар был начеку и не впускал врага. Тогда Мухаммед сообщил, что Василий III теперь «данник и раб татар». Симский притворился, что поражен этим фактом, и потребовал доказательств. Ему передали грамоту, и пока русские в крепости ее изучали, Дашкович и татары приближались к воротам. Пленников при этом татары сторожили небрежно, и часть их убежала в крепость. Хан потребовал их выдачи, причем его воины подступили к самым стенам. «Хотя перепуганные русские вернули их, однако татары не только не отступали от крепости, но за счет новоприбывших число их даже возросло», — сообщает Герберштейн. Тогда Иоганн Иордан на свой страх и риск пальнул по татарам и казакам картечью. Враг в ужасе отхлынул. Хан потребовал у Хабара объяснений. Тот сообщил, что всему виной пушкарь. Хан потребовал выдать артиллериста. Рязанцы решили подчиниться, «чтобы отвести от себя гнев и ярость врага». Один только Хабар был против. Он настоял на своем, и немец остался в крепости. Внезапно хан снялся с лагеря и ушел в степь, оставив в руках Хабара пресловутую грамоту.

Что заставило Мухаммеда уйти? Какие-то вести из Крыма? Конфликт между племенами, составлявшими его войско? Нежелание татар воевать? Скорее всего, всё вместе. Он получил известия о разграблении своих улусов астраханцами. Дело окажется пустяковым, но хан еще об этом не знал.

Герберштейн пишет, что крымцы увели огромный полон — 800 000 человек. Если учесть, что оценочная численность тогдашнего населения Руси не превышает пяти миллионов, ясно, что цифра опять преувеличена как минимум в традиционные десять раз. Сахиб продал свою долю русских рабов на рынках Астрахани. Мухаммед-Гирей — в Кафе, причем часть людей попросту перебили. В основном среди убитых были старики и немощные. Они, пишет Герберштейн, «отдаются татарской молодежи, как зайцы щенкам, для первых военных опытов; их либо побивают камнями, либо сбрасывают в море, либо убивают каким-либо иным способом». Русские понесли тяжелый урон в результате вторжения татар. Они потеряли много людей и имущества, утратили надежду выиграть войну с Литвой и получили грозного врага в лице Казани, которая из прорусского царства превратилась в прокрымское ханство. Но Мухаммеду в свою очередь не удалось взять Переяславль и восстановить независимое Рязанское княжество, к чему он явно стремился во время своей эскапады.

4. Катастрофа на Волге

Ослабив Москву, хан обратил внимание на восток. Пока он воевал с Василием III, отряд астраханцев численностью 590 человек напал на крымские улусы и разорил их. Эта шайка не могла причинить большой урон Крыму. Но действовала она самостоятельно или по приказу астраханского хана? Сами крымские цари любили в подобных случаях ссылаться на то, что абсолютно непричастны к набегам: мол, эти действия выполняют неподконтрольные банды. Но в данном случае Мухаммед счел нападение подарком судьбы и не принял от астраханцев никаких объяснений.

Он задумал покорить Астрахань, однако не спешил. Остаток 1521 года хан распродавал пленников, а в 1522-м начал дипломатическую и материальную подготовку к походу. За это время опять произошли перемены в степи. Умер грозный хан казахов Касым. Смерть настигла его в Сарайчике — бывшей столице ногаев, расположенной на реке Урал. После этого казахи ушли на восток, у них начались распри, а большие ногаи перестали нуждаться в покровительстве Крыма и вернулись на свои старые кочевья. Мухаммед-Гирей продолжал считать эту восточную «родню» своими подданными. Как покажут дальнейшие события, у ногайских биев имелось свое мнение на этот счет, и оно отличалось от мнения крымского хана.

Хуже того: оппозиция возникла даже внутри ханства. Поход на Астрахань был крайне непопулярен среди татар. В связи с этим старейшины племени ширин сочинили тайное письмо падишаху Сулейману Великолепному, в котором просили заменить хана.

Так или иначе, в конце 1522 года Мухаммед-Гирей выступил на Астрахань. Или на Хаджи-Тархан, как звали этот город сами татары. Вместе с крымским царем шли сыновья, в том числе калга Багатур. Хан собрал крупное войско, в составе которого находились ополченцы из всех племен Крыма. На подмогу привели свои войска два бия больших ногаев: Агиш и Мамай. Первый из них был вождем племени Мангыт, второй — его помощником. Мангыты считались старшим из ногайских племен, они еще помнили времена Едигея и не очень хотели подчиняться своим «младшим» соплеменникам, захватившим власть в Крыму, — всем этим ширинам или баарынам. Мухаммед-Гирей не учел этого в своих расчетах.

Астраханским ханством в то время управлял Хусейн — правнук ордынского царя Кучук-Мухаммеда и внучатый племянник Ахмата. Русские звали его «Усеин». Хана по старой памяти поддерживала часть ногайских племен, но соотношение сил с Мухаммедом оказалось несопоставимо. Поэтому Хусейн предпочел уйти в степь с частью сторонников и сдал Астрахань без боя. Это произошло весной 1523 года.

Мухаммед-Гирей торжествовал победу. Казалось, Крымская империя достигла пика могущества. Ее границы простирались от Днестра до Волги, от южных рубежей Рязанщины до Черного моря. Власть хана признали черкесы Предкавказья, его брат — хан Казанский, его джигиты стоят в Астрахани...

Новым астраханским царем Мухаммед назначил своего сына Багатура. Другой сын, Алп, получил освободившуюся должность калги. Возможно, это означало, что власть теперь будет переходить от брата к брату, а перемещение поведут по лествичному счету, перемещаясь из удела в удел, причем наследник крымского престола станет управлять Астраханью. Впрочем, с уверенностью утверждать это невозможно, потому что в самом скором времени произошла катастрофа, которая перечеркнула все планы Мухаммед-Гирея.

Подробности неизвестны. Кое-что пишет Герберштейн (но он путает дату событий, относя их не к 1523 году, а к 1524-му), кое-что — восточные авторы. Непротиворечивая версия выглядит так.

Между ханом и вождями крымских племен произошла ссора. Кто-то распространил слух, что Мухаммед собрался выселить крымцев с полуострова и переместить их на восток, в земли бывшей Золотой Орды. Разумеется, какую-то часть подданных хан действительно задумал выселить в Астрахань, чтобы обеспечить за собой обладание этим пунктом. Но далеко не всех. Однако зерна слухов упали на благодатную почву. Начались ссоры, и однажды после бурных объяснений с вождями племен Мухаммед обнаружил, что окрестности Астрахани пусты. Племена во главе с ширинами выразили открытое неповиновение хану и отправились на родину. Для мятежа требовались не только серьезные основания, но и уверенность в безнаказанности. То и другое оказалось в наличии.

Хан оставался в Астрахани с трехтысячной гвардией и сыновьями. За пределами города стояло войско больших ногаев, которых Мухаммед по-прежнему рассматривал как своих подданных. Вероятно, возник план использовать ногаев против крымцев и водворить порядок. Хан посовещался с биями Мангытов — Агишем и Мамаем — и неожиданно покинул город, переместив свою ставку в степь. Говорили, что сделать это посоветовал Агиш, ссылаясь на то, что население Астрахани ненадежно.

Затем наступил финал драмы. Однажды ночью ногаи напали на ставку хана и учинили резню. В отчаянной схватке погибли хан Мухаммед и его сын Багатур. Их убийцей называют пасынка Мамая, носившего имя Урак — дели (бешеный). Другие сыновья Мухаммеда или бежали, или попали в плен. В числе пленных очутился царевич Ислам-Гирей. Это имя стоит запомнить. Патриот Крыма и почитатель отца, Ислам через некоторое время устроит на родине смуту и станет одним из ведущих политиков той эпохи.

А теперь поговорим о другом. Чем был вызван неожиданный бунт ногаев? Оказывается, среди них прошел слух, будто планируется переселение Большой Ногайской Орды в Крым. Аналогичный слух, только про переселение в Астрахань, был распространен и среди крымцев. Мы видим один почерк, и автор почерка — хитрый бий Агиш. Совершенно очевидно, что он задумал многоходовую комбинацию. Ногай были связаны с астраханцами. И вот Агиш посоветовал Хусейну без боя покинуть город. Затем распространил опасные слухи среди крымцев. И, наконец — среди своих. Этим слухам поверили, потому что хотели верить. А сам Агиш не хотел только одного: подчиняться Крыму. Интрига полностью удалась, и наступила катастрофа. Могущество крымского хана рухнуло в один миг, а сам он распрощался с жизнью. Впрочем, это был еще не конец степной империи.


 
 
Яндекс.Метрика © 2022 «Крымовед — путеводитель по Крыму». Главная О проекте Карта сайта Обратная связь