Столица: Симферополь
Крупнейшие города: Севастополь, Симферополь, Керчь, Евпатория, Ялта
Территория: 26,2 тыс. км2
Население: 1 977 000 (2005)
Крымовед
Путеводитель по Крыму
Новости
История Крыма
Въезд и транспорт
Курортные регионы
Пляжи Крыма
Аквапарки
Достопримечательности
Крым среди чудес Украины
Крымская кухня
Виноделие Крыма
Крым запечатлённый...
Вебкамеры и панорамы Карты и схемы Библиотека Магазин Ссылки Статьи Гостевая книга
Группа ВКонтакте:

Интересные факты о Крыме:

В Форосском парке растет хорошо нам известное красное дерево. Древесина содержит синильную кислоту, яд, поэтому ствол нельзя трогать руками. Когда красное дерево используют для производства мебели, его предварительно высушивают, чтобы синильная кислота испарилась.

Главная страница » Библиотека » А.Ю. Маленко. «Пишу, читаю..., думаю о Крыме...»

«Барон Вревский, генерал...»

Осень и зиму 1825 года мы мирно жили у себя в Тригорском. Пушкин, по обыкновению, бывал у нас почти каждый день, а если, бывало, заработается и засидится у себя дома, так и мы к нему с матушкой ездили... О наших наездах, впрочем, он сам вспоминает в своих стихотворениях.

Вот однажды, под вечер, зимой — сидели мы все в зале, чуть ли не за чаем. Пушкин стоял у этой самой печки. Вдруг матушке докладывают, что приехал Арсений. У нас был, извольте видеть, человек Арсений-повар. Обыкновенно, каждую зиму посылали мы его с яблоками в Петербург; там эти яблоки и разную деревенскую провизию Арсений продавал и на вырученные деньги покупал сахар, чай, вино и т. п. нужные для деревни запасы. На этот раз он явился назад совершенно неожиданно: яблоки продал и деньги привез, ничего на них не купив. Оказалось, что он в переполохе, приехал даже на почтовых. Что за оказия! Стали расспрашивать — Арсений рассказал, что в Петербурге бунт, что он страшно перепугался, всюду разъезды и караулы, насилу выбрался за заставу, нанял почтовых и поспешил в деревню.

Пушкин, услышав рассказ Арсения, страшно побледнел. В этот вечер он был очень скучен, говорил кое-что о существовании тайного общества, но что именно — не помню.

На другой день — слышим, Пушкин быстро собрался в дорогу и поехал; но, доехав до погоста В рева, вернулся назад. Гораздо позднее мы узнали, что он отправился было в Петербург, но на пути заяц три раза перебегал ему дорогу, а при самом выезде из Михайловского Пушкину попалось навстречу духовное лицо. И кучер, и сам барин сочли это дурным предзнаменованием, Пушкин отложил свою поездку в Петербург, а между тем подоспело известие о начавшихся в столице арестах, что окончательно отбило в нем желание ехать туда» [1].

Прочтя этот фрагмент, любой компетентный читатель скажет, что написан он кем-то из обитателей Три горского, что речь идет о Пушкине в Михайловской ссылке, о восстании декабристов и неудавшейся попытке поэта уехать в Петербург.

Принадлежа к многочисленной когорте читателей, попробую продолжить этот ряд. Автор фрагмента, Мария Ивановна Осипова (1820—1896), дочь хозяйки Тригорского П.А. Оси повой от ее второго брака, зафиксировала место, куда доехал Александр Сергеевич: «до погоста Врева». Для меня с этого начинается самое интересное.

Врев — Вревские. Полагаю, подобная ассоциация возникла у многих. Но не все знают, что история этой известной дворянской фамилии связана и с Пушкиным, и с Бахчисараем. Перенесемся мысленно в Крым и Бахчисарай 1855 года.

В городе и его окрестностях сохранилось немало мемориальных памятников периода Крымской войны 1853—1856 годов, в том числе погребений того времени. Их изучение представляет интерес не только в связи с историческим значением военной кампании. Важно исследовать характер деятельности погребенных, круг их общения, личные качества. Внимание посетителей монастыря неизменно привлекает единственный здесь семейный склеп. Изучение биографий погребенных в нем людей позволило проследить малоизвестные личные связи Пушкина, дополнить тему «Пушкин и Бахчисарай».

Сравнительно недавно в балке Марьям-Дере, на территории, принадлежащей Успенскому православному пещерному монастырю, был восстановлен склеп барона Павла Александровича Вревского и его жены, баронессы Анастасии Сергеевны. Вревские — русский баронский род. Первые их представители были побочными детьми князя Б.А. Куракина. Поколение этой фамилии, к которому принадлежал барон Павел Александрович, оставило память о себе в русской культуре. По крайней мере двое Вревских — братья Борис и Степан входили в круг общения Пушкина. Как тут вновь не вспомнить известную фразу поэта о «странных сближениях». Первые представители рода получили фамилию «от Вревского погоста Островского уезда Псковской губернии» [2]. Места, где провел значительный отрезок жизни Пушкин, оказались, таким образом, связанными с историей рода Вревских.

Барон Павел Александрович Вревский (1808—1855) получил известность как придворный двух императоров и военный деятель Крымской войны. С молодых лет карьера его складывалась удачно. Некоторое время барон служил адъютантом военного министра А.И. Чернышева, директором его канцелярии. К началу Крымской войны он — генерал-адъютант императора, «один из тех блестящих придворных генералов, которые без всяких усилий и заслуг делали легкую военную карьеру в залах Зимнего дворца» [3]. Со смертью Николая I генерал-адъютант становится преданным слугой Александра II, отношение которого к ходу военной кампании значительно отличалось от отцовского.

Целью молодого императора был выход из войны с минимальными потерями. Достичь этого можно было, по его мнению, попытавшись в открытом бою «сбросить неприятеля с окрестных высот и заставить его снять осаду. Если же эта попытка не удастся, все-таки можно будет, по крайней мере сказать, что сделано было все, что в силах человеческих, — и после этого оставление Севастополя будет уже вполне оправдано». [4] Командующий войсками М.Д. Горчаков придерживался иной точки зрения. Зная это, царь стал оказывать давление на командующего через Павла Александровича Вревского, активного сторонника мнения Александра II. Барон был послан в Крым, чтобы оповестить двор о состоянии дел на фронте. Но главной, неофициальной миссией П.А. Вревского была обработка командования армии с тем, чтобы навязать волю императора.

В конце июля 1855 года М.Д. Горчаков получил письмо царя, заставившее его собрать военный совет: «Ежедневные потери неодолимого севастопольского гарнизона, все более ослабляющие численность войск Ваших, которые едва заменяются вновь прибывающими подкреплениями, заставляют меня возвратиться к мнению, выраженному в последнем моем письме о необходимости предпринять что-либо решительное, дабы положить конец ужасной войне». [5] Естественно, что на военном совете 29 июля 1855 года М.Д. Горчаков полностью подчинился влиянию императорского посланца, целью которого было, как подтверждают документы, «подействовать на князя Горчакова в смысле побуждения его к более решительным мерам». [6] Командующий вынужденно высказался за наступление. Вскоре, понимая всю гибельность принятого решения, он напишет военному министру: «Не следует обманываться. Я иду на неприятеля в отвратительных условиях. Его позиция очень сильна, на его правом фланге почти отвесная и очень укрепленная Гасфортова гора, по правую руку Федюхины горы, перед которыми глубокий наполненный водой канал, через который можно будет перейти только по мостам, наводимым под прямым огнем неприятеля. У меня 43 тысячи человек, если неприятель здравомыслен, он противопоставит мне 60 тысяч. Если, на что я надеюсь мало, счастье мне будет благоприятствовать, я позабочусь извлечь пользу из своего успеха. В противном случае нужно будет подчиниться воле божьей. Я отступлю на Мекензиеву гору и постараюсь эвакуировать Севастополь с возможно меньшим уроном. Благоволите вспомнить обещание, которое вы мне дали — оправдывать меня в нужное время в должном месте. Если дела примут худой оборот, в этом не моя вина. Я сделал все возможное». [7] Датой наступления назначено было 4 августа. Таким образом, задачу, возложенную на него Александром II, Вревский выполнил.

По существу, бой, данный 4 августа 1855 года, обрек русских солдат на бессмысленную гибель. По официальным данным, потери русских в этот день составили до 10 тысяч человек. Л.Н. Толстой записал тогда в своем дневнике: «Сегодня, в 4 часа, было сражение. Ужасный день. Лучшие генералы и офицеры почти все ранены или убиты» [8]. В солдатских массах и офицерских кругах хорошо была известна истинная роль барона. Об этом свидетельствует солдатская песня:

«Барон Вревский, генерал —
К Горчакову приставал
Когда подшофе:
«Князь, возьми ты эти горы,
Не входи со мною в ссору.
Не то донесу» [9].

Многие из участников тех событий считали П.А. Вревского главным виновником трагической гибели тысяч людей. Но совершенно неожиданным было поведение самого генерал-адъютанта в ходе этого боя. Оно не позволяет навесить на этого сановного представителя придворных кругов ярлык обычного карьериста. Павел Александрович устремился в гущу боя, его видели в наиболее опасных местах. Под ним была убита лошадь. Он тут же пересел на другую. М.Д. Горчаков пытался удалить барона в безопасное место, на что Вревский не согласился. Другим ядром он был контужен, но с места не тронулся. Третьим ядром генерал-адъютанту раздробило голову.

Тело погибшего перевезли в тыл и похоронили на кладбище Успенского монастыря, расположенном у верхних монастырских пещер. Спустя некоторое время останки барона были перезахоронены в балке Марьям-Дере. В этом же склепе в 1889 году была похоронена его жена Анастасия Сергеевна, урожденная княжна Щербатова.

Братья Вревские остались в памяти потомков не только придворными аристократами. Они интересны еще и как люди, вошедшие в круг общения Пушкина, чьи контакты с ними были в 1830-х годах достаточно активными. Вероятны и более ранние встречи.

Старший из трех братьев, Борис Александрович Вревский (1805—1888), воспитывался в благородном пансионе при Петербургском университете. В течение 5 лет (август 1817 г. — июль 1822 г.) он — соученик Льва Пушкина, Сергея Соболевского и Михаила Глинки. Это делает возможным контакты Б.А. Вревского с Пушкиным еще до мая 1820 года, когда поэт не раз бывал в пансионе, навещая брата. 29 июня 1831 года он поздравляет П.А. Осипову с предстоящим браком ее дочери Евпраксии с Борисом Вревским и желает «м-ль Евпраксии всего доступного на земле счастья, которого столь достойно такое благородное и нежное существо» [10].

Зизи, как называли домашние Евпраксию, Пушкин знал еще восьмилетней девочкой. Ей посвятил он стихотворение «К Зине» («Вот Зина, вам совет: играйте...»). Она же упоминается в романе «Евгений Онегин» (отрывок «Зизи, кристалл души моей...»). В 1835 году поэт подарил Евпраксии полное издание «Онегина». С Борисом Александровичем Вревским Пушкин встречался, приезжая в Михайловское 8—12 мая и 10 сентября 1835 года, а также в первой половине апреля 1836 года. Происходили их встречи в Тригорском, имении Вревских Голубово в 18 верстах от Тригорского.

Находясь там, Пушкин принимал участие в благоустройстве усадьбы, сажал деревья, рыл пруд. Б.А. Вревский писал Н.И. Павлищеву: «Евпраксия Николаевна была с покойным Александром Сергеевичем все последние дни его жизни. Она находит, что он счастлив что избавлен этих душевных страданий, которые так ужасно его мучили» [11]. С этой семьей поэт был очень дружен.

Степан Александрович Вревский (1806—1838) также принимал Пушкина у себя на квартире в Петербурге. Жил он на Васильевском острове (8-я линия, дом № 39). В январе 1837 года Е.Н. Вревская приехала в Петербург и остановилась у С.А. Вревского. Почти ежедневно она встречалась в этой квартире с Пушкиным.

Что касается Павла Александровича Вревского то, несомненно, живя в Петербурге, он многое знал о поэте и его семье, встречал его в столице. Об этом свидетельствует письмо Е.Н. Вревской брату А.Н. Вульфу от 25 января 1836 года о П.А. Вревском, сказавшем ей, что блистающая в свете Наталья Николаевна Пушкина «замечательнейшая из замечательнейших среди столичных красавиц» [12].

Барон ценил поэтическое мастерство Александра Сергеевича и сам не чужд был литературе. Сохранились переводы на французский язык стихотворения «Клеветникам России» и отрывка из поэмы «Полтава», сделанные П.А. Вревским. Прямых доказательств общения генерал-адъютанта и поэта нет, но в пользу такого допущения говорит многое: дружеские отношения Пушкина с братьями Павла Александровича, интерес самого П.А. Вревского к семье и творчеству поэта, общий круг знакомых, у которых они могли встречаться. Не следует также забывать о том, что Вревские находились в родстве с Осиповыми — Вульф, которых, в свою очередь, связывали с Ганнибалами, а через них и с поэтом, родственные отношения. Родная сестра П.А. Осиповой была замужем за Я.И. Ганнибалом, родственником матери Пушкина.

Возможно, в пачке писем Пушкина к Е.Н. Вревской, сожженной, по преданию, после ее смерти дочерью баронессы, были сведения, более полно раскрывающие связи поэта с П.А. Вревским. Таким образом, склеп с захоронением Павла Александровича и Анастасии Сергеевны Вревских представляет интерес в двух отношениях. Прежде всего — как мемориальный памятник Крымской войны 1853—1856 годов. Но не только: в определенной степени биографические данные П.А. Вревского дополняют разыскания в области некрополя пушкинского окружения.

Литература

1. Осипова М.И. Рассказы о Пушкине, записанные М.И. Семевским // А.С. Пушкин в воспоминаниях современников. В 2-х тт. — М., 1985. — Т. 1. — С. 458—459.

2. Энциклопедический словарь. Изд. Ф.А. Брокгауза, И.А. Ефрона. — СПб., 1892. — Т. XI — С. 352.

3. Тарле Е.В. Крымская война. — М.—Л., 1952. — Т. 2. — С. 467.

4. Там же.

5. Русская старина. — СПб., 1883. — Июль. — С. 211—212.

6. Из воспоминаний А.Н. Супонева // Русский архив — М., 1895. — № 10. — С. 261.

7. Там же — С. 262.

8. Опульский А. Толстой в Крыму. — Симферополь, 1960. — С. 36.

9. Венюков М.И. Псалом и песня о Севастополе // Русская старина. — СПб., 1875. — Т. 13. — С. 442.

10. Пушкин А.С. Полн. собр. соч.: В 10-ти тт. — Т. 10. — М., 1996. — С. 840.

11. Пушкин и его современники. — Вып. 12. — С. 111. СПб., 1909.

12. Пушкин и его современники. — Вып. 19—20. — С. 107. ПГ., 1914.

Предыдущая страница К оглавлению Следующая страница

 
 
Яндекс.Метрика © 2020 «Крымовед — путеводитель по Крыму». Главная О проекте Карта сайта Обратная связь