Столица: Симферополь
Крупнейшие города: Севастополь, Симферополь, Керчь, Евпатория, Ялта
Территория: 26,2 тыс. км2
Население: 1 977 000 (2005)
Крымовед
Путеводитель по Крыму
Новости
История Крыма
Въезд и транспорт
Курортные регионы
Пляжи Крыма
Аквапарки
Достопримечательности
Крым среди чудес Украины
Крымская кухня
Виноделие Крыма
Крым запечатлённый...
Вебкамеры и панорамы Карты и схемы Библиотека Магазин Ссылки Статьи Гостевая книга
Группа ВКонтакте:

Интересные факты о Крыме:

Слово «диван» раньше означало не предмет мебели, а собрание восточных правителей. На диванах принимали важные законодательные и судебные решения. В Ханском дворце есть экспозиция «Зал дивана».

Главная страница » Библиотека » С.Н. Чернявский. «Крымская империя. От ханства к Новороссии»

Глава 7. Сожженная Москва и битва при Молодях

1. Потери

Даулат-Гирей оказался одним из самых энергичных и воинственных ханов в истории Крыма. Он сумел сплотить орду, занимая ее постоянными набегами, а сам превратился в сурового военного вождя. Лучшие нововведения Сахиба он оставил — прежде всего это касалось современных вооружений и родов войск вроде пехоты по образцу янычар. Оппозиция при новом хане молчала, ибо ей некогда и не о чем было говорить: хан постоянно сражался и добывал рабов, сокровища, осыпая дарами своих сторонников, в которых постепенно превратились все крымские племена, главным из которых стало племя ногаев с его ответвлениями. Возможно, именно с этого времени мы можем говорить о становлении крымского этноса.

Вспомним еще раз, как описывает расовый тип крымских татар австрийский дипломат Сигизмунд Герберштейн, дважды побывавший в России. «Это люди — среднего роста, с широким, жирным лицом, с косящими (intortis) и впалыми глазами; волоса отпускают только на бороде, а остальное бреют. Только более именитые мужи носят за ушами косы и притом очень черные; телом они сильны, духом смелы». По мнению Герберштейна, татары отличались безумной храбростью и невероятной ловкостью; кроме того, они жестоки. В общем, Даулат-Гирей имел под своим началом храбрых, но опасных подданных.

Впрочем, самых опасных людей хан очень быстро уничтожил. Всё семейство Сахиб-Гирея оказалось вырезано, своих сыновей хан держал в повиновении, а юного родича Булюк-Гирея казнил собственноручно по пустяковому обвинению, чтобы обезопасить трон. Новым калгой сделались сыновья Даулата — сперва Ахмед-Гирей (до 1555 года), а затем Мухаммед-Гирей Жирный.

На долю Даулат-Гирея выпадет невероятный успех: его орда сожжет Москву. А затем последует столь же сокрушительная неудача: крымцы потерпят страшный разгром при Молодях, после чего больше не будут представлять смертельной опасности для Великой Руси. Но... обо всём по порядку.

* * *

Пока в Крыму истребляли партию реформаторов, полки государя всея Руси стояли, фигурально выражаясь, у ворот Казани. Ногайцы и казанцы пытались остановить это продвижение, выдумывая самые неожиданные планы, но всё без толку.

В 1551 году один из ногайских правителей, Юсуф-мирза, предложил следующую комбинацию: казанским царем становится вассал московитов Шах-Али, но берет в жены Суюн-беки, вдову Сафа-Гирея.

Московское правительство прекрасно понимало, что Казань находится в сложном положении. Дать ей оправиться означало подвергнуть опасности Русь, а это было преступно. Иван Грозный собрал войско и бросил его под стены Казани. Между прочим, в состав русского воинства входил какой-то Бахтеяр Зюзин со стрельцами и казаками. Имя Бахтиар — персидское, оно встречалось также у татар. Как видим, казачьи имена опять же отсылают нас не к русским, но к татарам.

Началась осада, причем чуваши («горная черемиса») тотчас присягнули на верность царю Шах-Али. В Казани властвовал разброд, местные, то есть поволжские, князьки перебегали на сторону русских и присягали царю Шах-Али. Верность Суюн-беки и ее любовнику в основном сохраняли крымцы. В самой Казани не насчитывалось и двадцати тысяч воинов.

Кощак предложил Суюн-беки убить ее малолетнего сына Утемиш-Гирея, а сам хотел стать казанским ханом. В то же время он ждал помощи из Крыма и от ногаев.

Поведение Кощака понравилось, однако, далеко не всем татарам. Триста крымцев бежали, а вслед за ними и сам Кощак. Это означало, что в Казани произошел антикрымский переворот и власть захватили местные.

Кощак попытался прорваться сквозь русские полки, угодил в плен и подвергся казни вместе с сорока пятью крымцами. Было совершенно очевидно, что русские считали именно крымских татар главными виновниками смут в Казани и не щадили этих людей.

Последствия дворцовой революции не заставили себя ждать. Новое правительство прислало гонцов к Ивану Грозному, просило в цари Шах-Али и соглашалось признать покровительство Москвы.

Иван пошел на мир, но тотчас разочаровал казанцев, объявив, что намерен присоединить к Руси горную черемису, в стране которой построил крепость Свияжск. Разумеется, этот захват омрачил отношения между двумя царствами и не способствовал возникновению симпатии между казанским и московским правительствами. Можно заподозрить, что Грозный и его окружение намеревались спровоцировать недовольство в Казани, чтобы присоединить ослабевшее царство, пополнить земельный фонд и обезопасить границу. Возможно и другое: Казань планировали сохранить как зависимое царство под властью слабого Шах-Али.

Так или иначе, русская армия повернула назад. При царе Шах-Али остался воевода Хабаров (сын знаменитого Хабара Симского) с пятью сотнями стрельцов, а в Свияжске — князь Семен Микулинский с гарнизоном. Казань фактически утратила самостоятельность.

Одновременно с этими событиями в зависимое от Москвы царство превратилась и Астрахань. Мы оставили ее в то время, когда столица ханства была разграблена крымцами, в городе сидел ставленник ногаев и Крыма — хан Дервиш, а рядом грабил караваны враг Дервиша и крымцев — свергнутый астраханский царь Ямгурчи. Через некоторое время Ямгурчи снесся с какими-то «волжскими казаками», которые обещали ему помочь выбить Дервиша и вернуть Астрахань. Кто были эти казаки? Имело ли отношение к авантюре русское правительство? На эти вопросы ответа нет. Приходится строить предположения.

Ясно, что в степях начинался грандиозный переворот, который через несколько десятилетий превратит их в русский край. Но остатки ордынцев еще не понимали этого. Но всё же: кем были первые волжские казаки? Можно думать, что это татары, но далеко не только они. Судя по всему, перед нами примерно те же процессы, что и на Дону: в казаки уходят русские пленники татар. Волжские казаки не создадут прочного объединения. Через два-три десятка лет они разойдутся кто куда: уйдут на Терек, Дон и в Сибирь.

Так или иначе, казаки явились в Астрахань, выгнали Дервиша и поставили на царство Ямгурчи, причем последний тотчас стал проситься в русское подданство, что не может быть случайным. Эта просьба наводит на мысль, что за спиной казацкой вольницы стояла Москва, причем кремлевское правительство до поры до времени не хотело афишировать свою помощь беглому царю. Лишь когда операция удалась, начались переговоры о принятии Ямгурчи в подданство. Так Астрахань ушла из-под влияния Крыма и ногаев. Ханство прекратит существование уже через пять лет после воцарения Ямгурчи — в 1556 году. Казанскому царству оставалось жить еще меньше — там счет пошел на месяцы.

2. Гибель Казани

Новое царствование казанского царя Шах-Али (1552) завершилось кровавой драмой. Против него возникли заговоры, причем часть татар пыталась призвать ногайцев. В основном это были участники прежних набегов на Русь, которые обзавелись большим количеством пленных. Полон никто не хотел возвращать обратно, зато у Шах-Али требовали, чтобы тот добился у русских срытия Свияжска и возвращения чувашских улусов.

Хан нашел асимметричный ответ: позвал часть казанских мурз на пирушку и велел перерезать. Погибло 70 человек. Палачами стали московские стрельцы и собственная дружина Шах-Али. В оправдание хан придумал, что казанцы собирались перерезать русских. Правда это или нет, но теперь хана возненавидели еще больше, а вместе с ним и русских.

Обстановка была настолько взрывоопасной, что Шах-Али не стал ждать, когда вспыхнет пламя, и бежал в Свияжск. Русские воеводы потребовали у казанцев присягнуть царю Ивану. В ответ татары восстали и выбрали своим ханом астраханского царевича Ядгар-Мухаммеда (Едигер русских летописей), который отправил гонцов в Крым за помощью.

* * *

Перед новым крымским правительством стояла важная задача: спасти Казань и уберечь степную империю Гиреев от распада. Даулат попытался стабилизировать обстановку: начал собирать ополчение, попытался восстановить части крымских «янычар», но на это требовалось время, а его не было. Тем не менее хан распространил слухи о своих военных приготовлениях, и они сыграли свою роль: русские разместили крупные силы «на берегу». Но вскоре степная разведка, включая казаков, доложила царю Ивану Васильевичу, что крымцев бояться нечего.

События на Волге не благоприятствовали русским: весной 1552 года восстала Горная сторона, Свияжск попал в блокаду, там открылась цинга. В городе царили самые разнузданные нравы: русские воины практиковали гомосексуализм, или «содомский грех», на что есть ясное указание в летописи. Н.М. Карамзин деликатно пишет, что ратники «среди ужасов смерти предавались необузданному, самому гнусному любострастию». С.М. Соловьев более откровенен и называет вещи своими именами.

Чтобы спасти казанские завоевания, Иван Грозный собрал новое войско и лично повел его на берега Волги. Это был необычный поход. Стянули войска со всей Руси. Цель стояла одна: уничтожить политический режим соседнего ханства и покорить его земли. Собрали несколько корпусов. По летописным свидетельствам, попавшим в сочинение Карамзина, а оттуда в школьные учебники, численность русской рати превышала 150 000 человек, но это преувеличение. Воевали тогда в основном «дети боярские» (впоследствии их назвали дворянами), а их было немного, причем численность поддается довольно точной оценке. Дело в том, что вся земля тогда находилась «в службе». Ее давали дворянам на прокормление. Такая земля называлась «дача» (ибо ее давали по указу царя) или «поместье» (ибо на землю испомещали дворянина, несшего службу). Так вот, число таких поместий в лучшие времена не превышало тридцати тысяч. Допустим, каждый помещик мог привести пару сыновей и двух-трех слуг. Но служили они на нескольких фронтах. Кто-то стоял «на берегу», кто-то охранял границу с Литвой и Ливонией, кто-то — старые русские земли вокруг Галича-Мерьского и Костромы. Это дает основания уменьшить предполагаемую численность русской армии под Казанью раза в три. Но и тогда мы получим огромное по масштабам Руси и степи войско. Оно было оснащено несколькими сотнями пушек. Кроме того, царь вооружил стрелецкие войска ручным огнестрельным оружием. Русская армия по оснащению и снаряжению стала одной из самых современных армий в мире на тот момент.

Казанцы вооружили 30 000 бойцов, но, возможно, и эту цифру нужно уменьшить в два-три раза.

Хан Даулат-Гирей пытался задействовать дипломатию, склонял на сторону Казани ногаев, и те прислали подкрепления, послав удальцов на помощь, но вот количество самих удальцов — под вопросом. Очень похоже, что население степей было редким, и армия в несколько тысяч бойцов считалась крупной. Счет добровольцев вообще шел не на тысячи, а на сотни. У Карамзина мы находим данные, что хан Едигер собрал 30 000 казанцев и 2700 ногаев. Подошли татарские волонтеры из Сибири и с Нижней Волги. Все они были настроены решительно и ненавидели русских. В общем, предстояла злая сеча с потомками ордынцев, которые хотели вернуть старые времена и грабить русские окраины.

Над всеми приготовлениями витал образ крымского хана, от которого ждали помощи. Кажется, Даулат-Гирей сумел заручиться дипломатической поддержкой Порты. Падишах Сулейман Великолепный направил в Казань письма, сообщив о том, что всецело поддерживает стремление татар к независимости и сделает всё для того, чтобы ее обеспечить. Впрочем, до сих пор неясно, существовали письма в подлиннике или были придуманы крымским ханом, чтобы воодушевить казанское население. В любом случае казанцы стали жертвой обмана со стороны своих хитрых единоверцев в Крыму и Стамбуле. Со своей стороны хан решил, что главные силы русских воюют под Казанью, и задумал ударить по беззащитным областям, расположенным на Оке.

В Москву пришли известия, что крымцы напали на украину. Иван расставил войска на Оке и медлил начать поход в Казань.

В июне стало известно, что татарские отряды в небольшом числе появились в пределах Рязанской земли. И вдруг прискакал гонец из Тулы: сам хан Даулат-Гирей осадил этот город с ордой кочевников и полками османских янычар!

Иван Грозный немедленно выступил на помощь городу с отборными войсками, но помощь не понадобилась. 22 июня крымская артиллерия обстреляла крепость калеными ядрами, а затем пехота пошла на штурм. Туляки бились отчаянно, тушили пожары, отстреливались, схватывались с татарами на стенах и наконец отбились. Во время штурма погиб ханский шурин Кам-берды — тот самый, что выполнял шпионские функции во время недавнего переворота в Крыму.

Тут к Даулату пришло известие, что царь Иван с сильными полками выступил для спасения Тулы. Ночью хан отступил. Князья Щенятев и Курбский преследовали врага с дворянской конницей в числе 15 000 воинов. По преувеличенным известиям, им удалось догнать и разбить один из крымских отрядов в 30 000 бойцов. Вряд ли вся крымская орда насчитывала столько воинов, но полководцы склонны прихвастнуть во все времена. Тем не менее воеводы преследовали врага и захватывали трофеи: верблюдов, коней. А самое главное — отбили часть полона, который хан успел захватить во время нашествия.

Провал похода крымцев показал важную вещь: они могли рассчитывать на успех только в случае внезапного нападения, не умели брать города и не могли эффективно применять пехоту и артиллерию.

Тем временем Иван Грозный перебросил главные силы под Казань и обложил город. Это произошло в середине августа.

Осада и взятие города — одна из самых славных страниц русской военной истории.

Царские войска использовали все достижения военного искусства своего времени: осадные туры, подкопы, мины. Казанцы тоже сражались отчаянно. Главные силы засели в городе, подвижный корпус сражался в поле за его стенами, мешая армии русских; кроме того, восстали «нагорные черемисы». Но воеводы царя действовали грамотно, а ратники проявили чудеса героизма. Подвижный корпус татар был разбит, в казанских стенах удалось пробить брешь, туда хлынули русские воины, и после кровавой резни город пал. Царь Ядгар попал в плен, но сохранил жизнь по милости грозного царя Ивана. Через год Ядгар принял крещение, воскликнув:

— Люблю Иисуса и ненавижу Магомета!

Тогда же крестили малолетнего Утемиш-Гирея. Утемиш и Едигер превратились в московских дворян и утратили интерес для историков.

Казанский край был присоединен к России, но для окончательного его покорения потребовалось еще полтораста лет. Черемисы подняли несколько восстаний, и одно из них попало в число причин проигрыша русскими знаменитой Ливонской войны. Восточную часть ханства — нынешнюю Башкирию — окончательно замирили только во времена Петра.

В то же время как независимое государство Казань просуществовала чуть больше столетия: ханство оказалось непрочным и слабым. Его падение было грозным сигналом для Крыма. Добавим к этому, что Астрахань превратилась в зависимое от Руси царство, а на Дону бесчинствовал Сары-Азман. Владения крымцев стали сужаться.

3. Покорение Астрахани

Перед Даулат-Гиреем стояла сложная задача вернуть былое могущество Крымской державы и противопоставить растущей мощи Москвы новый союз степняков. Хан попытался возвратить Астрахань. Там правил Ямгурчи. Даулат договорился с ногайским мирзой Юсуфом и оказал давление на астраханского хана, предложив ему разорвать союз с русскими и переориентироваться на Крым. Зажатый с двух сторон малыми и большими ногаями, Ямгурчи не стал искушать судьбу. Он заключил в тюрьму московского посла и объявил о союзе с Крымом. Но это не спасло ни Астрахани, ни трона.

Узнав о поступке Ямгурчи, который трактовался в Москве как измена, Иван Грозный снесся с его противником Дервишем. Этот царевич скрывался в ногайских улусах и с восторгом принял от «белого царя», как называли в степи государя всея Руси, руку помощи. Договорились, что Иван возведет Дервиша на престол, а Дервиш станет его данником. Дервишу и русским помог один из ногайских князей — Исмаил.

В 1554 году небольшое, но отборное московское войско спустилось по Волге и захватило Астрахань. Город взяли даже без боя: Ямгурчи побросал много пушек, пищалей и бежал в степь. Подробности о падении Астрахани можно найти в монографии И.В. Зайцева «Астраханское ханство»; здесь они были бы излишни.

Что касается Ямгурчи, то он бежал в Азов, принадлежавший в то время османам.

Уже в 1555 году в Москве стало известно, что Даулат-Гирей готовит поход для того, чтобы отбить Астрахань и поставить ханом Ямгурчи. Приготовления завершились ничем — Даулат всё еще не обладал достаточными силами для дальних военных авантюр. А когда он всё же собрался, было поздно: произошел переворот у больших ногаев, и хан утратил надежду на их поддержку. А без нее поход на берега Волги был крайне опасен.

В начале 1550-х годов ногаи разделились на две орды. Большой Ордой управлял Юсуф-мирза, а затем его брат Исмаил-бий (1555—1563). Последний пришел к власти после кровавого переворота, в результате которого погиб Юсуф. «Революция» в степи оказалась крайне важной для русских и, возможно, была поддержана московской агентурой. Прежний правитель, Юсуф, принадлежал к числу врагов Руси и поддерживал Казань. После падения Казанского ханства возобладала иная точка зрения: ногаи хотели дружить с Москвой и получать от нее подарки. Исмаил объявил себя другом Руси и посылал вспомогательные отряды Ивану Грозному для его военных предприятий. Словом, внешняя политика Ногайской Орды развернулась на сто восемьдесят градусов.

Этот путч не признал один из ногайских князей, Гази ибн Урак, кочевавший со своими соплеменниками в Приаралье и не любивший русских. Гази был зажат между казахами и Исмаилом, то есть не имел шансов выжить. Тогда он откочевал со своими людьми на запад, форсировал Волгу и ушел в Предкавказье, где основал Малую Ногайскую Орду и стал именоваться баем. При этом он подчинился хану Даулат-Гирею. Ничего необычного в этом не было: крымцы сами на три четверти являлись ногаями.

Русские назвали орду Гази-бия Казыев улус. Он занял большие территории нынешнего Краснодарского и Ставропольского краев, а также современной Калмыкии. Кстати, эта конфигурация зафиксирована на карте Восточной Европы, опубликованной Герберштейном в его известной книге «Записки о московитских делах» 1546 года издания. Это означает, что большое число ногаев жило в предкавказских степях и раньше, так что Гази пришел не на пустое место.

Что касается Большой Орды, то она по-прежнему кочевала между Уралом и Волгой, отбиваясь от наседавших казахов, которым удалось даже ненадолго занять ее столицу — город Сарайчик на реке Урал.

Вскоре после этого, уже в 1556 году, Астрахань окончательно присоединилась к Руси. Официальная версия такова, что Дервиш задумал переметнуться к крымцам. Может быть, это вымысел, хотя последний астраханский правитель действительно мог начать сношения с Девлет-Гиреем. Во всяком случае, прошел слух, что Дервиш назначил своим калгой одного из крымских царевичей, Хасбулата. Для русских этого было достаточно для того, чтобы прийти и навести в Астрахани порядок. Дервиш с войском выступил против них, но тут на помощь воинам Ивана Грозного пришли большие ногаи. Их предводитель Исмаил помог сразить Дервиша. Последний бежал в Азов к османам, как прежде Ямгурчи. В этом была некая ирония судьбы.

Астрахань подчинилась русским. С точки зрения большой стратегии присоединение этого города было крайне важно: русское правительство получало контроль над торговым путем по Волге в Каспий. По морю можно было установить связь с Персией, враждебной османам и крымцам. Наконец, Астраханский «клин» рассек владения ногаев.

Исмаил-бий отреагировал на присоединение соседнего ханства вполне дружелюбно. Во-первых, ему требовалась помощь русских против казахов. Помощь порохом и оружием была оказана, хотя и не спасла ногаев; зато русские навсегда утвердились в низовьях Волги. Во-вторых, Исмаилу потребовался барьер, чтобы оградить Большую Ногайскую Орду от Казыева улуса. Русские гарнизоны в Астрахани и казаки на Волге стали таким барьером. Но через несколько десятилетий, в 1588 году, мы вновь увидим иронию судьбы: русские казаки разгромят Большую Ногайскую Орду.

Одновременно с уничтожением поволжских ханств Иван Грозный стал активно строить города-крепости на южной окраине государства, чтобы защититься от набегов крымских татар. Так возникли Орел, Донков, Алатырь.

Продолжалось наступление на остатки Золотой Орды на востоке. В 1555 году сибирский хан Ядгар (1552—1563) из племени тайбуга присягнул Ивану Грозному и согласился платить дань. Напомним, что тайбугинцы давно враждовали с узбеками и оспаривали Сибирь друг у друга. Один из узбекских князей, Кучум, отправился на север из Бухары и начал войну против Ядгара. Из этого можно заключить, что степи нынешнего Казахстана представляли собою проходной двор и не имели стабильного государственного устройства. Возможно, причиной было всё то же усыхание степей, продолжавшееся в XVI веке и завершившееся в XVII.

Узбеки выиграли войну за Сибирь, Ядгар погиб. Кучум (1563—1598) сделался новым ханом Сибирским и врагом Руси. К счастью, войск у него было немного, а население ханства постоянно волновалось и не желало признавать власть узбеков. Покорение Сибири с ее богатствами стало для русских делом недалекого будущего.

4. Стратегический просчет

В эти годы перед русским правительством встал важнейший вопрос: в какую сторону наступать дальше? Направлений для экспансии было два. Первое — Прибалтика. Ею правили немцы Ливонского ордена, старые враги Руси. Когда-то они едва не захватили Псков и Новгород, но были отбиты на первом направлении силами князя Довмонта-Тимофея, а на втором — Александра Невского. Русские правители помнили, что значительная часть прибалтийских земель принадлежала их предкам. Русской опорой в Эстонии когда-то был Юрьев (Дерпт, нынешний Тарту), а в Латвии — Куконос (Кокенгаузен). Но дело было даже не в этом. Западные страны добились ряда технологических преимуществ, и русское правительство хотело получить доступ к этим открытиям (таков вывод, если не брать в расчет «конспирологическую» версию И.Я. Фроянова, изложенную в очень ценной монографии «Драма русской истории»; согласно этой версии, война с Ливонией была осознанным столкновением с западной цивилизацией, представители которой исподтишка добивались уничтожения России; автор собрал огромный материал о противостоянии Руси и Европы, но конечный вывод модернизирован; в XVI веке Европа была недостаточно консолидирована для выработки осознанных планов уничтожения России, хотя стихийно действовала именно в этом направлении). Но на пути модернизации стояли Литва и Ливонский орден. Литва оказалась слишком сильна, а вот орден ослабел. Потомки рыцарей жили в роскоши и разврате. Их города сравнивали с Содомом по обилию запретных удовольствий и общей атмосфере декаданса. Покончить с таким врагом казалось делом простым.

Другим направлением для экспансии оставалось крымское. Крымцы были бедой для Руси, они предпринимали набеги, грабили территории и угоняли в рабство десятки тысяч людей. С таким соседом требовалось покончить как можно скорее. Но были проблемы. Крым отделяли от Руси обширные степи, населенные казаками и ногаями. Это создавало серьезные проблемы снабжения войск. К тому же полуостров был прекрасно укреплен, имел внутри несколько сильных крепостей и прикрытие по периметру с османскими гарнизонами — Азов, Перекоп, Аккерман.

Горячими сторонниками войны с Крымом и покорения ханства были тогдашние советники царя — поп Сильвестр и окольничий Адашев. Но Иван Грозный, после некоторых колебаний, выбрал северное направление, ввязавшись в изнурительную и бесперспективную борьбу за выход к Балтийскому морю. Почему? Обычно историки ссылаются как раз на трудности войны в крымских степях, но истинная причина была, конечно, другой. Османы — вот кого боялся Иван. Война с Крымом означала бы войну с Османской империей. Между тем османы находились на пике могущества. Их войска угрожали Вене, они захватили западную часть Закавказья и Ирак, они обладали первоклассной армией и могучим флотом. Они обладали передовыми военными технологиями. Наконец, ресурсы Османской Порты казались неисчерпаемыми: десятки миллионов налогоплательщиков пополняли казну, позволяя правительству вести войны на протяжении целых десятилетий.

Численность населения Руси того времени ученые определяют примерно в пять с половиной миллионов человек. Это значит, что русские могли спокойно расширяться в сторону редконаселенных степей, народы которых пребывали в глубоком кризисе, но не в состоянии были тягаться с османами.

Зато Ливонский орден выглядел чем-то вроде осколка Орды, только на западе, а не на востоке: выродившийся, малонаселенный (по сравнению с Россией), обладающий небольшим количеством ресурсов и слабой армией...

Иван Грозный не учел только одного: Ливония — часть Европы, а Россия — нет. В свое время австрийский посол Сигизмунд Герберштейн написал, что Европу и Азию разделяет река Дон. Но город Москва находится к востоку от Дона. Следовательно, считал Герберштейн, Москва — это Азия. Этот невинный вывод имел далеко идущие последствия. Европейцы не считали московитов своими. А потом с их стороны начались попытки делить русский народ на две части — европейскую (Украина) и азиатскую (Московская Русь).

Европейские страны можно было на какое-то время стравить между собой, но Иван Грозный не смог сделать и этого. В итоге, развязав Ливонскую войну, он получил несколько фронтов на Западе и еще один — южный фронт — против Крыма. Такого напряжения сил Русь не выдержала. Следовательно, речь идет о крупнейшем стратегическом просчете со стороны царя.

Петр I, возобновив борьбу за Прибалтику в 1700 году, действовал иначе. Он обзавелся пускай плохими, но союзниками — Данией и Польшей, причем почти все боевые действия вел на чужой территории. Он имел за спиной хорошую базу в виде Украины (тогда этот термин относился уже к Поднепровью и другим южным окраинам России). Крымский хан был сильно ослаблен действиями наших союзников — калмыков, которые захватили значительную часть Малой Ногайской Орды и обосновались на захваченных землях, которые сейчас известны как Республика Калмыкия.

Выходит, советники Ивана Грозного были правы. Следовало бросить все силы на покорение Крыма, не боясь втянуться в конфликт с османами. Это обеспечило бы благожелательный нейтралитет со стороны значительной части европейских стран. И.Я. Фроянов считает Сильвестра и Адашева «западниками», то есть предателями. С доказательствами, приведенными в пользу этой версии, можно согласиться. Но наступление на Крым заставило бы этих предателей служить интересам России.

Каковы были шансы в войне с Крымом и османами? Попробуем их оценить.

Огромные пространства Руси могли обезопасить ее от натиска османов (что, как мы увидим, и произошло в 1569 году), а обширные материальные ресурсы (пушнина, лес и другие товары) — дать возможность для долговременной войны. На стороне великороссов могли выступить малороссы, которые не меньше страдали от набегов татар. Это привело бы к краху Литвы — химерного образования, населенного православными русскими, над которыми господствовали иноверцы. В общем, при движении на юг открывались новые интересные комбинации. Но Иван Грозный предпочел, после долгих колебаний, нанести главный удар на севере и уперся в каменные стены европейских крепостей, проиграв Ливонскую войну и разорив Русь. Безусловно, это стало ошибкой великого царя. Но совершил он ее не сразу. Первоначально его ждали успехи на юге — в схватке с Даулат-Гиреем, на которой настоял Адашев и которая отвечала интересам всего населения Руси — от помещиков до тяглового люда. Помощниками в этой войне стали литовские казаки и малорусские воеводы. Вот как это произошло.

5. Схватки на границах

Весть о взятии Казани испугала Даулат-Гирея. В 1553 году он даже прислал в Москву шерть (клятву мира и дружбы), в которой содержался любопытный пункт о том, что если хан накажет и опозорит русского посла в Крыму, то и царь Иван имеет право сделать то же самое с татарским послом в Москве. При этом хан не признавал за Иваном царский титул.

Появление русских войск в Астрахани и переориентация Большой Ногайской Орды изменили настроение Даулата. Хан стал готовить войска для набега на Русь и одновременно переманил на свою сторону астраханского царя Дервиша. Тогда московское правительство решило нанести встречный удар. Произошло небывалое: русская рать не стала ждать удара крымцев на Оке, а сама отправилась на Перекоп (в 1555 году). В этом войске было 13 000 ратников, его вел воевода Иван Васильевич Шереметев Большой. В дороге Шереметев узнал, что крымская орда числом в 60 000 уже сосредоточилась на Дону и намерена ударить на рязанскую украину. Ордой предводительствует сам Даулат-Гирей.

Иван Грозный с лучшими воеводами выступил по направлению к Туле; узнав об этом, хан повернул назад. В 150 верстах от Тулы он столкнулся с отрядами Шереметева. У воеводы было под рукой всего 8000—9000 бойцов из его корпуса, остальные находились в разъездах. Однако Шереметев с таким азартом напал на врага, что опрокинул несколько отрядов и даже завладел бунчуком ширимое. Ночь разделила сражавшихся. Даулат захватил в плен двоих русских и узнал, что войско Шереметева невелико, поэтому на следующий день напал на врага. Шереметев и его люди дрались великолепно. Им даже удалось прорваться к бунчуку самого хана, но окружавшие того «янычары» (капы-купу) отбили атаку. Шереметева ранили и сбили с коня, что решило исход сражения. Русские были разбиты и рассеяны, лишь несколько тысяч бойцов под началом воевод Басманова и Сидорова укрылись в соседнем овраге и заняли оборону. Эта схватка получила известность как Судбищенское сражение по названию местечка Судбищи, существующему по сей день. Оно покрыло русских славой, несмотря на поражение. Крымцы понесли большие потери. Сын Даулата — калга Ахмед-Гирей — погиб. Среди убитых был и другой ханский отпрыск — Хаджи. Новым калгой стал Мухаммед-Гирей Жирный, а пришедшие на Русь крымцы оказались в незавидной ситуации.

Царь Иван с полками спешил на помощь своим. Хан понял, что дело проиграно, и бросился восвояси. Он сорвал поход Шереметева, но и сам не смог разграбить рязанскую украину.

Храброго русского воеводу (который залечил раны и вернулся в строй) татары возненавидели и даже сочинили ему фальшивую родословную, согласно которой воевода «Ширемед» происходил из «персидского скота», при этом его предками якобы были армяне. Вероятно, это считалось унизительным в глазах крымцев.

В Высокую Порту татары прислали хвастливое донесение о победе над шестьюдесятью тысячами русских, которые позорно бежали (интересное совпадение цифр — русские тоже говорили о шестидесяти тысячах татар). Однако крымские сообщения для внутреннего пользования, которые не отправляли в Стамбул, сходятся в описании сражения с русскими летописями и полагают, что хвастаться татарам совершенно нечем.

В 1556 году русские ратники действовали на огромном фронте. На востоке разгромили и прогнали из Астрахани Дервиша. В центре стояли «на берегу». А на западе попытались вторгнуться в Крым. Причем шли не напрямую через степь, а нанесли красивый удар через приднепровские области. Для этого Иван Грозный направил на Днепр войско под началом дьяка Ржевского.

Современная территория Украинской республики была в то время поделена между Русью, Литвой и Польшей (если не брать в расчет южные области, где господствовали османы и татары, Буковину, принадлежавшую Молдавии, и Закарпатье, подчиненное австрийцам). Польша обладала Галицией. Литва — Волынью, Подолией, Киевщиной и Полтавщиной. Русь — Чернигово-Северской землей. В эту последнюю, на берега реки Псел, и направился Ржевский. Он построил на реке суда и весной 1556 года спустился в Днепр.

Даулат-Гирей собрал орду и вышел с Крымского полуострова, чтобы ударить на Тулу и Москву. Однако в дороге его застали вести о действиях Ржевского, и нападение на Русь было отложено.

Дьяк спустился в низовья Днепра и атаковал крымскую крепость Ислам-Керман. К нему присоединилось 300 казаков из города Канева, принадлежавшего литовцам. Это были люди каневского старосты Дмитрия Вишневецкого. Об этом человеке стоит рассказать поподробнее.

6. Вишневецкий против Крымской империи

В Литве, под Киевом, жил в те времена князь Дмитрий Вишневецкий. Именно он и стал если не автором, то горячим сторонником проекта по завоеванию Крыма, который мог бы изменить ход всей истории России в том случае, если бы завершился успехом.

Тогдашнее Великое княжество Литовское делилось на воеводства (области) и староства (районы). Самым большим (но в то же время малонаселенным) воеводством было Киевское, оно включало Полтавщину, Переяславль-Южный и волости к западу от Днепра вплоть до Брацлава. Однако большую часть воеводства составляли степи, которые начинались к югу от Киева. Там кочевали казаки. Лишь со второй половины XVI века этот край стали заселять беглые русичи. Их тоже назвали казаками.

Литовское правительство принялось строить и расширять крепости к югу от Киева. Одной из них стал Канев — центр небольшого староства вокруг реки Рось. В середине 1550-х годов каневским старостой сделался Дмитрий Вишневецкий — потомок туровских или волынских князей, православный русич. Вишневецкий постоянно сражался с крымскими шайками в степи и вынашивал идею общего наступления на полуостров Москвы и Литвы. Казалось, для этого складываются вполне благоприятные обстоятельства.

Появление Ржевского князь Дмитрий встретил с радостью. К тому времени он отогнал татар далеко на юг, а на острове Хортица выстроил крепость из дерева и земли. Это был прообраз Запорожской Сечи. Следовательно, Ржевский получил боевых товарищей и удобную линию снабжения.

Татары бросили Ислам-Керман русским на разграбление. Оттуда Ржевский двинулся на Очаков, взял крепость, перебив защищавших ее татар и каких-то турок (возможно, это опять же была крымская пехота «нового образца», а вовсе не османы).

Крымцы собрались с силами, погнались за дьяком и его людьми, но угодили в засаду в камышах и потерпели поражение. Русские вернулись к Ислам-Керману и встретили там новое войско татар во главе с самим калгой. Русские ратники укрепились на одном из речных островов и весь день отстреливались от неприятеля, а ночью ушли на западный, литовский берег Днепра и благополучно вернулись в Канев, а оттуда на Русь.

Этот лихой рейд ненамного уменьшил военный потенциал Крыма, но имел огромное моральное значение. Крымцев можно было бить на их же собственной территории. К тому же удалось сорвать большое наступление Даулат-Гирея на Русь. Вскоре после этого в самом Крыму вспыхнуло моровое поветрие, и Даулат на какое-то время поумерил амбиции. Ему стало не до набегов.

Этим воспользовался Вишневецкий. Он отправил к Ивану Грозному одного из своих казаков и сообщил, что отъехал от великого князя Литовского, поселился на острове Хортица на ничейной земле и готов служить православному русскому государю.

Иван Грозный немедленно отправил Вишневецкому жалованье и опасную (то есть, собственно, охранную, безопасную) грамоту, принимая казачьего князя на службу.

Вишневецкий показал себя энергичным атаманом и уже в октябре снова взял Ислам-Керман, укрепленный было татарами. Гарнизон города был вырезан, а пушки с его стен вывезены на Хортицу. Кроме этого, Вишневецкий продолжал править в своем старостве, которое включало города Канев и Черкассы.

Тогда же случилась новая неприятность для татар: князья пятигорской Кабарды передались русским, напали на крымцев с востока, разграбили их улусы и взяли два города в устье Кубани — Темрюк и Тамань. Времена, когда крымцы господствовали в степях и грабили кого хотели, сменились другими — когда на самих крымцев стали нападать мстительные соседи, воспринимая татар как объект грабежа.

Даулат собрал войско и весной 1557 года явился к острову Хортица, чтобы взять штурмом казачью крепость. Но двадцатичетырехдневная осада завершилась неудачей. Хан отступил с большим уроном, после чего обратился к падишаху с просьбой о помощи. Сулейман Великолепный предоставил военный припас и, видимо, приказал молдавскому господарю прийти на помощь. Этим мы можем объяснить, что уже осенью 1557 года Даулат вновь подступил к острову Хортица «с турками, татарами и волохами» (то есть молдаванами). Остров был блокирован, и Вишневецкий покинул его — вероятно, прорвавшись вверх по течению на казачьих «чайках» — малых судах. Князь обосновался в Каневе и Черкассах, причем был готов отделить оба эти города от Литвы и перейти под власть Руси. Иван III непременно воспользовался бы такой возможностью, но правительство его внука проявило близорукость. В Москве посчитали, что было бы ошибкой развязывать войну с Литвой из-за двух пограничных городов. Поэтому пускай законный великий князь литовский владеет Каневом и Черкассами. Это решение, безусловно, принадлежало Адашеву, который хотел сохранить мир с Литвой во время наступления русских на Крым. И вот тут «западника» Адашева действительно нельзя оправдать. Курьез в том, что уже через год Иван Грозный развяжет войну в Ливонии, в результате чего врагами Руси станут Литва, Польша, Швеция. Но захватить малоросские города уже не удастся.

Крым тоже будет постоянно воевать с Москвой. Не лучше ли было поссориться с литовцами из-за русских земель, которые семья московских Рюриковичей считала своими, хотя и временно утраченными ввиду экспансии Литвы? Если уж ссориться, то из-за Канева, Киева, из-за Волыни, а не из-за Прибалтики. В Ливонии Грозный встречал одних только врагов, потому что немцы не любили русских. А вот на юге имел множество друзей, потому что значительное число православных жаждало освободиться от власти католического короля Сигизмунда, хотя и весьма либерального в вопросах веры. Непоследовательность самого Ивана Грозного и некомпетентность его правительства привели к целой череде трагедий, закончившихся для Руси Смутным временем. Отказ от южных городов стал первой крупной ошибкой.

Итак, Иван Грозный пояснил Вишневецкому, что находится в перемирии с королем Польским и великим князем литовским, а потому Канев и Черкассы принять не может. Пускай Вишневецкий оставит их и едет в Москву.

Князь Дмитрий так и сделал и получил в удел город Белев в верховьях Оки — старую вотчину князей Белевских. Вишневецкий надеялся, что московское правительство использует его способности для войны с Крымом, но у Грозного окончательно созрели планы воевать на другом фронте — балтийском.

Впрочем, первое время две партии — «крымская» и «балтийская» — еще боролись в Кремле, и Вишневецкий находил для себя применение, сражаясь на юге.

Тем временем, справившись с последствиями морового поветрия, хан Даулат-Гирей направил орду в набег на Литву, что выглядело вполне логично: Даулат почуял опасность от днепровских казаков и хотел отогнать врага. Больше всего он опасался, что русские объединятся и поведут наступление на Крым из Москвы и Киева. Поэтому хан начал переговоры с Иваном Грозным и клялся в своих мирных намерениях, хотя и требовал дани под видом подарков.

Грозный отвечал, что хану не верит и платить не будет. В начале 1558 года он отправил в набег Вишневецкого с казаками. Князь Дмитрий дошел до Перекопа и не встретил ни одного татарина: Даулат загнал всех в Крым и выставил сильные войска на Перекопе. Летом Вишневецкий вернулся на Русь. В продолжение этого времени мелкие крымские шайки, по нескольку сот человек, нападали на окраины Руси, грабили добро, угоняли людей.

Зимой Даулат предпринял большой поход на Русь. Татарские шпионы в Москве доложили ему, что город не охраняется. Заметим, кстати, что тайная разведка хорошо работала и в Крыму, и в Москве, вопрос был в том, кто кого переиграет. А сотрудники разведок рекрутировались среди купцов, князей, горожан, холопов... Так что хорошо известные обвинения Грозным некоторых бояр и князей в службе крымскому хану — далеко не всегда вымысел.

Итак, Даулат отправился в набег. Говорили, что крымцев собралось сто тысяч (фантастическая цифра, тем более после эпидемии). Примечательно время года, выбранное для вторжения. Вероятно, хан вспомнил времена Батыя, который застал русских врасплох именно зимой и разгромил наголову. Но времена были иные. Иван Шереметев и Дмитрий Вишневецкий сторожили границу, а Иван Грозный собрал большую рать под Москвой. Вероятно, слухи о беззащитных русских границах были сознательной провокацией, то есть русская разведка переиграла крымскую.

Узнав правду, авангард крымцев под началом Калги Мухаммед-Гирея Жирного повернул назад, следом отступили другие подразделения. Поморозив коней и людей, татары вернулись в свои улусы.

В следующем, 1559 году Иван Грозный послал на Крым два полка. Одним (конным в пять тысяч сабель) командовал Дмитрий Вишневецкий. Другим (8000 ратников) — Данила Адашев, родственник царского советника. Целью этой экспедиции было нападение на крымские кочевья, чтобы помешать врагу напасть на Москву по весне.

Вишневецкий сражался в степях, а Адашев спустился по Днепру на «чайках» и разграбил сам Крымский полуостров, чего ранее не бывало. Храбрый воевода освободил множество русских рабов, набранных татарами на рязанской украине и в Литве.

Конечно, это был пиратский набег, но его психологическое воздействие на крымцев оказалось очень велико. Ведь это их банды грабили Русь. Как же русские посмели ограбить Крым и отбить рабов? Это было нечто невероятное и не укладывалось в головы ордынцев. Но окружающий мир был уже иным.

Татары не смогли собраться с силами. Потрясенный случившимся хан Даулат-Гирей собрал своих «янычар» и преследовал отступавших русских, но так и не решился на них напасть.

И вдруг — как подарок судьбы — пришла весть: русские напали на ливонцев. Гроза на юге миновала.

Действительно, в 1558 году большое войско русских и служилых татар вторглось в Ливонию и захватило Дерпт. Кампания развивалась удачно, но... московское правительство колебалось и так и не смогло выбрать направление главного удара. В разгар успешного наступления «западник» Алексей Адашев настоял на том, чтобы заключить перемирие с ливонцами, а между тем атаковать Крым. Однако из этого ничего не вышло. Главные силы русичей находились на севере, поэтому против Крыма возможны были только набеги. Зато северная армия остановилась посреди успехов и дала собраться с силами ливонцам, которые обратились за поддержкой к Литве.

Правительство Ивана Грозного сумело скоординировать ногаев, астраханцев, донских и днепровских казаков, которые в следующем году атаковали Крым и стали грабить улусы местных племен. В ханстве начался голод, потому что без встречных набегов Даулат-Гирей не мог обеспечить своих людей продовольствием, а возможность таких набегов была уничтожена действиями русских.

Хан прислал посольство в Москву с жалобами и мирными предложениями. Жалобы крымцев на действия русских — нечто новое. Впоследствии это станет чем-то обыденным. Крымцы будут обличать русских во враждебных действиях, а русские — ссылаться на неконтролируемые набеги донских казаков. А еще так недавно было золотое время, когда московские государи жаловались на действия татар, а крымские ханы цинично поясняли, что в набегах виноваты калги или неподконтрольные мурзы...

Иван Грозный повел себя с татарами надменно и отвечал, что, если крымцы прекратят набеги на русскую украину, немедленно наступит мир. Этот разговор с позиции силы заслуживает всякого уважения. Увы, Иван усвоит те же манеры и в переговорах с западными державами, не сознавая, что силы неравны.

Но никакого продолжения операции в Крыму не имели. Грозный и часть его сподвижников стремились в другую сторону, к Балтике. Русь оказалась совершенно неподготовлена к этой войне. Грозный не знал и не понимал Запад, не обладал навыками европейского дипломата и не имел достаточного количества инженерных войск, которые могли успешно осаждать бесчисленные западные города и замки. Наконец, Русь имела беспокойный тыл в виде недавно завоеванной Казани, народы которой — прежде всего башкиры и черемисы — не спешили покориться «белому царю». Вывод очевиден: государству нужна была или длительная передышка, или война на юге.

...Вскоре князь Дмитрий Вишневецкий остался без дела. Пройдет еще немного времени, и он совершенно разочаруется в русском государе, а потом вернется в Литву, чтобы воевать с Крымом. Это произойдет в 1561 году. Московским послам, обретавшимся в Литве, было велено отвечать о нем: «Притек он к государю нашему, как собака, и потек от государя, как собака же, а государю нашему и земле убытка никакого не учинил».

Судьба князя трагична. Он пытался воевать с османами и крымцами на свой страх и риск, но потерпел неудачу. Король и великий князь Сигизмунд II Август (наполовину поляк, наполовину итальянец) не поддержал днепровских казаков и вообще был чужд интересов своих русских подданных. Он стремился сохранить мир с крымцами. Король втянулся в войну с Русью из-за Ливонии.

А Вишневецкий в 1564 году предпринял неудачный набег на Крым, был схвачен османами и предан мучительной казни. По преданию, князя сбросили с башни в море, но он зацепился ребром за один из торчащих крюков в башенной стене и повис на нем, в результате чего умер медленной и мучительной смертью. Кем он был? Западником? Или сторонником единой Руси? Неясно, да и не столь важно для нашей темы. О судьбе этого малоросса — отчаянного борца с крымцами — остается лишь пожалеть.

7. Крым встает на ноги

Переориентация русской политики на север и гибель Вишневецкого спасли Даулат-Гирея. Хан получил передышку, за время которой сумел восстановить силы. Вероятно, к нему продолжали идти толпы ногаев с Волги, пополняя орду.

В 1562 и 1563 годах крымцы нападали на окраины Руси. Затем Даулат вошел в сношения с королем Польши Сигизмундом, взял у него богатые дары и договорился о том, что ударит в спину русским. Со своей стороны Сигизмунд сообщил через своих агентов, что большая часть русских войск сражается в Ливонии, дорога на Москву свободна. Даулат собрал ополчение и бросил его в набег (1564). Крымцы дошли до Переяславля-Рязанского. Город защищали двое будущих опричников — Федор Басманов и его сын Алексей (последний, как утверждали злые языки из числа русских эмигрантов, был любовником Грозного). Войск у Басмановых не было вообще, но воеводы собрали ополчение, вооружили его и отбили наскоки татар. Попутно заметим, насколько популярен был режим Грозного: в городе вообще не имелось войск, и при этом поддерживался порядок. Режим царя Ивана вовсе не был настолько кровав, как убеждал, допустим, Н.М. Карамзин в своей «Истории государства Российского». Это не значит, что царя нужно идеализировать, но и обвинять беспричинно его не стоит.

Оборона Рязани сыграла решающую роль: Грозный успел собрать войска, они пошли на юг, а крымцы бежали и понесли потери во время бегства. Но факт остается фактом: после десятилетнего перерыва хан собрался с силами, и противостояние началось опять на тех же стартовых позициях, как при прошлых правителях Крыма. Татары нападали на рязанскую украину, русские оборонялись. Никаких походов в Крым уже не было.

Крымскому хану продолжало везти и дальше. Правящая элита Руси раскололась, началась жестокая внутренняя борьба, одной из первых жертв которой пал Алексей Адашев. Иван Грозный принялся уничтожать политических противников в масштабах, до него неизвестных. Обычно принято думать, что это борьба за централизацию государства против пережитков прошлого, то есть против феодальной вольницы. В действительности существование феодализма на Руси сомнительно, а раздробленность времен татарского ига — вовсе не свидетельство его существования. Лишь в конце XV столетия в Московии появляется аристократия, которая хочет устроить жизнь по западным образцам — с сеймом, ограничивающим власть монарха, с горсткой свободных феодалов и с крепостными крестьянами. В этом сошлись и аристократы вроде князя Курбского, и мелкие дворяне вроде Адашева, и часть духовенства вроде попа Сильвестра. Но Русь шла по другому пути — усиления царской власти и бюрократии с обузданием аристократии. Такое устройство уместно назвать этатизм — сильное госвмешательство в экономику и политику.

С каждым годом террор против знати нарастал. В 1565 году царь создал опричнину.

Опричнина — это аграрный термин: часть поместья, выделенная в особое неотчуждаемое владение. В рамках государства это могло означать «домен» царя, который таким оригинальным образом боролся с феодализацией страны. Впрочем, рассматривать проблемы опричнины здесь не стоит. Ясно лишь, что ее учредили очень не вовремя — в тот момент, когда продолжалась Ливонская война. Либо нужно было прекращать войну, либо остановить репрессии. Но Иван Грозный оказался втянут в обе войны — внешнюю и внутреннюю — и остановиться не смог. Расправа с собственными боярами невероятно подняла его авторитет внутри страны среди тяглового люда, но в то же время ухудшила управляемость страной и армией. Царь ведь не был революционером и не ломал государственный аппарат, а пытался его улучшить в меру своего разумения. Это было гораздо хуже, чем антифеодальная революция снизу, которая очень часто (но не всегда) высвобождает творческие силы народа. Словом, Грозный не справился с управлением новой обширной империей, руководителем которой он стал в 1547 году.

Осенью 1565 года крымцы опять совершили набег на московскую украину, но были отогнаны прочь. Со своей стороны Иван Грозный направил отряды своих людей на Терек и основал там городок для контроля над прикаспийской частью Дагестана. Впрочем, борьба за этот край только начиналась. Основные интересы царя по-прежнему лежали в Прибалтике.

Пока Русь теряла силы во внутренней и внешней борьбе, Даулат-Гирей приводил в порядок свои войска. На это понадобилось десять лет (если считать с 1559 года, когда большие набеги русских войск на Крым прекратились), на протяжении которых московиты его не трогали. Всё это время хан требовал от Ивана Грозного регулярной дани, русские платили, но называли это «поминками» (богатыми подарками), размер которых не устраивал Даулата и его мурз. В 1571 году хан совершит большой набег на Русь. Но еще до этого времени будет другой поход — на Астрахань.

Астраханский поход до сих пор остается одной из темных страниц военной и политической истории Поволжья. Считается, что его инициатором выступило османское правительство. Османские и крымские дипломаты постоянно требовали вернуть независимость Казани и Астрахани. Грозный, разумеется, отвечал отказом. Однажды он ответил предельно ясно: сейчас против меня одна сабля — Крым. Отдам Астрахань — будут две сабли, а Казань отдам — три. Соответственно у московского правительства было чистое и незамутненное представление о ситуации на Волге и в Причерноморье. Утратить позиции на Волге означало бы усилить мусульманский суперэтнос, а затем сдать всё остальное и похоронить русский проект. Никому из русских правителей такое не могло прийти в голову.

Царь стремился сохранить мир с османами. Это было одной из причин, по которой он отказался от попытки завоевания Крыма. Падишах Сулейман Великолепный в свою очередь не хотел ссориться с русскими. Интересы османской политики в Европе находились гораздо южнее, в районе Буды и Пешта, которые войска падишаха захватили 1541 году. Шла борьба за обладание территорией бывшего Венгерского королевства. Впрочем, русские послы в Константинополе время от времени докладывали о военных приготовлениях части османских сил для похода на север. Но поход так и не состоялся. В 1566 году Сулейман умер под стенами крепости Сигетвар во время очередного нашествия на Венгрию. Его наследником стал Селим II Пьяница (1566—1574) — сын малоросской пленницы Роксоланы, захваченной в свое время татарами. Селим не имел твердой политической линии для отношений с северными странами и позволил татарам напасть на Литву. В 1567 году крымцы атаковали литовские владения «за неисправный платеж дани». Но это — скорее случайность, попытка проучить соседа. Главный враг Крыма находился в другой стороне — на севере, в далекой Москве. При дворе падишаха наконец тоже определились с приоритетами.

Селим был встревожен усилением Руси и решил завоевать Астрахань. Именно так трактовали события русские и советские историки, причем первым из них эту мысль высказал Карамзин.

Вот факты. В 1569 году падишах снарядил войско, переправил его в Крым и велел хану Даулат-Гирею собрать орду для астраханского похода. В османском войске насчитывалось 17 000 аскеров (бойцов). Ими предводительствовал кафинский паша Касим, родом черкес. Татары должны были выставить 50 000 всадников.

По мнению турецких историков, которое поддерживает В.Д. Смирнов, падишах послал войско лишь для того, чтобы прорыть канал между излучинами Дона и Волги. Но тогда непонятна конечная цель предприятия. Канал имел не торговые цели, а военные. Какие? Конечно, перерезать коммуникации русских. Но предприятие закончилось неудачей, поэтому восточные авторы сочли нужным напустить тумана и затушевать конечную цель. Экспедиция превратилась в плод каприза пьяницы-падишаха и его глупых советников. В чем причина неудачи?

Известно одно: крымцы всячески противились выполнению замысла Селима Пьяницы.

Даулат испугался перспектив утверждения османов на берегах Волги. Он посчитал, что самостоятельность Крымского ханства пострадает от этого. Но идти в поход было необходимо, так приказал падишах. Союзная армия османов и татар пошла вверх по реке Дон и добралась до его излучины, из которой можно было попасть в Волгу. Возник план прорыть Волго-Донской канал, чтобы переправить военные корабли и перекрыть сообщение между Астраханью и русскими владениями. Приступили к работам. Однако снабжение османской армии было организовано так плохо, что рытье канала пришлось прекратить. Касим упорствовал, спустился с войском вниз по Волге и попытался основать городок неподалеку от Астрахани. Из этого ничего не вышло, люди и лошади гибли от бескормицы. Паша отпустил крымцев домой, но после этого взбунтовались османские воины, заявив, что не будут зимовать в этом гиблом и враждебном краю. Пришлось повернуть назад. Историки до сих спор обсуждают вопрос, что это было: поход на Астрахань или неудачная подготовка к походу. Враждебные намерения османов по отношению к русским, однако, не вызывают сомнений.

Неудача похода, предпринятого в 1569 году, не причинила крымцам больших потерь. Даулат понял, что оборона русских слаба, и стал готовиться к новой атаке.

* * *

Провал военной операции говорил о многом. Во-первых, лояльность Даулат-Гирея по отношению к османам заметно снизилась. Во-вторых, у Стамбула не было резервов для того, чтобы вести серьезную войну на берегах Дона. Это опровергает мнение С.М. Соловьева, который писал, что Грозный правильно сделал, отказавшись от борьбы за обладание Крымом, поскольку избежал таким образом войны с османами. Османы не имели возможности содержать большую армию на северном берегу Черного моря. Зато отказ Грозного от активных действий в Крыму вскоре привел к трагическим последствиям.

В том же 1569 году произошло крайне важное событие для истории России. Литва и Польша заключили Люблинскую унию о создании единого государства — Речи Посполитой. Фактически Польша подмяла Литву и захватила огромную часть ее владений: на юге это были Киевщина, Волынь и Брацлавщина. На границе Белоруссии — Подляшье с городом Дрогичином. Литва стала младшим партнером Польши, а Малороссия превратилась в польскую вотчину со всеми прелестями тогдашнего западного мира: крепостничеством, властью магнатов и бесправным русским населением. Помещичья верхушка стала быстро окатоличиваться и утратила связь с низшими слоями. Потомки русских шляхтичей стали считать себя поляками — как, например, известный борец за свободу Польши Тадеуш Костюшко, предки которого были православными помещиками из Белой Руси. Речь Посполитая превратилась в этническую химеру, единый русский народ был разделен, а его западная часть подверглась сильнейшему иноземному воздействию.

8. Даулат-Гирей под Москвой

Новый, 1570 год прошел в напряженных переговорах. Хан настойчиво требовал дани, понимая, что русские увязли в Прибалтике. Русский посланник в Крыму — опричник Афанасий Нагой — проявлял чудеса изворотливости и с честью отстаивал интересы Руси. Нагой выполнял функции разведчика, контрразведчика и дипломата, то есть находился в труднейшем положении. Н.М. Карамзин пишет в своей манере, что Нагой «жил в Тавриде; действовал неутомимо; подкупал Евреев, чиновников Ханских; имел везде лазутчиков; опровергал ложные слухи, распускаемые врагами нашими о кончине Иоанновой; знал все и писал к Государю». Подробности деятельности Афанасия Нагого можно найти в труде С.М. Соловьева «История России с древнейших времен»; этот ученый вообще уделял много внимания дипломатии и обильно цитировал посольские донесения, которые в последних томах «Истории» занимают три четверти текста.

Нападения крымцев ждали в 1570 году, но его не последовало, Иван Грозный распустил часть войск, включая станичников — степную разведку.

И вдруг в 1571 году Нагой сообщил, что хан собирает крупную армию для вторжения в Россию. Спешно стали собирать полки. Весной 1571 года лучшие московские воеводы — князья Иван Дмитриевич Бельский, Иван Федорович Мстиславский, Михаил Иванович Воротынский, Иван Петрович Шуйский выступили «на берег» с 50 000 войска. Царь Иван Грозный с опричными полками явился в Серпухов.

Один турецкий историк писал, что в 1571 году «последовало высочайшее повеление татарскому хану сделать набег в страну злополучных руссов». То есть если отдельные отечественные историки сомневаются, враждовали османы с нами или нет, — у самих османов не было никаких сомнений. Падишах посылал своего вассала на земли «злополучных руссов». Следовательно, хотел Грозный или нет, но падишах Высокой Порты всё равно сделался его врагом, разве что война пока не вступила в интенсивную фазу.

По сведениям русских летописей, у крымцев было 120 000 ратников: пехота, конница, артиллерия. А еще им помогли изменники из числа русских детей боярских — то есть помещиков. Некоторые перебежали к хану и сказали ему, что «во всех городах московских два года сряду был большой голод и мор, много людей померло, а много других государь в опале побил, остальные воинские люди и татары все в Немецкой земле; государя ждут в Серпухове с опричниною, но людей с ним мало; ты ступай прямо к Москве: мы проведем тебя чрез Оку, и если тебе до самой Москвы встретится какое-нибудь войско, то вели нас казнить». Об этом пишет С.М. Соловьев — констатируя факт, но не делая выводов. Для нас ясно, что режим Грозного дал трещину, против него выступали бояре и даже часть служилой знати. Но нужно понимать, что пресловутая боязнь измены и шпиономания Грозного имели под собой почву. Высшее сословие действительно разочаровалось в царской власти, жаждало привилегий и иммунитета по образцу немецких рыцарей, французских дворян, литовской шляхты... и становилось врагами Руси.

Следом за детьми боярскими к хану прибежали двое новокрещеных татар и сообщили то же самое. Изменники показали татарам броды на Оке, что позволило обойти русские полки, сторожившие врага «на берегу». Этот маневр сразу позволил выиграть кампанию.

Иван Грозный с опричниками был отрезан от главной русской армии. Татарские разъезды шли прямо на Серпухов. Узнав об этом, царь отступал кружным путем до самого Ростова, то есть фактически бежал от врага.

Главной целью Даулат-Гирея была Москва. Русские воеводы очень скоро поняли это и отошли к городу, заняв оборону на холмах. 24 мая татары пришли к Москве и зажгли предместья. Пожар перекинулся на другие дома, и вскоре столица пылала. Русские воеводы бездействовали, много народу погибло. Говорили, что сам боярин князь Иван Дмитриевич Бельский скрывался от пожара в погребе и там задохнулся. Так без боя пало большое количество воинов.

Но у крымцев не было уверенности в собственных силах. Одержав победу, Даулат обозрел сожженную Москву с Воробьевых гор и удалился в родные улусы. При этом татары захватили много пленных. Словом, это был удачный воровской набег без каких-то стратегических результатов. Даулат очень боялся, что воеводы опомнятся, придут подкрепления и уничтожат крымское войско. Еще более беспокоила судьба полона. Крымцами были захвачены десятки тысяч рабов, которых можно перепродать. Потерять добычу казалось неразумным. Хан отчаянно блефовал. С дороги Даулат послал в подарок Ивану Грозному большой нож, чтобы царь зарезался. Такого унижения Русь не знала давно. Поражение было столь страшно, что Иван, как свидетельствуют некоторые источники, был готов даже передать крымцам далекую Астрахань (но не Казань, где успели обжиться русские переселенцы). К счастью, из этого ничего не вышло, хотя национальное унижение русских было очень велико.

Грозный вернулся на развалины Москвы, похоронил трупы своих подданных и был настолько поражен неудачей, что изменил, по выражению Н.М. Карамзина, «нашей государственной чести и пользе». В.Д. Смирнов полагает, что за этой деликатной фразой кроется согласие Ивана Грозного платить хану дань. На это же намекает С.М. Соловьев, говоря об уступках, которые был вынужден сделать Грозный татарам. На это указывали татарские и турецкие летописцы. По их мнению, русские цари начиная с 1571 года выплачивали уже не поминки, а регулярный тыш. По догадке Смирнова, это слово заимствовано из русского и означает «тысяча», «тыща». Крымцы утверждали, что русские «обязаны были платить в определенный срок дань в пользу крымского вельможества».

Однако деятельный царь не рассматривал это как знак подчинения татарам. Скорее как способ выиграть время. Так Юстиниан Великий откупался от варваров, чтобы в нужный момент нанести смертельный удар.

Иван Грозный принялся укреплять южную границу, чтобы исправить свой стратегический просчет, приведший к разорению Москвы. Действия русских в Ливонии были приостановлены. Значительную часть полков перебросили «на берег».

Осторожность оказалась не напрасной. В 1572 году хан собрал войско и вторгся в пределы Руси.

9. Битва при Молодях

Новая большая битва между русскими и татарами произошла в августе 1572 г. возле села Молоди, примерно в 50 км от Москвы, между Подольском и Серпуховом. Событие обросло мифами, так что узнать, что же на самом деле произошло в те дни, вряд ли возможно. Ясно лишь, что русское оружие одержало большую и славную победу.

* * *

В конце июля орда хана выступила в поход. Считается, что в ней было 80 000 крымцев и 40 000 османов, но это вымысел. Мы уже видели, что предельная численность татарского ополчения ограничивалась сорока — пятьюдесятью тысячами человек. Османов либо вообще не было, либо имелось всего несколько тысяч. Нет данных, что падишах Селим Пьяница перебросил на берега Оки столь крупную армию. Османы не располагали свободной военной силой в таком количестве. Напомним, что в астраханском походе участвовало примерно 17 000 османов, и это предприятие считалось очень крупным. Считается, что непосредственно в сражении при Молодях участвовало 7000 янычар, но и это очень много. Скорее всего речь идет о капы-купу — ханских «янычарах». Может быть, часть османских гарнизонов Перекопа или Кафы всё же участвовала в предприятии, но это сотни, а не тысячи человек. Кроме того, у Даулат-Гирея оставалось личное войско — от трех до семи тысяч конных воинов. Итого получим примерно 54 000 ополченцев и регулярных солдат, участвовавших в походе. Это действительно крупная армия, хотя не забудем, что цифры условны.

Какие задачи ставил Даулат-Гирей? Вновь сжечь Москву или повторить Батыево нашествие, уничтожив другие русские города? Крымцы не умели брать городов, и наличие ханских «янычар» ничего не меняло. То есть целью похода было выжечь и разорить сельскую местность, похватать добычу, взять полон. Перед нами грандиозный набег, но не завоевание. Если бы он удался, можно было повторять такие набеги почти каждый год, истощить потенциал Руси и вызвать восстание поволжских народов, что могло привести к заветной цели османов и крымцев — отделению Казанского и Астраханского царств. Это означало бы медленную гибель Руси.

Мы видели, что Иван Грозный понимал масштабы опасности, так как прекратил крупные операции в Прибалтике и сосредоточил значительную часть войск «на берегу». Южной армией командовал воевода князь Михаил Воротынский. По старшинству начальствовать должен был князь Мстиславский, но он находился в опале, причины которой летописцы объясняют неубедительно. Похоже, что в 1571 году люди из окружения Мстиславского показали крымцам броды через Оку. Мстиславский взял на себя вину, покаялся в «измене» и на какое-то время был отстранен от руководства крупными операциями как человек, который не может обеспечить сохранение военной тайны. Однако знатность и политический вес Мстиславского вскоре обеспечили ему прощение и командование армиями, хотя в военном отношении князь был ничтожен.

Воротынский, в отличие от Мстиславского, обладал военным дарованием. Но он принадлежал к старой русской знати и не был политически благонадежен. Однако Грозный верно рассчитал, что князь будет отстаивать рубежи страны хотя бы потому, что не захочет подвергать опасности свои обширные владения, расположенные в верховьях Оки. И вообще — есть моменты, когда социальные или политические противоречия отступают на второй план перед национальными. Настал как раз такой момент. Одержав победу, крымцы убивали и порабощали бы русских безотносительно того, кто был сторонником Ивана Грозного, а кто, напротив, принадлежал к числу оппозиционеров.

В конце июля 1572 года крымские войска достигли берегов Оки. Заметим попутно, что в эти годы донские казаки пропадают из поля зрения историков, а крымский хан свободно проходит с войсками по течению реки Дон. Совершенно очевидно, что значительная часть донских казаков ушла в более безопасные места — на Волгу. Кстати, в числе ушедших был, видимо, знаменитый Ермак, который начал казаковать на Дону, затем перешел на Волгу и закончил жизненный путь в Сибири. То есть крымцы на короткое время расчистили для себя жизненное пространство. Но очень скоро число донских казаков вновь начнет пополняться, а татары станут, напротив, слабеть.

Итак, хан Даулат-Гирей явился на московскую украину и форсировал Оку чуть выше Серпухова, в районе Сенькиного брода.

Воротынский занял позицию поблизости, укрепившись в нескольких подвижных лагерях, сделанных из повозок. Такие укрепления назывались «гуляй-город». Оборонительная тактика русских свидетельствует о том, что их численность была значительно меньше, чем у татар (по некоторым оценкам, 25 000 ратников). Крупную армию было бы сложно укрывать в гуляй-городе из повозок, да и бессмысленно.

Хан не стал осаждать военные лагеря русских, обошел их и устремился к Москве. Столица вновь была под угрозой.

Воротынский принял решение догнать хана и навязать бой, несмотря на неравенство сил. Передовым полком командовал молодой опричник князь Дмитрий Иванович Хворостинин. Впоследствии он станет одним из лучших русских воевод, одинаково хорошо сражаясь в поле и при осадах городов. Покамест его звезда лишь восходила, и Хворостинин проявлял себя как удалой вояка, отличавшийся храбростью. Он настиг арьергард крымцев у села Молоди, окруженного в то время лесами, и полностью рассеял. Хану донесли о появлении русских. Даулат приказал главным силам прекратить марш и атаковать русских.

Хворостинин со своими людьми поспешно ретировался, татары преследовали... И вдруг вынеслись к гуляй-городу русских, за которым укрылись главные силы Воротынского — «большой полк». Русичи обстреляли врага из пушек и пищалей, нанесли потери и заставили отступить. Блестящий маневр Хворостинина увенчался успехом.

Даулат-Гирей всё еще полагал, что имеет дело с небольшой частью вражеской армии. Он приказал одному из татарских мурз, по имени Тери-берды, напасть на гуляй-город и захватить его. Мурза повиновался, атаковал русских и был встречен убийственным огнем. Тактика сражений в гуляй-городе предполагала и другую хитрость: повозки раздвигали, туда бросался неприятель, после чего «вход» закрывался и штурмующие уничтожались как бы в уличном бою. Татары должны были хорошо знать эту тактику и не реагировать на нее. Следовательно, русские воеводы искусно заманили врага в ловушку.

Понеся потери, крымцы перешли к отдельным стычкам и сшибкам. Даулат-Гирей приказал подвести артиллерию, чтобы разбомбить гуляй-город, но Воротынский послал татарам в тыл казачьи отряды, которые захватили пушки и утопили их в реке.

Наконец, хан сосредоточил у русского лагеря свои главные силы и приказал взять позицию штурмом. Он должен был отомстить за погибших соплеменников, чтобы выглядеть прилично в глазах своих воинов. В родовом обществе, каковым являлось Крымское ханство, это было крайне важно для того, чтобы удержать власть и сохранить жизнь. Крымцы начали штурм главной позиции русских между реками Рожай и Лопасня. Именно поэтому битву при Молодях иногда называют «сражением при Лопасне».

Перед гуляй-городом русские разбросали металлические триболы (ежи о четырех шипах — как бы ни лежала трибола, один шип всегда смотрел вверх; такие средства использовали византийцы и русские князья в битвах с кочевниками), чтобы ломать ноги татарским коням. Это ослабило натиск татар. Они остановились перед русскими позициями. На крымцев обрушился дождь пуль, стрел и ядер. Кстати, русской артиллерией командовал немец — опричник Генрих Штаден, который впоследствии вернется на Запад и напишет много скверного об Иване Грозном. Ценность этих записок как исторического источника оспаривается до сих пор, но заслуги Штадена в битве при Молодях несомненны.

Понеся потери, крымцы, однако, храбро кинулись на приступ. Вооружены они были плохо. Для рукопашной схватки у каждого имелся нож, саблями обладали только родовые вожди. Храбрее всех дрались ширины. На острие атаки находился один из лучших полководцев хана, Дивей-мурза из племени мансур, он и возглавил штурм. Но мурзу ждала неудача: атака была отбита, а он попал в плен. К вечеру татары схлынули.

1 августа оба войска сошлись вновь. Хан Даулат-Гирей атаковал гуляй-город спешенным ополчением, затем регулярной пехотой. Это был его главный козырь, который хан приберегал до последнего. Задача ополченцев была — измотать противника. Задача профессиональной пехоты — прорвать оборону и добить врага. Постепенно татары втянулись в схватку. Победа казалась близкой.

В гуляй-городе отчаянно сражался князь Хворостинин. В это время Воротынский незаметно вывел часть войск в тыл врага и нанес удар. Одновременно Хворостинин сделал вылазку. Крымцы были разбиты наголову и побежали. В сражении погибли сыновья хана — Шардан и Хасбулат. Русские преследовали, рубя бегущих.

Арьергард крымцев пытался прикрыть бегство и сразился с русскими на берегах Оки, но был вырезан. Впрочем, этот героический поступок позволил спастись части орды и самому хану. Молодинская битва продолжалась с 30 июля по 3 августа 1572 года.

Битва не попала в школьные учебники русской истории, но достойна того, чтобы встать в один ряд с Куликовским сражением. Перед нами последний поход татар на Москву. После радикального разгрома на берегах Оки крымцы больше ни разу реально не угрожали русской столице. Исключения — походы Гази-Гирея в конце XVI века, о которых мы поговорим отдельно, тем более что один из этих походов — под большим сомнением и является, скорее всего, плодом пропагандистской работы московского правительства.

В сражении при Молодях Русь отстояла свои главные приобретения, сделанные в эпоху Ивана Грозного, — Казань и Астрахань. Больше на них никто не покушался. Наконец, на Дону с этого времени вновь усиливается казачество. Скажем больше. В Молодинской битве была похоронена великая империя Крыма. То, что от нее осталось, — это крупная держава регионального уровня, которая подчинена османам и не действует самостоятельно на мировой арене.

* * *

Эпилог боевых действий был печален для главного русского воеводы — князя Воротынского. Вскоре его обвинили по доносу в колдовстве. Князя пытали огнем, причем сохранилась легенда, что Грозный якобы сам подбрасывал угли в жаровню. Это вымысел, восходящий к сочинениям противников Грозного, некритически обработанных Карамзиным и вошедших в его «Историю». Воротынского сослали в Кирилло-Белозерский монастырь, но по пути князь умер. Причиной опалы называют зависть Ивана Грозного, но это не так. Царь опасался, что полководец, только что одержавший победу, может произвести дворцовый переворот в пользу удельных князей и крупных бояр. Это означало бы феодализацию страны, что в тех условиях было равнозначно гибели. Был Воротынский виноват в заговоре или нет — вопрос открытый. Но ясно, что он оставался политическим противником Грозного, и противником крайне опасным.

Зато другой герой Молодинского сражения — князь Дмитрий Хворостинин — пошел в гору. Со временем он станет одним из видных воевод. Разумеется, казнить его никто не собирался, потому что преданность и бескорыстие князя не вызывали сомнений.

Что касается Даулат-Гирея, то поход 1572 года был его последним крупным предприятием. Через пять лет, весной, в Крыму началась эпидемия какой-то заразной болезни (может быть, тифа; но тогда почти все эпидемии называли чумой). Старый хан подхватил инфекцию и умер. Таков был нелепый финал долгого правления. Больше того, Даулат унес с собой в могилу идею великой Крымской империи, которая больше не возродилась.

 
 
Яндекс.Метрика © 2019 «Крымовед — путеводитель по Крыму». Главная О проекте Карта сайта Обратная связь